— …Понятно.
Квеноор смотрел на голову краулера, лежавшую посреди длинного стола.
От обычной она отличалась заметно: раза в два крупнее, а чёрный панцирь, покрывавший череп, был куда сложнее и зловещее — словно природная броня вожака.
— Значит, появился такой экземпляр.
Великий герцог постучал пальцами по панцирю и некоторое время молча изучал голову именного монстра, а затем перевёл взгляд на меня.
— Сказать что-нибудь успел?
— Что-то вроде «скоро вас раздавят под ногами Гиганта». Ещё намекал на грядущее нападение. Хорошо хоть разум у него был пока не слишком развит.
Глупость, впрочем, слабостью его не делала. Когда Джу понял, что живым уже не уйдёт, он отчаянно сопротивлялся, и удары оказались куда опаснее, чем можно было ожидать.
Для нас с Рисом — ничего особенного. Но напади такая тварь на обычный патруль, потери могли бы приблизиться к полному уничтожению отряда.
— Значит, за Рубежом сейчас собираются десятки, а то и сотни существ куда опаснее этого.
— Да. Они готовятся к войне почти как люди. А этот был даже не расходным материалом — просто мусором, который отправили посмотреть, что мы делаем.
Квеноор взял голову за обрубок шеи и передал ожидавшему солдату.
— Когда отправим запрос на подкрепление, приложите её как доказательство. Командиры рыцарских орденов, если у них есть глаза, сразу поймут, насколько всё серьёзно.
Солдаты и помощники вышли. В зале остались командиры патрулей, несколько вассалов великого герцога, сам Квеноор, Люк и наша команда.
— Насколько всё плохо? — спросил Квеноор.
На этот раз ответил Рис.
— С берега уже видно край Рубежа. Полагаю, он сдвинулся вместе с Гигантом. Вода в озере стала такой холодной, что вот-вот начнёт замерзать.
— …Скоро придётся сокращать патрульные маршруты.
Квеноор произнёс это почти себе под нос, а затем посмотрел на меня.
— Если продолжим посылать людей, такие мелкие столкновения начнутся постоянно.
— Именно. И хуже всего в войне с монстрами то, что их поступки нельзя объяснить человеческой логикой.
Я вспомнил, насколько непредсказуемыми они были в оригинале. У них не существовало нормального расчёта выгоды и потерь. Даже сражаясь против одной цели, они не воспринимали друг друга как союзников.
— На патрулях нельзя расслабляться ни на секунду. Считайте, что первые столкновения войны уже начались. Есть, правда, и плюс: мелкие действия монстров хаотичны, но общий ход их армии мы читать можем.
— По движению Гиганта, — сразу понял Квеноор.
Я кивнул.
Монстры могли быть безумными, но не беспричинными. Пока Бедствие оставалось их богом и центром всей орды, они не станут внезапно начинать полномасштабное наступление без его движения.
Именно Гигант объединял их в армию. Не другой монстр.
— Иллой прав, — поддержал Георг. — Во время войны с Третьим Бедствием монстры тоже всегда двигались вместе с Кракеном. Бедствие неизменно оставалось центром.
Он нахмурился.
— Но приближаться к их территории всё равно опасно. Отсутствие большого наступления ещё не значит, что они не станут нападать на патрули, как сегодня.
Квеноор твёрдо кивнул.
— Спасибо. Хорошо уже то, что, судя по всему, у нас есть время вывести жителей.
Он повернулся к Люку и положил ладонь ему на плечо.
— Когда начнётся эвакуация, колонну поведёшь ты. Людям будет спокойнее, если впереди вместе с ними окажется кто-то из рода Строф.
— Господин великий герцог, я…
— Я знаю, что ты хочешь сражаться. Но возражений не приму, Люк. Не потому, что ты слаб, и не потому, что я ставлю твою жизнь выше остальных.
Голос Квеноора стал ниже. Казалось, он давно решил, что скажет сыну, если этот день наступит.
— Эвернод — это не стены и не земля. Я поручаю тебе самое важное, что есть в наших владениях. Понял, заместитель командира?
Люк посмотрел отцу в глаза.
Два одинаково холодных голубых взгляда встретились и несколько секунд не расходились. Затем Люк опустил голову.
— …Да. Понял, господин великий герцог.
После этого разговора в зале повисла неловкая тишина. Квеноор несколько раз хлопнул сына по плечу и коротко выдохнул.
— Со следующего патруля буду выходить вместе со всеми. Есть вещи, которые нужно увидеть собственными глазами, а не услышать в докладе. И как только подготовка закончится — начинайте вывод жителей. С отделением Гильдии авантюристов Эвернода работать вплотную.
На этом он закончил совещание и распустил всех.
Старшие офицеры и вассалы один за другим выходили с тяжёлыми лицами. Я немного посмотрел им вслед и тоже направился к двери.
— Иллой. Георг. Останьтесь на минуту.
Мы одновременно обернулись.
Я жестом отправил Дафну и Марианну вперёд, а сам вместе с Георгом подошёл к Квеноору.
— Поговорим?
Вот зачем говорить таким тоном? Сразу тревожно.
Я нахмурился. На вид Квеноор ничем не отличался от себя обычного — тот же прямой взгляд, та же тяжёлая уверенность.
А такие люди, как мне всегда казалось, и опаснее всего.
Я покосился на Георга. Тот тоже явно насторожился.
— Да не смотрите вы так. Ничего настолько страшного я спрашивать не собираюсь.
Квеноор рассмеялся.
— Просто вы двое — единственные здесь, кто уже встречался с Бедствием лицом к лицу. Можно сказать, главные специалисты королевства. Хочу кое-что узнать.
Он отодвинул стул и сел.
Вот только человек, который «просто хочет спросить», почему-то долго не начинал.
Вы же только что сказали, что ничего страшного.
— Если Эвернод останется без внешней помощи и сам встретит вторжение Бедствия… как думаете, мы сможем отбиться?
— Осмелюсь сказать прямо: нет, — ответил я. — Если Гиганта не остановить и позволить ему подойти к Эверноду, крепость всё равно будет разрушена.
— Значит, его необходимо убить до того, как он доберётся до стен.
Перед глазами всплыл Эвернод из оригинала — город, отчаянно державший оборону против бесчисленных монстров.
Наверное, после поражения Иллоя им уже просто не осталось другого выбора, кроме как тянуть время в обречённой осаде.
— А что чувствуешь, когда впервые встречаешь само Бедствие?
На этот раз в голосе Квеноора слышалось скорее чистое любопытство.
Ответил Георг.
— Беспомощность. Отчаяние… Но сильнее всего меня тогда захватило другое.
Одно воспоминание будто сделало его голос холоднее.
— Страх.
Это не просто мысль: «мне не победить».
Отторжение поднимается из самой глубины тела. Инстинкт орёт: беги.
Никто не пытается остановить извергающийся вулкан. Никто не выходит драться против цунами или урагана.
— Не зря их называют Бедствиями, — закончил Георг.
То, чему невозможно противостоять — и от чего всё равно нельзя уйти.
Поэтому Бедствие.
— Страх…
Квеноор повторил это слово и сжал рукоять своего меча.
В оригинале он несколько раз один выходил против Гиганта и его армии, лишь бы задержать продвижение.
Сколько вообще в мире людей, способных в одиночку замедлить Бедствие?
И в конце Квеноор сожжёт собственную жизнь, доведёт Гиганта до грани поражения и откроет путь Арьену.
Квеноор проложит дорогу.
Арьен отсечёт Гиганту голову.
— Пожалуй, давно я не занимался мысленной тренировкой.
Взгляд Квеноора стал глубоким. За окном среди ночи всё ещё стоял северный солнечный свет, и голубые глаза поблёскивали, как поверхность озера.
Я изо всех сил старался не видеть в них смерть.
— Спасибо за ответы, Иллой, Георг. На сегодня можете отдыхать. Завтра начнём полноценную подготовку к бою с Гигантом.
— Да, господин великий герцог.
Мы вышли из зала с одинаково тяжёлым чувством.
В коридоре Георг остановился.
— Я думал, после одного Бедствия уже немного привыкну. Но стоит представить следующую битву — и на душе опять неспокойно.
Он помолчал, а затем добавил:
— …Наверное, ты всё ещё пытаешься доказать, что тогда принял правильное решение.
Я посмотрел на него.
«Тогда» — это, видимо, спор между Иллоем и Арьеном во время битвы с Кракеном.
— Теперь я доверяю тебе полностью, Иллой. В отличие от того времени.
— …Ты чего вдруг? Даже слушать неловко.
Георг криво усмехнулся и пошёл дальше. Я дал ему немного отойти, прежде чем двинулся следом.
И в конце коридора столкнулся с неожиданной парой.
— Иллой.
Дафна улыбалась немного смущённо.
А рядом стояла Карин, крепко державшая её за руку.
— …Господин герой.
Глаза Принцессы Стальной Крови были красными и мокрыми — похоже, она успела как следует наплакаться.
Я растерянно переводил взгляд с одной на другую.
— Что случилось?
— Она всё пыталась выйти из дома — говорила, что ей нужно увидеть вас и великого герцога. Её несколько раз останавливали. Я оказалась рядом и предложила подождать окончания совещания вместе.
Шмыг.
Карин втянула носом воздух.
Конечно. Сначала огромный толчок, потом взрослые вокруг начинают бегать как сумасшедшие. Тут любой ребёнок испугается.
Я присел перед ней и осторожно вытер заплаканное лицо. Дыхание Карин немного выровнялось.
— Великий герцог ненадолго ушёл тренироваться. Пока он занят, не хотите прогуляться со мной и Дафной?
Карин молча кивнула.
Мы вышли в сад позади особняка. Из дома доносились быстрые шаги и голоса — весь род Строф готовился к грядущему.
Карин то и дело косилась туда.
— Люди говорят, будет война.
Она заговорила первой.
Мы с Дафной удивлённо посмотрели на неё.
Так вот дело не просто в испуге.
— Говорят, из-за стены придёт очень много страшных монстров. Людям из нашего города придётся с ними сражаться. А мне… мне надо бежать.
Голос начал дрожать.
— Что же делать, господин герой? Рис, Серин, Хэмиль… отец…
Она перечисляла знакомых рыцарей одного за другим, пока лицо снова не смялось.
Дафна обняла её. Карин уткнулась ей в грудь и снова расплакалась.
Я ничего не говорил, пока плач не начал стихать. Потом снова присел рядом.
— Всё будет хорошо.
Даже когда я погладил её по голове, слёзы не прекратились.
— Рис, Серин, Хэмиль и великий герцог — очень сильные. Они победят монстров и потом снова вернутся в Эвернод.
Но Карин была слишком умной, чтобы её успокоила одна только фраза «они сильные».
— …Мне сказали, что на войне умирают даже сильные.
Она знала о войне хотя бы из книг.
И только теперь я понял, почему Карин искала именно меня.
Я крепко взял её за руку.
— Карин.
Она подняла голову.
На этот раз я решил забыть, что всего лишь человек, оказавшийся в чужом теле.
Передо мной плакал ребёнок.
И я хотел дать ей обещание.
— Я их защищу.
Карин моргнула. Слёзы, всё ещё катившиеся по щекам, словно на секунду замерли.
— Риса. Серина. Хэмиля. Великого герцога. Всех.
В зелёные глаза понемногу возвращался свет.
— Вы… господин герой?
— Да.
Каким бы Иллой ни был в оригинале — он герой.
И раз уж я оказался в его теле, мне тоже придётся жить героем.
В памяти вдруг всплыли слова, которые когда-то слышал не «я», а кто-то другой.
— Потому что герой — это тот, кто защищает людей.
Я снова вытер Карин глаза.
— Обещаете?..
Вместо ответа я протянул мизинец.
— Да.
Маленький палец Карин обхватил мой.