Всю дорогу на Север шёл дождь.
Айсис смотрела, как вода медленно ползёт по стенке кареты.
Ливней не было.
Просто бесконечная мелкая морось.
Дорога размокла. Грязь налипала на колёса.
Когда наконец выйдет солнце и земля высохнет, всё это затвердеет и доставит ещё больше хлопот.
— Потеряли день-два, но скоро будем на месте. Дождь никак не кончится.
Кучер приоткрыл окошко.
Айсис кивнула, и оно снова закрылось.
Капли монотонно барабанили по крыше.
Она перевела взгляд наружу.
Арьен ехал рядом верхом.
Всю дорогу он почти не выходил из задумчивости.
Чёрный дождевик давно промок насквозь.
— Помощь в Бактинсе не была бессмысленной.
Сидевшая напротив монахиня с каштановыми волосами первой нарушила тишину.
Она была сестрой милосердия и ехала вместе со жрецами как сопровождающая.
— Вы спасли многих. Особенно тяжёлых. Местный чиновник говорил об этом с огромной благодарностью. Иначе им оставалось бы только смотреть, как люди умирают, потому что лечить их было уже нечем.
Монахиня говорила о смерти спокойно.
Айсис почувствовала неприятную тяжесть в животе.
Эта женщина работала в лагере не меньше жрецов, постоянно бегая от одного пациента к другому.
— Почему вы говорите мне это?
Монахиня провела пальцами по чёткам.
— Потому что всю дорогу у вас был очень тяжёлый вид.
Голос Айсис звучал так же безжизненно, как её лицо все последние недели.
Она увидела слишком многое.
И всё это приходило во сне.
Человек с окровавленной головой.
Хрип умирающего.
Обезображенное лицо.
Раздавленные руки и ноги.
До встречи с героем она лечила людей, которых уже доставили к ней.
Они приходили, получали исцеление и благодарили святую.
Их благодарность давала удовлетворение.
Давала ощущение миссии.
Те, кого она лечила до ухода из команды — Георг, Арьен и Иллой, — тоже переносили боль невероятно легко. Какими бы тяжёлыми ни были раны, они почти никогда не показывали страдания.
Но Бактинс был другим.
Люди среди руин и грязных палаток даже после лечения не выглядели счастливыми.
Они переживали за других.
Или уходили с пустыми глазами, механически сказав «спасибо».
Такого Айсис прежде не знала.
За пределами Церкви Чистоты и команды героя святая оказалась слишком неопытной.
Слишком молодой.
— Я слышала, вы до последнего не хотели уезжать из Бактинса.
Монахиня произнесла это с явным уважением.
Но Айсис не смогла принять слова как похвалу.
Сомнение и вина снова подняли головы.
Тогда решение Арьена казалось лучшим.
Бросаться в бой, где шанс победы почти нулевой, было плохо для них самих, для солдат и для жителей Бактинса.
Но… точно ли лучшим?
Можно ли назвать лучшим выбором путь, который заранее принимает определённое число жертв, чтобы получить шанс спасти мир?
— Я и представить не могла, что после изгнания из команды героя вы первой возьмётесь за восстановление. Теперь понимаю, почему именно вас выбрали святой.
— Нет.
Ответ вырвался мгновенно.
Похвала резанула словно нож.
Нет.
Это не так.
Я…
— Святая?
Монахиня наклонила голову, удивлённая тем, как Айсис вдруг побледнела и начала отрицательно мотать головой.
Айсис вздрогнула и медленно выдохнула.
Кто-нибудь.
Пожалуйста.
Пусть кто-нибудь скажет, были ли они тогда правы.
Правильно ли они выступили против решения героя?
— Я…
Слова не шли.
Она снова посмотрела наружу, будто ответ мог ехать рядом.
Арьен.
Он и сейчас был добр с ней.
Заботился о спутниках.
Когда нападали монстры, разбирался с ними сам.
Обычный Арьен.
Что он скажет, если спросить напрямую?
Разозлится?
Или поймёт?
— Простите.
Айсис глубоко вдохнула и выдохнула.
Мысли всё равно не собирались.
Последние месяцы они только путались сильнее.
— Если что-то мучает, расскажите. Не нужно тащить это в одиночку.
Монахиня говорила мягко.
Айсис кивнула.
Но настоящего вопроса она, наверное, никогда не задаст.
Даже самой себе не могла объяснить его полностью.
Дождь слабел.
Сквозь шорох капель возвращались звуки леса.
Воздух становился прохладнее.
На Севере уже с середины августа начинало холодать.
После дождя температура упала ещё сильнее.
Через три дня наконец выглянуло солнце.
Отряд добрался до края леса.
— За этим лесом Эвернод уже совсем рядом. Всё ли у вас хорошо?
Кучер говорил осторожно, будто боялся лишний раз потревожить святую.
Айсис быстро кивнула.
Капли падали с листьев.
Где-то журчал ручей.
Последние деревья остались позади, и перед ними открылось огромное северное поле.
— Крепость за тем холмом — Эвернод.
Кучер говорил почти как экскурсовод.
Айсис высунулась из окна.
Пока ещё не замечая странности в его словах.
— Говорят, это самая большая единая крепость в королевстве. Впечатляет, правда?
Карета поднималась на холм.
Эвернод становился всё виднее.
В её взгляде всё сильнее проступало потрясение.
Крепость была целой.
Почти совершенно целой.
Конечно, этому надо радоваться.
Но в памяти всё ещё стояли руины Бактинса.
Разрыв между тем, что она ожидала увидеть, и реальностью был таким сильным, что Айсис вцепилась в раму окна и сбивчиво вдохнула.
«Если хочешь убить всех жителей Бактинса — убивай».
«Допустим, мы позволим Кракену выйти на берег, свяжем его на суше и убьём. А что будет с оставшимися? Кто ответит за тех, кто погибнет во время высадки?»
Иллой был прав хотя бы в одном.
За погибших не отвечал никто.
За раненых — тоже.
Так было до тех пор, пока, выйдя из команды, Айсис по приказу героя не отправилась в Бактинс.
Из тела ушли силы.
Она посмотрела наружу.
Арьен остановил коня и смотрел на Эвернод.
— …Это…
Он был потрясён.
Настолько, что скрыть не мог.
И в этом потрясении Айсис почувствовала, как начинает рушиться её собственная вера.
— О, из крепости нас встречают.
Ворота открылись.
Навстречу вышли рыцари в доспехах с гербом Эвернода.
Айсис покинула карету.
— Добро пожаловать, святая. Я Рис Свонсон, главный командир рыцарей Эвернода. Слышал, вы прибыли прямо из Бактинса. Дорога была тяжёлой.
— Я… святая Айсис Блум.
В отличие от чиновника в Бактинсе, на лице Риса не было ни усталости, ни горя.
Айсис не смогла спросить, что здесь произошло.
Казалось, стоит услышать ответ — и что-то внутри окончательно сломается.
— Вы действительно уничтожили Четвёртое Бедствие?
Первым спросил Арьен.
Рис посмотрел на него.
— Да. Благодаря господину герою Четвёртое Бедствие было уничтожено. А вы…
— Сейчас я охраняю святую. Арьен Элмион.
В его голосе звучала странная торопливость.
Рис слегка нахмурился.
— Вы тот самый наёмник, который раньше состоял в команде героя?
Арьен явно не понял, к чему вопрос, но после короткой паузы кивнул.
— …Понятно. Что ж, у вас, наверное, были свои причины.
Рис пожал плечами и уже собирался снова повернуть коня.
— Скажите.
Голос Арьена остановил его.
Рис оглянулся.
Арьен выглядел одновременно растерянным и злым.
— Герой… этот тип действительно убил Четвёртое Бедствие?
— Да. Господин герой удержал Эвернод, затем вошёл в ад Рубежа, где замерзает всё живое, и в одиночку сразился с Четвёртым Бедствием — Гигантом. И разрубил его.
Рис произнёс каждое слово подчёркнуто отчётливо.
Айсис закрыла глаза.
Чем больше Арьен спрашивал, чем подробнее Рис отвечал, тем шире становилась трещина внутри неё.
Рис полностью развернул коня к Арьену.
— Послушайте. Я не знаю, что у вас произошло с нашим героем. Не знаю, что вы о нём думаете.
В голосе появилась едва заметная враждебность.
— Но здесь, в Эверноде, следите за языком.
Он снова пожал плечами.
— Если не хотите, чтобы вас здесь камнями закидали.
Слова прозвучали как взрыв.
Даже сопровождающие, хорошо знавшие, насколько дурной была репутация героя, молча смотрели вслед Рису.
— Что же здесь произошло?..
— Тот молчаливый, хмурый герой…
Шёпот спутников почти не доходил до Айсис.
Как во сне, они последовали за Рисом в город.
Тот оглянулся и слегка улыбнулся.
— Добро пожаловать в Эвернод, святая.
Во взгляде Айсис будто прошла рябь.
Чтобы не пошатнуться, она схватилась за руку монахини рядом.
На улицах почти не было следов бедствия.
Не звучали крики.
Не было стонов.
Не было плача.
Люди ходили по переулкам с улыбками.
Кричали дети.
Зазывали продавцы.
Стучали колёса повозок.
Эвернод был жив.
Голова закружилась.
Подступила тошнота.
На секунду Айсис снова почувствовала запах гниющих ран Бактинса и едкую вонь лекарств.
А здесь пахло травой и деревьями.
— Благодаря господину герою крепость сохранилась. Жители уже вернулись домой. Великий герцог и герой поставили жизни на кон, чтобы Гигант не вошёл в город.
«Нельзя подпускать это чудовище к берегу. В открытом море тем более. Нужно встретить его в узком проливе. Если использовать острова между берегами, получится».
— Значит… это было возможно?
Голос Арьена дрогнул.
— Такое безрассудство…
— Результат этого безрассудства перед вами.
Рис оборвал его.
— Я слышал, Бактинс пострадал страшно.
Он на мгновение посмотрел на город.
— Думаю, господин герой всё это время не мог забыть, что не сумел защитить его.
«Когда ты самовольно ушла из команды вслед за тем наёмником, герой не приказал тебя вернуть. Вместо этого велел помогать пострадавшим после боя и поддержать тех, кто пережил катастрофу».
Почему именно сейчас всплыли слова епископа Андре?
— Возможно, поэтому здесь он дрался ещё отчаяннее.
Долг.
Миссия.
Справедливость.
Слова, на которых держалась Айсис, разваливались на бессмысленные линии.
Что было долгом?
Что миссией?
Что справедливостью?
Разрушенный, страдающий Бактинс?
«Надёжный» и «безопасный» способ уничтожить Бедствие?
Или…
— Великий герцог ждёт.
Они уже стояли перед резиденцией Строфов.
Айсис почти не чувствовала тела.
Поднялась по ступеням, дошла до кабинета.
Тук-тук.
Рис открыл дверь.
Посреди комнаты сидел Квеноор Строф.
От его присутствия Арьен мгновенно насторожился.
Айсис коротко вдохнула.
Рис подошёл к великому герцогу и что-то тихо сказал на ухо.
— Забавно вышло. Всего через два дня после отъезда Иллоя.
Квеноор посмотрел на гостей ясными голубыми глазами и поднялся.
— Добро пожаловать в Эвернод, святая.
Он встал перед ними, скрестил руки и равнодушно спросил:
— И зачем вы сюда приехали?
— Помочь… с восстановлением после войны.
Слова прозвучали всё тише к концу.
Айсис сама уже не знала, чем здесь можно помочь.
Квеноор вздохнул.
— Стену закончим восстанавливать до конца месяца. Разрушенные дома уже отстраивают. Среди жителей нет никого, кто нуждался бы именно в силе святой. Разве что можно долечить военных. Но даже самые тяжёлые уже вышли из критического состояния.
Голос был спокойным.
В Бактинсе их встречали как спасение.
Здесь — нет.
Квеноор постучал пальцами по руке.
— Если уж говорить честно, больше всех твоей помощи ждал Иллой.
Зрачки Айсис снова дрогнули.
— После битвы он вернулся почти мёртвым. Если бы не его воля, некоторые раны он бы просто не пережил.
Голубые глаза словно пронзали её.
— Останься Иллой здесь ещё немного, я сразу попросил бы тебя его вылечить. Но теперь разговор бессмысленный.
Квеноор разжал руки.
— Впрочем, раз вы с Иллоем разошлись, наверняка на то были причины.
Он протянул ладонь.
— На этом закончим. Пусть ненадолго, но рассчитываю на сотрудничество, святая.
Айсис подняла дрожащую руку и пожала его.
Уже понимая, что внутри неё что-то начало ломаться.