Никогда прежде я так ясно не понимал, насколько хорошо адреналин умеет прятать боль.
Теперь я лежал в палате Эвернода и думал именно об этом.
После битвы с Гигантом выяснилось, что тело пришло в куда худшее состояние, чем мне казалось.
Даже после первого эксперимента с двумя мечами было не настолько страшно.
В этот раз не справлялось даже ускоренное восстановление Священного меча.
Пока шёл бой, по телу гулял восторг и напряжение.
Когда всё закончилось, остались только раны.
И боль.
[Цена за крупную добычу. Ты всё-таки дрался с одной из причин конца света.]
— У-у…
Стоило чуть повернуться, как тело будто одновременно кололи и ломали.
Я простонал и снова опустил голову на подушку.
От Священного меча потекла мана.
Боль заметно ослабла.
Я облегчённо выдохнул.
В голове раздалось неодобрительное цоканье.
[Не думай, что я каждый раз буду тратить на тебя столько силы. Сам учись беречься.]
Я вяло кивнул.
Всё тело было тщательно замотано бинтами.
Военный лекарь Эвернода велел какое-то время вообще не пользоваться маной и запретил любые серьёзные нагрузки.
Разрывы сосудов.
Разрывы внутренних органов.
Частичные и сложные переломы.
Разрывы мышц.
Что-то там ещё.
Кажется, я собрал почти полный каталог травм.
— Главное, что вернулся живым. И Бедствие убил.
[В этот раз спорить не стану.]
Я повернул голову к окну.
Если не считать повреждённого участка внешней стены и тварей, успевших проскочить в город, Эвернод почти не пострадал.
Солдаты и рыцари радовались этому — и одновременно не верили собственным глазам.
«Это вообще нормально, что крепость цела? Мы ведь сражались с таким чудовищем! Правда всё закончилось несколькими проломами и парой разрушенных домов?»
«Говорят, после Третьего Бедствия Бактинс просто перестал существовать. Даже неловко, что у нас всё настолько хорошо».
«Идиот. Хорошо — значит хорошо. Не ищи беду там, где её нет».
После всего пережитого рыцари Эвернода оставались рыцарями Эвернода.
Правда, теперь они почему-то заходили ко мне один за другим — поболтать, пошутить, проверить, жив ли.
Это немного бесило.
Я чувствовал себя статуей Будды в туристическом месте: каждый обязательно должен погладить по голове, потому что «на удачу».
Но… неприятно не было.
Я улыбнулся и положил Священный меч на колени.
На кожаной оплётке рукояти обнаружился узор, которого раньше не было.
Цветы.
Листья.
Вьющиеся стебли.
Я провёл пальцами по тиснению.
— Этого ведь раньше не было, да?
[…]
Тишина.
Он явно не собирался объяснять.
Я уже ухмыльнулся, готовясь приставать дальше, когда в дверь постучали.
— Иллой, можно войти?
Голос Дафны.
Я сразу повернулся.
— Конечно.
Но вошла не только она.
У двери стояла вся команда.
Я махнул, приглашая их внутрь.
Георг протащил в центр комнаты деревянное кресло на колёсах.
— Ого. Все вместе.
— На такую просьбу и приходить надо всем вместе, — хмыкнул Георг.
Я кивнул.
— Тела погибших забрали?
— Да. Монстры почти исчезли. Ворота открыли, сейчас выносят павших из-за стены.
Георг говорил с облегчением.
Я не смог улыбнуться вместе с ним.
Те, кого не удержал.
Кого не успел взять на плечи.
— На самом высоком месте Эвернода есть кладбище. Там хоронят солдат и рыцарей, погибших во время зимних боёв.
— …Тогда надо сходить.
Я постарался сказать это спокойно.
Георг с широкой ухмылкой подкатил кресло к кровати и несколько раз хлопнул по ручкам.
Я подозрительно посмотрел на устройство.
— Садись. Если сам не сможешь, я тебя перенесу.
— Сам сяду. И не надо выглядеть так счастливо от возможности меня таскать.
Я отпихнул его руки и ухватился за бортик кровати.
От движения прострелило всё тело.
Но, скривившись, я всё-таки перебрался в кресло.
Георг покачал головой.
— Надо было попросить помощи.
— Заткнись и вези.
Я устроился на жёстком деревянном сиденье.
Ни кожаной обивки, ни спинки. Долго так не высидишь.
— Только аккуратно, понял? Не развали эту штуку по дороге.
Я оглянулся.
Георг меня даже не слушал.
Похоже, его искренне радовало, что я не могу никуда убежать и теперь полностью в его власти.
— Не беспокойся. Я раненых перевозил не раз.
БУМ.
На первом же повороте он не вписался и впечатал кресло в стену.
Я ударился головой и медленно повернулся.
— Скажи… те пациенты случайно не просили тебя перестать их спасать?
— Это была ошибка. На носилках я перевозил людей идеально.
— ЭТО НЕ НОСИЛКИ, ПРИДУРОК!
Спасите.
Я отчаянно посмотрел на Дафну и Марианну.
Дафна не выдержала, отодвинула Георга и взялась за ручки сама.
Я облегчённо выдохнул.
Георг цокнул языком с таким видом, будто у него отобрали любимую игрушку.
Он точно хотел меня добить.
На улице светило солнце.
Лето ещё не закончилось.
Дафна медленно везла меня по тихим, почти пустым улицам.
— Как вы себя чувствуете?
— Уже не ужасно. Но всё равно больно. Восстанавливаться ещё долго.
Путь до столицы будет весёлым.
Чем южнее, тем жарче.
Ещё и дожди.
От одной мысли о липком влажном воздухе стало противно.
— А ваши раны?
Я посмотрел на бинт на руке Дафны.
— У меня ничего серьёзного. Я всё-таки стояла сзади и работала магией.
Она посмотрела на Георга и Марианну.
Георг наверняка сильно пострадал, принимая удары на передней линии.
Марианна тоже дралась вблизи и вряд ли обошлась без ран.
— Лучше о себе переживай, Иллой. Я цел.
— Я тоже в порядке.
Ну конечно.
Все в порядке.
Кроме того, что обоим следовало лежать и лечиться.
Я фыркнул.
Георг вдруг задержал на мне взгляд.
— А ведь ты был прав.
Он сказал это почти себе.
— Что?
Я нахмурился.
Георг улыбнулся и покачал головой.
— Ничего.
Мы продолжили путь молча.
Между плотной застройкой вышли к открытой земле.
Трава чудом пережила внезапный мороз Рубежа.
Колёса шуршали по зелени.
Пахло чистой травой и деревьями.
— Вон тот холм.
Появилась чёрная ограда.
Кладбище лежало на солнечном склоне над Эвернодом.
Сам холм напоминал огромную могилу.
На вершине стояла массивная чёрная плита.
Вся исписанная именами.
Я смотрел на них одно за другим.
Некоторые знал.
Большинство — нет.
— Что им сказать?
Я провёл ладонью по холодному камню.
Солнечный свет ложился на выбитые имена.
Позади появилось ещё одно присутствие.
— Скажи, что они защитили Эвернод. Что наша крепость не пала.
Я обернулся.
Квеноор медленно поднимался по склону.
— Этого хватит.
Правая рука великого герцога была зафиксирована шиной.
На нём была лёгкая чёрная одежда.
Он подошёл к плите и положил левую ладонь на камень.
— Едва смог выбраться из постели — и первым делом сюда. Очень на тебя похоже. Даже не знаю, хвалить или жалеть.
Я пожал плечами.
— А как иначе? Мы сражались вместе.
Квеноор коротко выдохнул.
Но смотрел не на камень.
На меня.
— Каждый, кто вступает в рыцарский орден Эвернода, знает: умереть может в любой день. Северная зима означает войну. Войну с монстрами. То же касается меня и солдат, которые стоят с нами на передовой.
Он пару раз похлопал ладонью по плите и убрал руку.
— Мы часто хороним своих. Каждый год приходят новые люди, и каждый год уходят те, кого ты знал.
Квеноор коснулся рукояти меча.
— Поэтому и траур у нас короткий. Пришёл. Сказал пару слов. Ушёл. Те, кто лежит здесь, сами жили так же. И если когда-нибудь здесь окажусь я, не захочу, чтобы кто-то годами держался за мою могилу. Пусть гордятся и продолжают защищать Эвернод.
Он посмотрел мне прямо в лицо.
— И уж точно они не хотели бы, чтобы смерть держала тебя. Эвернод и весь мир спас именно ты, герой Иллой.
Я всё ещё не чувствовал этого по-настоящему.
Опустил голову.
— Вот как.
— Пустыми словами я не утешаю.
Квеноор подошёл сзади и сам взялся за ручки кресла.
Одной рукой повёз меня вниз по склону.
И почему-то даже так было намного спокойнее, чем когда за ручки брался Георг.
Я оглянулся.
— Куда мы?
Квеноор улыбнулся загадочно.
— Увидишь.
Он шёл впереди, команда следовала за нами.
Ножны время от времени стучали о кресло.
— Помнишь, как впервые приехал сюда?
— Конечно. Меня приняли просто великолепно.
Я вложил в ответ достаточно яда.
Квеноор расхохотался.
— Не знал, что ты такой злопамятный.
— Вы спросили — я честно ответил.
— Ну и характер. Теперь даже говорить опасно.
Он хлопнул по ручке кресла.
— Знал бы, что ты так спасёшь нашу крепость, с самого начала был бы ласковее.
— Никогда не знаешь, что будет дальше.
Квеноор снова засмеялся.
Колёса застучали по камню.
Мы направлялись к главному входу в крепость.
Меня подняли на стену — тут уже помогли Георг и Квеноор.
Я недоумённо посмотрел на них.
— Знаешь, какой сегодня день?
Я задумался.
Покачал головой.
Квеноор широко улыбнулся.
— Сегодня эвакуированные жители возвращаются домой.
Я застыл.
Квеноор и Георг переглянулись и покачали головами, увидев моё лицо.
На стене солдаты и рыцари встретили меня уже почти по-дружески.
— Господин герой, тоже смотреть пришли?
— Спасибо вам за тот бой!
К этому всё ещё трудно привыкнуть.
Квеноор поставил кресло там, откуда лучше видно окрестности.
Я посмотрел на холм, по которому несколько месяцев назад впервые ехал верхом к Эверноду.
Всё снова было зелёным.
Ветви и трава ходили волнами под ветром.
Зашурели кусты.
Послышались всплески — кто-то переходил ручей.
Шаги.
Голоса.
Очень много голосов.
— Смотри, Иллой.
Из-за деревьев начали выходить люди.
Уставшие.
Измученные дорогой.
И все улыбались.
— Вот кого ты спас.
Кто-то кричал от радости.
Кто-то плакал.
С грохотом открылись ворота.
Люди шли вверх, обнимались, смеялись и возвращались в Эвернод.
Домой.
— Вот что ты сохранил.
Пустые улицы снова наполнялись жизнью.
Голоса становились всё громче.
Рука Квеноора легла мне на плечо.
— Спасибо тебе, Иллой.
Его голос дрогнул.
Топ-топ-топ-топ!
По лестнице кто-то бежал.
Детские шаги.
Сзади мать просила не спешить.
Над краем лестницы показались две чёрные косички.
— Папа!
Карин подбежала к отцу, едва не плача, и бросилась ему на шею.
Квеноор погладил дочь по голове.
Следом поднялись его жена Хелла Строф и Люк.
Я смотрел на их встречу.
В оригинале великий герцог должен был погибнуть, остановив Бедствие.
А сейчас он обнимал семью.
[Это тоже ты сохранил, Иллой.]
Священный меч говорил очень мягко.
Я не нашёл ответа.
Только выдохнул.
— Господин герой.
Карин подошла ко мне.
Глаза снова красные.
А улыбка — ослепительная.
Она обняла мои ноги, добавив к ним маленький вес и тепло.
— Обещание.
Карин подняла голову.
— Спасибо, что сдержали.
Я прикусил губу.
Сказать ничего не получилось.
Я просто наклонился и погладил её по голове.
Карин снова прижалась ко мне.
Я гладил её, не замечая времени.
И всё слушал одну фразу.
«Спасибо, что сдержали обещание».