Зал заполнила величественная, торжественная мелодия. В сопровождении Мальда с верхних ярусов начал спускаться лорд южных земель. Облаченный в роскошные бархатные одеяния, он сверкал кольцами из белого золота на каждом пальце, а его надменный взгляд выражал холодное пренебрежение: все присутствующие здесь смертные для него были лишь пылью под ногами.
"Приветствуйте Его Верховенство! Лорд Никс спускается к вам, простым смертным!"
Толпа дворян мгновенно подалась назад, расступаясь и образуя широкий живой коридор. Лорд со своим спутником вальяжно проследовали к пьедесталу, где на резном пюпитре их уже ждал свиток с подготовленной речью.
"Дорогие дворяне моей крепости и почтенные гости, прибывшие из других земель! Добро пожаловать в мой замок," — раздался громкий голос Никса. — "Я собрал вас всех, чтобы почтить память о дне основания этой цитадели. Нашему дому исполняется целых тысяча двадцать лет с того момента, как первый меч пронзил парящее над нашими головами солнце, расколов его на две сферы, непрерывно перетекающие друг в друга. И да будет мой приказ таков: хорошо проведите это время!"
Зал оглушительно взорвался аплодисментами. Спустя мгновение оркестр сменил мотив, увлекая гостей в легкую бальную музыку. Центр зала быстро заполнили кружащиеся в танце пары, у стен выстроились шепчущиеся группировки знати, а кто-то и вовсе предпочёл покинуть душный зал, чтобы насладиться прохладой и уединением во внутреннем дворе.
Фейд и Элая продолжали держаться вместе, наслаждаясь обществом друг друга. Однако остаться незамеченными им так и не удалось: то и дело к ним подходили дворяне самых разных сословий — от мелкой знати до высших титулов. В молодом человеке быстро признали отпрыска семьи Рейвенкрест.
Фейду приходилось на ходу изображать вежливость и судорожно придумывать способы не привлекать к себе лишнего внимания.
'Главное — не выдавать себя...' — крутилось в его голове.
И хотя длинные каштановые пряди надежно скрывали уши, он всё равно опасался, как бы кто-то не разглядел в нем обычного человека и чужака.
Устав от шумной и душной атмосферы празднества, Фейд тихо предложил Элае пройтись по внутреннему двору. Девушка с радостью согласилась.
Они вышли на свежий воздух. Сад был озарен лишь темным багрянцем парящих светил. Элая аккуратно держала юношу под руку, ее белые перчатки слегка сжимали ткань его камзола. Они неспешно огибали величественные стены замка, слушая шелест листвы и отдаленные звуки скрипок.
Фейд мельком взглянул на девушку. В ее глубоких синих глазах отражался мягкий свет фонарей, а на губах играла искренняя, теплая улыбка. В этот момент в голове юноши снова всплыли воспоминания той ночи в библиотеке — перешептывания служанок и его собственный безответный вопрос.
'А что вообще означает «любить»?'
Посмотрев на Элаю снова, Фейд ощутил неожиданный, странный укол в груди. Это не была опасность или угроза, от которых натягивались все жилы. Это было редкое, совсем незнакомое ему ощущение тепла и умиротворения. За сотни лет скитаний по различным регионам он привык видеть лишь разруху, и борьбу за жизнь. Но сейчас, глядя на то, как девушка радуется простому воздуху и его присутствию, до него постепенно доходило.
'Неужели... это и есть то самое чувство? Желание защитить, быть рядом, видеть эту улыбку...'
Фейд мягко улыбнулся своим мыслям. Бесконечная стена отчуждения, которую он возводил веками, давала трещину за трещиной.
Сделав круг вокруг замка, они вернулись в пышный бальный зал. Музыка как раз набирала обороты, кружа дворян в плавной мелодии.
Посмотрев на Элаю, Фейд набрался решимости. Он слегка повернулся к ней и уже открыл рот, чтобы позвать ее на танец:
"Элая, не хочешь со мной—"
Оркестр внезапно оборвал песню на полуноте. Зал огласил неприятный скрежет смычков, а затем воцарилась звенящая тишина.
По зале мгновенно прокатился гул возмущения. Дворяне начали недовольно перешептываться, окидывая музыкантов недоуменными взглядами:
"Что происходит?"
"Почему они остановили музыку в такой момент?!"
Однако на балконе снова появился глашатай. Он поднял руки вверх, призывая толпу к порядку:
"Слушайте все! Его Верховенство желает сделать важное объявление!"
Вслед за ним к перилам неспешно подошел лорд Никс. Его надменное лицо оставалось мрачным и холодным, а золотые кольца блеснули в свете люстр, когда он опёрся о камень балкона.
"Мои дворяне," — с ледяной строгостью начал лорд, и его голос разнесся по всему залу. — "К сожалению, пышность этого праздника не может скрыть суровую правду. В последние месяцы казна Южных земель несет колоссальные убытки. Доходы падают, торговые пути разрушаются, и наша крепость быстро приближается к глубокому экономическому кризису."
Зал окончательно замер, чуя недоброе.
"Чтобы удержать оборону и восстановить стабильность нашей крепости," — Никс сделал паузу, окинув собравшихся пренебрежительным взглядом, — "я принимаю единственно верное решение. С сегодняшнего дня все налоги и пошлины на южных землях поднимаются вдвое!"
По залу прошел ошеломленный вздох, который мгновенно сменился волной настоящего гнева. Дворяне всех сословий — от мелких землевладельцев до богатейших купцов — взмыли в открытом возмущении. Зал утонул в гуле протестов, выкриков и недовольного ропота.
Раздался тихий, почти невесомый металлический звон — и голова лорда с глухим стуком свалилась с балкона, пачкая багровой кровью беломраморные перила.
Тяжелая, гробовая тишина накрыла зал. Но уже через мгновение из дальнего полутемного угла донесся тихий, ехидный смешок. Там, вальяжно откинувшись назад, сидел, казалось бы, ничем не примечательный шут. Его смех звучал ядовито и заразительно. В точеных пальцах он небрежно крутил охапку ржавых, искривленных игл.
"Ой... Вы что, думаете, это я что-то сделал?" — пропел Джестер, наигранно округлив глаза. — "Нет-нет-нет, что вы! Я просто обычный шут, которому очень не понравился этот лорд. Мне всего лишь захотелось поддержать ваше возмущение по поводу повышения налогов... Да-да-да, именно из-за этого!"
Его голосок звучал мягко и мелодично, но монолог бесцеремонно прервал оглушительный треск. В замок, обнажив оружие, ворвалась королевская стража.
"Эй, ты! Стоять, не двигаться! Мы берем тебя под стражу!"
Шут снова комично вытаращился и в нелепой манере сделал вид, будто пытается сбежать. Но Мальд уже стоял прямо перед ним. Скорость капитана оказалась непостижимой для обычного глаза. Его янтарные глаза пылали ярким золотом, а голос прозвучал как гром:
"Я бы на твоем месте не шевелился, приятель."
Джестер лишь хихикнул и сам подался шеей ближе к клинку Мальда.
"Эй... Да у тебя же в руках просто кусок дерева! Ты серьезно пытаешься угрожать мне этим? Вот умора, ха-ха-ха!"
Мальд с силой дернул руку, намереваясь наказать ублюдка. Но как только остриё меча коснулась бледной кожи шута, произошло немыслимое. сталь не смогла оставить на нем даже едва заметной царапины, а сам клинок в руках капитана мгновенно потерял всякий вес, став легче птичьего пера.
Голос шута вдруг опустился до едва слышного, но пробирающего до костей шепота, ледяного, как сама смерть:
"Эй... Советую тебе отвалить."
Джестер вальяжно шагнул в сторону стены. На его пути встали гвардейцы — около двадцати рыцарей замерли с поднятыми мечами, готовые напасть по первому же приказу Мальда.
Вот только Мальд не смог отдать приказ. С той самой секунды, как он попытался разомкнуть губы, его голос просто исчез, а любое движение которое тот делал сразу же останавливалось.
"Ну, хорошего вам вечера, товарищи!"
Джестер разбросал перед собой ржавые иглы. В то же мгновение металл вокруг него ожил: иглы начали хаотично разрастаться до гигантских размеров и сжиматься вновь, перекрывая гвардейцам любой путь к отступлению. Шут неспешно подошел к монолитной каменной стене, прикоснулся к ней ладонью и просто прошёл сквозь неё, будто камня вовсе не существовало.
"УБИТЬ ЕГО!" — наконец прорезался рык Мальда, но было слишком поздно.
Иглы мгновенно уменьшились, снова превратившись в обычный ржавый хлам, меч капитана обрел прежний тяжелый вес, к горлу вернулась способность говорить, и он смог сдвинуться с места.
'Чертовщина... Это что, его Резонанс?' — пораженно подумал Мальд, глядя на пустую стену.
Капитан все еще стоял ошарашенный, когда к нему быстро подошли Элая и Фейд.
"Дядя, что произошло? Почему лорд лишился головы?" — нахмурился Фейд, изображая обеспокоенного племянника.
Мальд перевел тяжелый взгляд на юношу, а затем на окровавленные перила балкона.
"Этот ублюдок... Он просто проткнул шею лорда одной из своих игл, и голова свалилась с плеч."
Глаза Фейда изумленно расширились:
"Что? Игла? Это... тоже какое-то проявление Резонанса?"
Мальд лишь кивнул и тяжело, устало вздохнул.
"Возвращайтесь в особняк. Оба. Я вернусь через пару дней... У нас с тобой будет очень серьезный разговор.»