Четыре часа беспрерывного, изнуряющего подъема по бесконечной винтовой лестнице превратились в настоящий ад. Воздух здесь был спертым, тяжелым и горячим. Каждый шаг отзывался глухой, пульсирующей болью в мышцах, а легкие горели от недостатка кислорода. Гулкая тьма, разрываемая лишь редкими вспышками настенных факелов, казалось, сжала само время, превратив этот подъем в бесконечный дурной сон.
Фейд шел из последних сил. Его собственный духовный резерв после недавнего запечатления «Кровавой Мэри» в один из осколков «Разбитого Зеркала» был практически выжжен дотла. Емкость Психеи восстанавливалась мучительно медленно, из-за чего мышцы сводило судорогами. Но, несмотря на это, юноша стойко продолжал удерживать Элаю.
Девушка едва переставляла ноги, тяжело дыша и практически полностью взвалив свой вес на его плечо. Её алый одати в багровых ножнах мерно побрякивал об эфес тяжелого черного клеймора Фейда при каждом шаге. Рука Элаи, сжимавшая его шею, насквозь промокла от пота, но юноша лишь сильнее сжимал ее талию, не позволяя девушке соскользнуть на скользкие, стертые веками каменные ступени.
Наконец, впереди замаячил не очередной тусклый оранжевый отблеск копошащегося факела, а ровный, холодный свет.
На верхней каменной площадке у массивной железной двери их уже ждал Северус. Старик выглядел так, будто только что вынырнул из той самой бушующей речной пучины: его доспехи блестели от пота, седые волосы слиплись на лбу, а грудная клетка тяжело и высоко вздымалась. Он стоял, упершись руками в локти, и с мученической, но добродушной ухмылкой наблюдал за тем, как молодые преодолевают последние три ступеньки.
«Ну что, ползком, но добрались... Я уж думал, мне придется спускаться и тащить вас обоих на себе».
Фейд лишь тяжело заглотил воздух, не имея сил даже на саркастический ответ. Он аккуратно помог Элае опуститься на ровную каменную плиту у стены. Девушка сразу же прислонилась затылком к холодному монолиту, закрыв глаза и тяжело задыхаясь.
Северус выпрямился, утер рукавом потный лоб и подошел к железной двери, перекрывавшей дальнейший путь в глубь цитадели.
Старик сжал кулак и нанес три четких, громких стука по кованному металлу. Эхо пронеслось вниз по пролету винтовой лестницы. Северус выждал ровно три секунды, замерев на месте, после чего повторил комбинацию — еще три звонких, мощных удара.
За дверью со скрежетом повернулся тяжелый засов, и металл ответил глубоким гулом.
Массивная створка медленно подалась назад, обнажая узкий, слабо освещенный проход внутри самой крепостной стены. На пороге стоял высокий рыцарь, закованный в тяжелые доспехи. Фейд сразу зацепился взглядом за сочленения пластин и узоры на наплечниках — броня была удивительно похожа на ту, что носили рыцари Мальда на Юге. Разница крылась лишь в некоторых изгибах, шлеме, ну и изящной гравировке в виде бурлящих речных волн.
Стражник молча окинул взглядом измотанную троицу, остановив взор на Северусе. Рыцарь не произнес ни слова — лишь коротко, с глубоким уважением кивнул старику и сделал шаг в сторону, освобождая проход и жестом приглашая гостей следовать за собой.
Отряд двинулся по узким, прохладным галереям, прорубленным в самой толще внешней цитадели. Здесь царила звенящая тишина, нарушаемая только эхом их тяжелых шагов и редким металлическим звоном доспехов проводника. В стенах виднелись бойницы, из которых доносился свежий ночной бриз и тихий шум водных каналов.
Фейд, продолжая поддерживать Элаю, медленно шел замыкающим. В его голове, пробиваясь сквозь туман усталости, постепенно складывалась целостная картина происходящего.
'Малкор... Он не просто правитель этих земель. Он одновременно и Лорд этой крепости, и Меч Востока. Точно так же, как теперь и Мальд'
Мысли юноши невольно вернулись к событиям в особняке Мальда и разговорам о грядущей катастрофе.
'Значит, процесс уже запущен. Мальд и Малкор... Два мастера, обладающие властью и сильными резонансами, объединяют усилия. Они уже начали делать первые, скрытые от глаз знати шаги, чтобы вырвать Бастион Молитвы Меча из пасти того ужасного будущего, о котором намек был уже давно. Мне предстоит стать частью чего-то поистине грандиозного... или просто продолжить путь в другой регион’.
Фейд на секунду помрачнел, но быстро пришел в себя.
Галерея плавно перешла в более широкий, отштукатуренный коридор с высоким сводчатым потолком. На стенах через равные промежутки горели светильники на рунических кристаллах, заливая пространство мягким желтым светом. Миновав незаметную потайную дверь, скрытую за тяжелым ковром, они оказались в жилом крыле основного замка.
Здесь воздух пах совершенно иначе: высушенными горными травами, дорогим воском и свежей древесной смолой. Полы были выстланы мягкими ковровыми дорожками, полностью заглушавшими любые звуки шагов.
Молчаливый рыцарь провел их по длинному изогнутому коридору и остановился перед секцией, где находились три массивные двери из темного полированного дуба, расположенные по соседству друг с другом.
Проводник указал рукой на первую дверь, посмотрев на Северуса. Старик благодарно кивнул и, не теряя времени, толкнул створку, уходя в свои покои.
«Наконец-то нормальная кровать...»
Затем рыцарь перевел взгляд на Элаю и указал на среднюю дверь. Фейд осторожно помог девушке шагнуть за порог. Элая замерла на мгновение и слабо улыбнулась юноше, впервые за долгое время посмотрев на него без привычной холодной отстраненности. В ее алых глазах мельком блеснула теплота.
«Спасибо, Фейд...».
Она скрылась в комнате, и тяжелая дверь тихо захлопнулась, оставив юношу наедине со стражником.
Рыцарь жестом пригласил Фейда пройти к третьей, последней двери. Проводник шагнул внутрь первым, зажигая от встроенной в стену руны большой центральный светильник, и отступил в сторону, позволяя гостю оглядеться.
Покои оказались невероятно просторными и уютными. По центру комнаты стояла широкая двуспальная кровать из темного красноватого дерева с пышными подушками и чистейшими белыми простынями. У противоположной стены разместился массивный письменный стол, шкаф для одежды и пара мягких кресел, обтянутых темно-синим бархатом.
В углу покоев расположилась отдельная купальная зона — глубокая мраморная чаша, от которой всё ещё поднимался легкий, ароматный пар свеженалитой горячей воды, подогреваемой нижними руническими плитами. Сквозь высокое стрельчатое окно пробивался мягкий лунный свет, открывая вид на ночные каналы Восточной Крепости, отдаленно напоминавшие Венецию — город о котором читал в далеких руинах Фейд.
Он замер на пороге, не в силах поверить, что после сырых пещер, лесных приключений, схватки с Искаженным и кишащих монстрами рек он оказался в столь цивилизованном и безопасном месте.
Рыцарь подошел к шкафу и плавно открыл его створки. Внутри висела аккуратно отглаженная, строгая одежда: темно-серый камзол из плотной дорогой ткани с серебряным шитьем, подогнанная по размеру льняная рубашка, удобные брюки и прочные кожаные сапоги с мягкой подошвой.
Стражник указал рукой на этот наряд, а затем поднял указательный палец, чертя в воздухе прямую линию, и приложил ладонь к груди. Фейд без слов понял этот знак: это была парадная одежда, приготовленная специально для официального приема у Лорда Малкора.
После этого рыцарь указал на окно, за которым уже царствовала глухая ночь, провел ладонью от востока к западу, имитируя движение солнца по небосводу, и сомкнул пальцы в жест «один».
'Целый день отдыха... Нам дают ровно сутки, чтобы восстановить силы перед аудиенцией'.
Фейд коротко поклонился стражнику.
«Благодарю».
Рыцарь в ответ еще раз молчаливо склонил голову, выскользнул за дверь и беззвучно прикрыл ее за собой, оставив юношу в полной тишине.
Фейд остался один. Сбросив на пол тяжелый походный мешок, он аккуратно отстегнул от пояса черный клеймор и прислонил его к изголовью кровати. Встреча с жесткой реальностью цитадели могла подождать. Сейчас юноша чувствовал лишь одно — его тело окончательно отказывалось служить, а разум требовал покоя.
Он подошел к мраморной чаше, ополоснул лицо и руки от дорожной пыли и содранной грязи, а затем, даже не снимая легкой одежды авантюриста, рухнул на белоснежное покрывало. Простыня мгновенно приняла форму его измученного тела, даруя долгожданное тепло.
Фейд тяжело вздохнул, уткнувшись лицом в прохладную подушку. Перед глазами на секунду вспыхнуло окно помощника где сверкало две новые руны, но усталость накатила непреодолимой, тяжелой волной. Спустя пару мгновений юноша окончательно провалился в глубокий, беспросветный сон без сновидений.