Едва рябь перед глазами улеглась, Фейд обнаружил себя в привычной комнате за троном — уже в собственном обличье, без маскировки. На его спине покоилась бессознательная зверолюдка. Напротив стоял Малкор в своем халате, с набитым мешком в руках и кусаригамой на поясе, а его глаза светились мягким розоватым светом.
Из полумрака позади раздалось недовольное прокашливание:
«Кхм-кхм».
Фейд на мгновение замер, затем натянул легкую улыбку и повернулся:
«Хорошо поспала, Элая?»
Девушка стояла, скрестив руки на груди, и холодным взглядом изучала спасенную:
«Кто она?»
Фейд даже не моргнул:
«Она... Я спас ее из лап одного похотливого дворянина».
Элая недоверчиво вгляделась в его глаза, напоминающие покрытое трещинами стекло, после чего отвернулась с подчеркнуто равнодушным видом:
«Ну и ладно. Мне все равно».
Она направилась в ванную, а Фейд проводил её взглядом, осторожно опустил девушку на диван и укрыл одеялом.
Малкор подошел сзади и с тихим смешком вложил в его ладонь небольшой квадратный кристалл:
«Ты случайно уронил его во время своего героического порыва».
Фейд мрачно усмехнулся:
«Хватит язвить из-за мимолетного желания».
Опустившись на соседнее кресло, он сжал Осколок Эхо в кулаке, расколов его.
В его тело хлынул мощный поток чужой душевной силы. В сознании мгновенно отозвался бесстрастный голос Помощника:
'Осколок Эхо поглощен. Вы получили: Воспоминание и Предмет («???»).'
Фейд сразу же погрузился в пучину собственного разума.
'Помощник, а как извлечь предмет из души?'
'Краткая сводка: полученные предметы хранятся в Ёмкости Эхо. Вы можете высвобождать и запечатывать их в любое время.'
'Понятно... А что мне делать с воспоминаниями. Расскажи о них.'
'Краткая сводка: полученные воспоминания — это фрагменты жизни погибшего существа. Они могут содержать как ценные сведения, так и бесполезные отрывки.'
'Пользователь, желаете просмотреть воспоминание Оскара Синдергарда по прозвищу «Ржавый приговор»?'
Фейд на мгновение задумался и кивнул. Пространство вокруг подернулось зыбкой рябью, и он оказался посреди бескрайнего зеленого поля.
Он ощущал себя бесплотным призраком — окружающий мир его не замечал.
'Хм, странно... Вокруг пусто...'
Однако тишину прорезал звонкий смех. По траве бежал молодой златовласый парень, а за ним, едва поспевая, стремилась русая девушка.
«Оскар, стой!»
Парень резко замер, обернулся и резко обнял её, крепко прижимая к себе:
«Мария, я буду любить тебя и нашего будущего сына вечно».
Их губы сплелись в поцелуе.
Фейд невольно отвел взгляд, но картинка уже сменилась. Перед ним предстала небольшая светлая комната: девушка лежала на кровати, бережно баюкая тихо спящего младенца. Рядом с ними стоял счастливый мужчина с зелеными глазами и золотистыми волосами — он совсем не походил на эльфов и больше смахивал на человека.
'Значит, этот Искаженный пришел из совершенно другого региона...?'
Реальность снова поплыла, увлекая его дальше сквозь время.
Окружение резко сменилось, и Фейд очутился на просторной тренировочной арене. Златовласый мужчина выглядел взрослее и мужественнее, а напротив него, сжимая тяжелый двухручный клинок, стоял русоволосый кареглазый мальчишка.
«Папа, мне исполнилось уже семь лет! Научи меня фехтованию, ты же святой рыцарь!»
Мужчина слегка улыбнулся:
«Ну хорошо, сынок. Я покажу тебе мое фехтование, выточенное годами».
Время снова стремительно перемоталось вперед. Тот самый мальчишка превратился в крепкого юношу, уверенно спарринговавшего со своим отцом.
«Молодец! Ты уже сильнее, чем я был в твоем возрасте».
Очередной временной скачок забросил Фейда в мрачные, жуткие декорации.
'Черт...'
Он снова стоял посреди бескрайнего поля из первого воспоминания, но небо над головой затянулось тяжелым, ало-кровавым закатом. Слева и справа выстроились две исполинские армии: воины одной были облачены в синеватые доспехи, другой — в багровые. Фейд находился подле Оскара, стоявшего за спиной своего сына в капитанских броненосных пластинах. Постаревшая Мария молилась рядом за спасение их душ.
«Слава святыне! Слава святости!»
Разразилась ужасающая бойня. Тысячи рыцарей сходились в жестокой резне, рубя друг друга клинками. Фейд мрачно наблюдал за кровопролитием, пока его глаза мерцали тусклым серебром: он запоминал и адаптировал всё, для чего не требовалось прямого использования резонанса.
Картина вновь разлетелась на куски.
Фейд стоял под проливным дождем рядом с Оскаром, опустившимся на колени перед двумя телами — Марией и их повзрослевшим сыном Оливером.
«Мария... Оливер...»
Слезы смывали грязь и кровь с густой бороды мужчины. Война завершилась, но потери оказались непоправимыми. Выжившие воины отчаянно отступали от центра побоища, оставляя Оскара в одиночестве на растерзанной земле.
Отколотые стёкла в глазах Фрейда отражали боль души, которую переживал мужчина.
Послышался оглушительный треск. Оскар и Фейд одновременно обернулись: пространство в радиусе сорока километров сокрушительно пошло по швам и начало с грохотом отрываться от сего мира.
Фейд побежал вслед за Оскаром к самой границе разлома. За сетью трещин мира больше не существовало — пространство по ту сторону раздавило и выбросило вниз, в бездонную пустоту.
Оскар в отчаянии попытался коснуться грани. В момент соприкосновения его рука мгновенно мимикрировала: внешне она осталась прежней, но всё внутри превратились в полужидкую массу. Раздался дикий крик мучения.
'Так и искажались все существа...?'
Время метнулось вперед. Трещины пропали, а измененный мир начал с пугающей скоростью разрастаться. Горы трупов превращались в мясистых монстров без разума, движимых лишь слепым голодом.
Рядом с Фейдом стоял истощенный до состояния скелета однорукий мужчина в рваном черном плаще. В его единственной руке болтался ржавый меч, а из черных глазниц жгли сухой тьмой две светящиеся желтые точки.
Фейд и Оскар стояли на каменной равнине.
Вдалеке перед ним возникла фигура странного шута. Его лицо скрывала белоснежная маска с двумя синими слезами под темными прорезями:
«Эй! Здравствуй, мистер Искаженный! Как поживаешь?»
Оскар замер, и его голос прозвучал сухим басом:
«Что тебе снова от меня надо, Джестер?»
Шут разразился безумным смехом:
«Ах... Ну ты и даешь! Ладненько, не будем драматизировать! Мне нужно, чтобы ты кое-кого припугнул. Главное — не убей!»
Продолжая хихикать, Джестер швырнул под ноги Оскару мешочек с куском кристалла:
«Вот тебе плата за помощь. Ты и так нам часто помогаешь, Оскар. Хоть ты и Искаженный, но толк в вещах знаешь. Кристалл пустой — это Осколок Эхо. Сможешь заполнить его и воссоздать себе новое тело при необходимости. Представь: снова стать молодым парнем! Пусть и немного безумным!»
Оскар молча кивнул, поднял кристалл, отправил его в рот и бестрепетно проглотил.
Джестер мгновенно застыл:
«Что ты делаешь, болван?! Ох, черт... Вейл меня прибьет! Иди уже и выполняй задание. Тот, кого надо припугнуть, в двух сотнях километров отсюда. Поторапливайся, пока он не перешел в другой регион и не добрался до Королевства Надежды».
Глаза Оскара вспыхнули сухим золотом.
Мир вновь сокрушительно рванул вперед.
Фейд стоял за спиной Оскара, а перед Искаженным высилась его собственная фигура из прошлого.
'Все-таки... это был он'.
Едва завидев юношу, Оскар мгновенно ринулся в атаку. Едва успевая выхватить клеймор, Фейд сдавленно выдохнул.
Отточенные веками движения Оскара с ходу смяли оборону: сталь лязгнула, оставляя глубокие надломы на лезвии клеймора и рассекая руку юноши. Сменив тактику, Фейд перешел к звериному, неистовому натиску, сбивая темп врага и вскрывая ему живот.
Но радость от удара оказалась преждевременной — мощный толчок сбил Фейда с ног. Попытка парировать каскад молниеносных выпадов провалилась: клеймор с треском разлетелся пополам, а в боку образовалась сквозная рана. Вскрикнув от вспышки боли, юноша отполз назад.
Оскар замер, глядя на собственный тощий живот, откуда струилась густая черная смола. Мрачно вложив меч в ножны, он принялся латать рассечение, пока Фейд отчаянно уносил ноги, на ходу перетягивая рану темной тканью.
'Вот значит как... Он просто должен был припугнуть меня... Но зачем? И этот Джестер... Что здесь вообще происходит?'
Пространство снова пошло зыбкой рябью. Южная граница. Фейд шагал вслед за Оскаром, сжимавшим рукоять меча.
Из полумрака донесся насмешливый голос:
«Куда ты идешь? Думаешь, тебя примут в полуэльфийском поселении? Как нелепо! Ты потерял семью и теперь цепляешься за этот кристалл, надеясь вернуть жену или сына?»
Джестер разорвался ещё более безумным хохотом:
«Ты жалок. Не можешь отпустить прошлое. Ненавижу таких, как ты, Оскар».
Шут извлек из кармана горсть длинных ржавых игл. Прорези его маски вспыхнули ядовито-зеленым светом, а смех мгновенно угас:
«Ты хорошо поработал. А теперь тебе пора на покой».
Оскар оскалился, со звоном обнажая клинок. Его глаза зажглись слепящим, словно солнечное пламя, светом:
«Не смей... говорить... о моей семье! Подобное!»
С неистовым ревом он в одно мгновение преодолел дистанцию, но шут лишь презрительно хмыкнул:
«Как банально».
Иглы в руке Джестера мгновенно удлинились до метра, насквозь прошивая конечности Оскара. Вторая ладонь шута жестко опустилась на его плечо:
«Мой резонанс не так слаб, как ты думаешь. Он — моя прелесть».
Джестер попытался вырвать кристалл из нутра Искаженного, но там было пусто: артефакт выпал еще на каменной равнине. Под белой маской пробился гневный смешок:
«Умри, недостойный «Арканы»».
Гвоздь, который был мизерных размеров, резко вырос до метра в высоту и ширину позади Оскара и насквозь пробил его голову.
Мир окончательно рассыпался на осколки, и Фейд вынырнул из воспоминания обратно в собственное сознание.