Медленно подойдя к дверному проёму, мальчик опустил клеймор. Внутри комнаты всё выглядело обыденно и спокойно. Небольшая детская кровать сохранилась в хорошем состоянии, а легкий беспорядок на постели не сулил ничего зловещего — всё указывало лишь на то, что кто-то покинул этот дом в глубокой спешке.
Переступив порог, пацан неторопливо осмотрел помещение, переводя взгляд от массивного дальнего шкафа к небольшому столику, стоящему прямо подле детской кровати. На нём лежала записка, покрытая размашистым, написанным в лихорадочной спешке почерком:
‘Я срочно еду в город с дочерью, её состояние ухудшилось. После землетрясения дом частично разрушился: окна выбило от тяжести, пара дверей слетела с петель, и мне пришлось сносить дверь в комнату нашей дочери, чтобы просто выбраться наружу. Заколоти нашу спальню до нашего возвращения и сразу отправляйся в город. Спросишь у Мальда, он подскажет, где я остановился. До скорой встречи, любимая’.
Прочитав строки, юноша неспешно покинул комнату, оставив бумажку на том же месте, и остановился прямо перед заколоченным проёмом.
Парень тяжело, едва слышно вздохнул.
‘Если это место выглядит настолько заброшенным, значит, оно больше никому не нужно.’
Набрав короткий разбег, он вложил всю свою скрытую силу в один точный удар с ноги. Древесина треснула с оглушительным треском, и заколоченная дверь вылетела внутрь, вырывая с мясом вбитые доски.
Войдя в хозяйскую спальню, юнец окинул взглядом скромное убранство: двуспальная кровать, один вместительный шкаф, аккуратно задвинутый под стол стул и небольшая настенная полка. На ней одиноко стояла пустая ваза с давно завядшими, высохшими цветами, а рядом покоился изящный небольшой кинжал.
Увидев кинжал юноша быстро пробежался по памяти.
‘Впервые за долгое время хоть что-то действительно полезное.’
Подняв кинжал с полки, мальчик закрепил его на поясе за спиной — так, чтобы в любой неожиданной ситуации его можно было мгновенно выхватить левой рукой. Закончив с клинком, он продолжил досмотр комнаты. Кровать оказалась аккуратно застелена, под ней царила пустота, а на столе не нашлось больше ничего примечательного.
Оставался лишь шкаф. Распахнув его дверцы, мальчик впервые за день позволил лёгкой улыбке коснуться его губ. Внутри висела абсолютно нетронутая одежда: элегантные женские платья и различный мужской гардероб. Но особое внимание пацана привлекло кое-что по-настоящему редкое.
‘Неужели доспехи?..’
Полный комплект готических доспехов, к сожалению, оказался слишком велик для его худощавого, невысокого тела. Из всей брони юнец решил забрать лишь пару стальных наручей, которые прикрывали его руки практически до самого локтя, выворачиваясь на конце как острые крылья.
‘Ладно, думаю, сегодня я впервые смогу нормально отдохнуть за всё это невообразимо долгое и изнурительное путешествие. Соберу вещи, лягу спать, а уже на свежую голову разберусь, что делать дальше.’
Найдя в глубине шкафа вместительный мешок из прочной шкуры и приятной на ощупь кожи, он спустился на первый этаж и забрал с улицы почти высохшую длинную ткань. Поместив её в мешок, он аккуратно уложил туда же свой сломанный клеймор и найденные наручи.
В моменте у него промелькнула легкая мысль.
‘Странно, что я не нашёл здесь нормального клинка. Наверное, прежний хозяин этих доспехов был чем-то вроде тех рыцарей, о которых я читал на фресках заброшенного собора далеко на юге. Уходя, он забрал с собой лишь оружие, дочь и одежду для нее, оставив всё остальное пылиться здесь.’
Положив обнажённый кинжал под подушку, безымянный опустился на мягкую постель и мгновенно погрузился в глубокий, безмятежный сон.
Ночь прошла на удивление спокойно: никто не разбудил его резким шумом, никто не попытался выгнать из тёплой постели и вернуть в холодный хаос внешнего мира.
Проснувшись с первыми лучами солнца, безымянный первым делом подошёл к шкафу и забрал с собой ещё один комплект мужской одежды — про запас, на случай, если его нынешняя рубаха или штаны порвутся в дороге. Сложив вещи в кожаный мешок, он приступил к экипировке.
Сначала пацан привычным движением обвязал свой торс уже полностью высохшей длинной тканью. Прямо под неё, на пояс сзади, он надежно закрепил найденный кинжал. В плотный проем между тканью и поясом штанов юноша привычно продел сломанный клеймор, привыкая к его тяжести у бедра. Завершив с оружием, он привязал мешок за спину и надел стальные наручи, чьи острые края, напоминавшие крылья, холодили предплечья.
‘Теперь я хотя бы немного похож на того, кто готов к долгому пути.’
Выйдя из домика, юноша направился к ягодным кустам. Он сорвал столько малины, сколько мог унести, и доверху наполнил ими пустой стеклянный сосуд.
Взяв сосуд в левую руку, а в правую зажав найденную карту, безымянный сделал первый шаг по направлению к северу. Он ненадолго замер и оглянулся на хижину.
‘Спасибо за этот короткий покой... Прощай.’
Оставив за спиной удивительно сохранившийся оазис, юноша уверенно двинулся в сторону неизвестного Города.Пройдя, по приблизительным оценкам, около пары километров на север, мальчишка зашагал вверх по склону. На ветру его пепельные волосы, не так давно обрезанные до шеи, живо лохматились и мягко переливались в лучах двух парящих светил.
Оказавшись на вершине небольшого холма, безымянный замер, окинув взглядом открывшийся перед ним пейзаж. Впереди простирались бескрайние, сочные поля, прорезанные тонкими, извивающимися лентами чистых речушек. А у самого подножия холма начиналась широкая мощёная дорога — удивительно целая, без единого пробившегося сквозь камни сорняка или глубоких трещин.
Чувствуя, как в груди рождается непривычное, почти забытое за века одиночества волнение.
‘Надежда есть...’
Спустившись с холма, пацан ступил на ровный камень дороги и продолжил свой путь на север. По сторонам то и дело встречались небольшие постройки: каменные мельницы с застывшими, но крепкими лопастями, аккуратные амбары и маленькие крытые беседки для отдыха путников. Все они выглядели настолько нетронутыми временем, будто хозяева покинули их буквально пару часов назад, просто забыв закрыть за собой резные ставни. В этом регионе первичная мимикрия сохраняла вещи в их идеальном, первозданном виде.
И вот, спустя ещё некоторое время пути, за очередным мягким изгибом дороги, горизонт наконец раздвинулся.
Вдалеке, под тёплым светом небес, прорисовались величественные каменные силуэты. Высеченные башни, высокие стены и черепичные крыши, сливающиеся в единый монументальный ансамбль.
Город.
Подходя ближе к этому каменному гиганту, мальчик смог разглядеть барельеф, высеченный прямо над аркой главных ворот — меч, насквозь пронзающий пылающее солнце.
‘Весьма поэтичный символ... — промелькнуло в его голове, но он тут же запнулся. — А что вообще значит "поэтичный"?..’
Быстро выбросив странную мысль из головы, юноша продолжил созерцать медленно вырастающую перед ним крепость. И вдруг на самой вершине высокой стены движение привлекло его внимание — там вырисовался чьей-то чёткий силуэт.
Кто-то сверху закричал, и его голос громким эхом раскатился над тихой дорогой:
"Эй, ты, существо! Стой на месте!"
Глаза парня округлились, как две изумлённые бусины. Он мгновенно замер как вкопанный, не веря своим ушам.
‘Не может быть... Живая цивилизация?..’
Из его груди сам собой вырвался ответный крик — громкий, немного непривычный для связок, давным-давно отвыкших от разговоров:
"Я человек! Эй, вы меня слышите?! Я простой путешественник!"
Стражник на стене словно не обратил внимания на его эмоциональный порыв и сухо отчеканил в ответ:
"Стой где стоишь! Сейчас спустятся солдаты, чтобы досмотреть тебя!"
Юнец, ошеломлённый происходящим, на мгновение растерялся и просто не знал, как поступить. Поразмыслив, он молча сел прямо на камни дороги и стал смотреть, как величественные ворота крепости со скрежетом и тяжелым гулом начинают медленно раздвигаться.
Из открывшегося проёма вышли семь фигур. Все они были облачены в массивные готические доспехи, отдалённо напоминавшие те самые, что безымянный нашёл в заброшенном домике. Каждый из воинов держал руку на рукояти своего меча, готовый в любую секунду выхватить клинок.
Один из рыцарей, шедший впереди, окинул мальчика грозным, испытывающим взглядом. Сквозь узкую щель забрала его шлема виднелись глаза — зелёные и чистые, словно янтарь.
"Назовись, существо," — произнёс он твёрдым, грозным голосом.
Юноша внутри весь напрягся, а мысли в голове закружились в панике.
‘Чёрт... Я ведь даже не знаю, как меня зовут! Думай, думай!..’
И в этот момент в его разуме вспыхнул смутный, полузабытый фрагмент прошлого — воспоминание о том дне, когда он покинул первоначальный регион где он вроде бы появился, почти там же, где начался его путь в абсолютном беспамятстве. На одном из обломков камня была высечена короткая надпись.
Осторожно положив руку на сломанный клеймор, словно восседая на невидимом троне, парень выпрямил спину и, оставаясь сидеть со скрещенными ногами прямо на дороге, ровно произнёс."Меня зовут Фейд. Я человек.»