Лёня очнулся в незнакомой комнате. Голова гудела. Он сидел на стуле, привязанный к нему скотчем. Напротив, за столом, сидел майор Павлюченко «Бульдог». В углу комнаты стоял перепуганный технолог Пётр Степанович.
— Добрый вечер, майор Воронин, — сказал Павлюченко. — Или, лучше сказать, [Мастер Туманного Учения]? Вы находитесь в Минске. И мы хотели бы задать вам пару вопросов.
Лёня смотрел на него мутным взглядом. Он был в другой стране. Его похитили. И, судя по всему, эти люди знали про него гораздо больше, чем он хотел бы.
— Нас интересует колбаса, — продолжил «Бульдог». — Расскажите, с какой целью спецслужбы Российской Федерации провели операцию по изъятию стратегического пищевого резерва нашего президента? Какова была ваша роль? И что вы собирались делать с этим… оружием?
Лёня слушал его и впадал в состояние [Осознания Бесконечности Абсурда].
Оружие? Стратегический резерв? Они говорят про колбасу для оливье?
Он понял, что попал в [Идеологический Тупик]. Любая попытка объяснить правду будет воспринята как ложь. А любая ложь лишь подтвердит их подозрения.
— Я… — начал он. — Я просто хотел приготовить салат.
Павлюченко усмехнулся.
— Салат. Конечно. «Новогодний Удар», как это у вас называется? Мы всё знаем, Воронин. Мы знаем про вашу бригаду. Про якудза. Про ваши «аномальные способности». Не надо делать из нас идиотов.
В этот самый момент в Москве генерал Лебедев рвал и метал. Исчезновение его самого ценного и самого нестабильного актива было катастрофой. [Квест "Спасти Рядового Воронина"] был активирован на самом высоком уровне. Все спутники-шпионы были нацелены на Беларусь. Спецгруппа ФСБ «Альфа» приводилась в боевую готовность.
Две страны стояли на пороге тайной войны.
Из-за одного майора. И десяти килограмм варёной колбасы.
Лёня сидел на стуле в минском подвале и смотрел на своих похитителей. Он больше не был ни самозванцем, ни спецагентом. Он был [Заложником Геополитики]. Пешкой в большой, идиотской игре, которую он сам, того не желая, и затеял.
Он закрыл глаза.
Ему просто хотелось домой. К своему недоделанному оливье.
Он был почти уверен, что мама, не дождавшись его, заправила салат сама. И наверняка пересолила.
И эта мысль была самой грустной за весь этот безумный год.