Путь на [Ферму Танаки "Гармония Кочана"] занял три часа на электричке. Лёня сидел у окна и смотрел, как бетонные джунгли Токио сменяются зелёными полями и маленькими деревушками. Он снова получил увольнительную, и это короткое путешествие было для него глотком свежего воздуха.
Ферма оказалась именно такой, какой её можно было представить. Аккуратные, ухоженные грядки, маленький домик с черепичной крышей и абсолютная, звенящая тишина. И капуста. Огромные, идеальные, тугие кочаны, раскинувшиеся на нескольких полях.
На крыльце домика сидел сам [Старик Танака "Капустный Мудрец"]. Он был похож на персонажа из сказки — маленький, сморщенный, с длинной седой бородой и глазами, в которых, казалось, отражалась вся мудрость земли.
Лёня подошёл и, как мог, поклонился, протягивая записку от Баки.
Танака взял записку, даже не взглянув на неё. Он смотрел на Лёню. Долго. Пронзительно.
— Ханма-кун прислал тебя, — сказал он. Голос у него был тихий, как шелест листьев. — Он редко ошибается в людях. Но я должен проверить сам.
Началось [Испытание Капустного Мудреца].
— Ты хочешь мою капусту, — это было не вопросом, а утверждением. — Но моя капуста — не просто еда. Это дитя земли. Чтобы получить её, ты должен доказать, что достоин.
Лёня приготовился к худшему. Что ему придётся делать? Медитировать на грядке? Рассказывать капусте стихи?
— Первое испытание, — сказал Танака. — Полив.
Он указал на две старые деревянные лейки. — Вон там колодец. Вон там — поле. Полей мою капусту. Но не как работник. А как друг. С чувством.
И он снова сел на крыльцо, наблюдая.
Лёня вздохнул. Опять физический труд. Он взял лейки и поплёлся к колодцу. Работа была монотонной и изматывающей. Таскать воду, аккуратно поливать каждый кочан под корень, возвращаться обратно.
Сначала он делал это механически, думая лишь о том, когда этот бред закончится. Но постепенно, час за часом, что-то начало меняться. Тишина. Запах влажной земли. Солнце. Ритмичные, повторяющиеся движения. Всё это оказывало странный, успокаивающий эффект. Его разум, вечно находящийся в состоянии паники, начал очищаться. Он перестал думать о боях, о системе, о пельменях. Он просто поливал капусту.
Он не знал, что Танака наблюдает не за его работой, а за его состоянием. Старик видел, как уходит напряжение из плеч гиганта, как его дыхание становится ровнее, как его движения из неуклюжих и резких становятся плавными и гармоничными. Он видел, как этот странный гайдзин входит в состояние [Гармоничного Единения с Землёй].
Когда последний кочан был полит, Лёня подошёл к крыльцу, уставший, но на удивление умиротворённый.
Танака медленно кивнул.
— Земля тебя приняла, — сказал он. — Ты прошёл первое испытание. Завтра будет второе.
Лёня понял, что застрял здесь надолго. Но, как ни странно, эта мысль его не испугала. Здесь, на этой ферме, было тихо. И никто не пытался заставить его драться. Это был лучший отпуск, который у него когда-либо был.