После бани они сидели за столом в пустом трактире. На столе стояла запотевшая бутылка водки, тарелка с нарезанным салом, квашеная капуста и чёрный хлеб. Сергей налил два гранёных стакана до краёв.
— Третье испытание. Самое сложное, — сказал он, пододвигая один стакан Лёне. — [Душевный Разговор]. Не пройдёшь — всё было зря.
Лёня посмотрел на стакан. После бани, на голодный желудок... это было самоубийство. Но он видел по глазам Сергея, что отказ не принимается.
— За встречу, — коротко сказал Сергей.
Они выпили.
Водка обожгла горло и огнём пролилась в желудок. Лёня занюхал корочкой хлеба, как учил отец.
Они молчали. Ели. Снова налили.
— Значит, майор, — начал Сергей после второй. — Полиция, значит. Тоже, поди, насмотрелся всякого.
— Бывало, — неопределённо кивнул Лёня, чувствуя, как алкоголь начинает развязывать язык.
И они разговорились.
Это был странный разговор. Не о боевых искусствах. Не о философии. А о жизни. О той, что осталась там, за тысячи километров. Лёня, подогретый водкой и банным расслабоном, рассказывал про свою работу. Про идиотские отчёты, про пьяные драки на районе, про бабку, которая каждую неделю заявляла, что её облучают инопланетяне из микроволновки.
Сергей, в свою очередь, рассказывал про свою службу. Про Афган. Про то, как оказался здесь, в Японии, после развала Союза. Про то, как начинал с мытья посуды, как дрался с якудза за право открыть свой кабак.
Они были из разных миров, но в чём-то очень похожи. Два человека, вырванные из привычной среды и вынужденные выживать по чужим правилам. Их объединило не общее прошлое, а общее настоящее — чувство оторванности.
Они пили, говорили, снова пили. На них обоих висел один и тот же статус-эффект: [Русская Тоска (Обострённая)].
Когда бутылка опустела, Сергей долго смотрел на Лёню.
— Я так и не понял, как ты дерёшься, майор, — сказал он. — И, если честно, понимать не хочу. У тебя в глазах нет огня бойца. У тебя в глазах тоска по щам. И знаешь что? Это я понимаю.
Он встал, прошёл в подсобку и вернулся с холщовым мешком. Поставил его на стол. В мешке что-то глухо перекатилось.
— Вот, — он развязал мешок. Внутри лежала свёкла. Крупная, тёмная, сочная. А рядом — морковь, капуста, лук и здоровенный кусок говядины на кости. Полный борщевой набор. [Свёкла Заветная] и её свита. — Ты прошёл испытание. Не потому, что дрова наколол или в бане выдержал. А потому, что ты свой. Такой же потерянный, как и все мы здесь.
Он похлопал Лёню по плечу.
— Готовь свой борщ, майор. Может, он и правда у тебя волшебный.
Лёня смотрел на овощи, и впервые за долгое время ему стало по-настояшему хорошо. Он не просто получил ингредиенты. Он нашёл человека, который, пусть и по-своему, но понял его.
Квест [Испытания Сибирского Медведя] был завершён. И награда была гораздо больше, чем просто еда.