На пороге стоял [Участковый Петрович "Око Района"]. Мужик лет пятидесяти, с усталым лицом и взглядом, который, казалось, мог видеть сквозь стены и ложь. Его статус был [Профессиональное Подозрение].
Лёня внутренне похолодел. [Операция "Конспирация"] была не просто провалена. Её останки сейчас топтал сапогами представитель власти.
— Петрович, привет. Заходи, что стоишь, — Лёня попытался изобразить радушие, одновременно спиной подпирая дверь в гостиную, откуда доносилось подозрительное клацанье костяшек домино.
— Да я на минутку, — Петрович прошёл на кухню. — Рассказывай, Леонид. Что за японский цирк у тебя гастролирует? Соседка, баба Зина, клянется, что видела, как у тебя в окне самурай в свитере с оленями медитировал.
Нужно было врать. Врать вдохновенно, профессионально, как он врал жене, когда возвращался с «ночного дежурства», пахнущий не служебным долгом, а коньяком. Лёня активировал свой самый прокачанный социальный навык: [Милицейская Легенда].
— Петрович, ты не поверишь, — заговорщицким шёпотом начал он. — Секретная операция! Международная! Помнишь, была ориентировка на банду якудза, что антиквариат из страны вывозит?
Петрович нахмурился. Никакой такой ориентировки не было.
— Так вот, — не давая ему опомниться, продолжал Лёня, — мы их взяли! Почти всю верхушку! А это, — он махнул головой в сторону гостиной, — ключевые свидетели! Проходят по программе защиты. Их никуда нельзя, ни в гостиницу, ни в СИЗО — у якудза везде уши. Вот начальство и распорядилось… разместить у самого надёжного сотрудника. У меня то есть. Для конспирации.
Легенда была бредовой. Она нарушала все мыслимые и немыслимые инструкции. Но она была настолько бредовой, что в неё почти можно было поверить.
Петрович посмотрел на Лёню. Потом на дверь в гостиную.
— Свидетели? — он прищурился. — А чего кассирша в магазине говорит, что они её грабить пытались?
— Инцидент прикрытия! — тут же нашёлся Лёня. — Мы проверяли бдительность персонала! И, кстати, твои ребята молодцы, быстро приехали. Я в отчёте укажу.
Это был сильный ход. Упоминание в отчёте начальству — святое.
Петрович задумался. С одной стороны — полная чушь. С другой — Воронин, хоть и увалень, но врал всегда как-то… по-простому. А тут — международная операция, якудза, программа защиты свидетелей… Может, и правда в главке что-то затеяли, а их, участковых, как всегда, в известность не поставили?
— Ладно, — сказал он, всё ещё сомневаясь. — Допустим. Но с соседями ты поговори. Пусть твои «свидетели» хотя бы не маршируют. А то баба Зина в следующий раз не мне, а в ФСБ позвонит. Скажет, шпионы гнездо свили.
Он развернулся и пошёл к выходу.
— И это… — он обернулся у двери. — Если помощь нужна будет с этими твоими якудза… ты звони. Мы с ребятами подскочим.
И он ушёл.
Лёня закрыл за ним дверь и сполз по стеночке. Он отбился. На время. Но его ложь породила новую проблему. Теперь местная полиция считала, что у него дома сидят ценные свидетели по делу японской мафии. Это означало, что рано или поздно кто-то из начальства захочет на этих «свидетелей» посмотреть.
Он поднялся и вошёл в гостиную. Его «ценные свидетели» как раз закончили партию в домино. Победитель, здоровяк Кенджиро в свитере с оленями, радостно кричал «Рыба!».
Лёня посмотрел на них и понял, что его личный ад только что получил официальный статус «секретной операции».