Глава 79: Сущность матери (12)
Когда багровый закат угас и сгустились вечерние сумерки, десятки рыцарей – редкое зрелище для здешних мест – разделились на две группы и направились к столице.
— Старший. Это правда? — Спросил Хандела молодой рыцарь Марвин Кулус, который отслужил всего первый год.
— Я не знаю, Эмма. У лорда должно быть что-то на уме, раз он решился на такое.
Хандела отчитал их, но сам выглядел встревоженным. И не только он – вся группа молодых рыцарей, в которой они состояли, думала о том же. Это было новое поколение рыцарей, сплотившееся вокруг своего лидера, Каина Лайонела. Поскольку Каин отсутствовал, роль предводителя на время взял на себя Хандела.
— Даже если капитана Каина похитили, есть ли смысл заходить так далеко? К тому же, за нами следуют войска… — Марвин огляделся, проверяя, не слушает ли их кто, и прошептал Ханделе:
— Это что, попытка поднять мятеж против Империи?
Хандела в ужасе зажал Марвину рот, а затем разозлился:
— Ах, эй! Следи за тем, что говоришь! Я и сам не знаю подробностей…
Масштаб похода был пугающим, и это было очевидно любому. Если бы целью было лишь спасение Каина, достаточно было набрать несколько умелых рыцарей и тайно отправить спасательный отряд. Но правильно ли мобилизовать всех рыцарей? Да еще и заставить десятки тысяч солдат следовать за ними?
— Почему старшие рыцари совсем не протестуют перед лордом? Как ни крути, выглядит странно, — Марвин указал на группу пожилых рыцарей, включая Гелию Лайонел. Они были физически слабее молодых, но в их глазах читался опыт. Они были сердцем семьи Лайонел. Хандела с досадой ответил своему младшему товарищу:
— Для нодангов лорд – божество. Какие бы приказы он ни отдавал и что бы ни говорил, они будут повиноваться беспрекословно.— Вот как? У нас ведь нет таких отношений с капитаном Каином, верно?— Они так ведут себя, потому что помнят лорда еще со времен войны. Тогда лорд был героем, которым восхищались все.
Хандела быстро зашагал вперед, озираясь. Он чувствовал на себе испуганные взгляды жителей домов, мимо которых они проходили.
— Мы, те, кто должны защищать народ, внушаем им страх. Ох…
Он тяжело вздохнул и, запнувшись, почувствовал что-то горячее под доспехами. Хандела вытащил источник тепла из-за пазухи.
— Что это?— Контактная бумага. Магический инструмент: у тебя есть два идентичных листа, и всё, что написано на одной стороне, отображается на другой.
Говоря это, Хандела поднес бумагу к свету. Сообщение было написано шифром, и единственное, что он смог разобрать, была печать отправителя.
— Это официальная эмблема Императорского Дворца…
Хандела подошел к группе Гелии, чтобы доложить об этом.
* * *
— Хмм… — тело Гелии горело. Она должна была вернуть сына как можно скорее, но рыцари, следовавшие за ней, не спешили. Конечно, для обычного человека их отряд двигался весьма быстро.
— Если побегу сейчас одна, то буду там завтра к полудню.
Гелия планировала использовать Каина как предлог для захвата империи. Но теперь она жаждала встречи с ним больше, чем самого господства.
— Верно, Каин? Ты тоже скучаешь по маме?
Гелия бормотала себе под нос. Точнее, она говорила с отрубленной правой рукой Каина, которую прижимала к груди. Когда плоть сына соприкасалась с её собственной, ей казалось, будто он ласкает её, поэтому она долго не выпускала руку из рук.
— Больше не могу терпеть. Мне нужен Каин, действительно нужен…
Ей отчаянно требовался живой, двигающийся Каин. Одиночество Гелии уже не утолить холодными конечностями, лишенными тепла. Она с облегчением вздохнула:
— Ха…
В этот момент:
— Ваше Величество, прибыл официальный документ из Императорского Дворца.
Хандела подошел к Гелии с бумагой.
— Давай сюда.— Вот. Но, но…
Хандела замялся и покосился на грудь Гелии. Если быть точным, оттуда торчал чей-то палец.
— …Почему, ради всего святого, ты это делаешь?— О, это? — Гелия достала руку из-за пазухи и покрутила её в пальцах. — Я сохраняю её с помощью Маны Солнца, чтобы предотвратить некроз. Это нужно, чтобы её было легче прирастить, когда я заберу Каина обратно.
Гелия беззастенчиво придумала правдоподобное оправдание. Самым большим утешением после того, как она стала злодейкой, было отсутствие чувства вины.
— О, понимаю.
Хандела посмотрел на неё с подозрением, но расспрашивать не стал. Гелия взяла бумагу и расшифровала код, доступный лишь высшим эшелонам империи. В нем говорилось примерно следующее: «Мы примем ваше требование и вернем Каина, но Гелия должна прийти за ним одна».
— Что там написано?— Велено вернуть Каина, а мне – прийти в столицу одной.
Хандела нахмурился:
— Это ловушка. Опасно идти одной.— Но это не имеет значения. Какую бы ловушку они ни поставили, мне нет равных, — уверенно заявила Гелия.
— Хандела, передай в столицу: я буду завтра в полдень, пусть готовят Каина.— Слушаюсь.— О, и еще.
Гелия добавила, словно что-то вспомнив:
— Скажи Святой, чтобы тоже готовилась, раз руку Каина нужно пришить. Иначе Армия Солнца сравняет столицу с землей.— …Слушаюсь.
Гелия остановилась и отдала приказ рыцарям:
— Ждите здесь! Каин придет сам.— Есть!
Рыцари ответили громкими голосами. Они прекратили марш и начали готовиться к лагерю подальше от жилых домов.
— Тогда я пойду первой.— …Удачи.
Гелия побежала к столице в одиночку. Она крепко сжимала руку Каина и бормотала:
— Просто подожди, Каин. Скоро я тебя заберу.
* * *
Лачуга близ столицы. Ходили слухи, что здесь живут призраки или гоблины. Заглянув внутрь, можно было заметить тень, похожую на лежащего человека.
— …
Этим человеком был не призрак и не гоблин, а красавица, чей облик заставлял людей принять её за девятихвостую лису, овладевшую чужой душой. Это была Карин.
— Ха… — Карин глубоко вздохнула, чувствуя пустоту. Она смотрела на ночное небо сквозь дыру в крыше хижины.
— Интересно, завтра будет дождь?
Темные тучи медленно наплывали, словно желая поглотить луну. Карин безучастно следила за ними глазами. Похоже, эти тучи скрывались и в её собственном сердце.
— Я не дочь воителя… Тогда чья я дочь? Ты знаешь, Учитель?
Карин спросила своего вымышленного наставника, которого не существовало на свете. В этой хижине при жизни жил её Учитель. Каждый раз, когда Карин не хотела возвращаться домой, она проводила ночь здесь.
— Может, ты мой отец, Учитель?
Карин пробормотала это, сама не веря своим словам:
— Нет, ни за что. Будь ты моим отцом, не относился бы ко мне так.
Учитель относился к Карин как к инструменту для передачи своих навыков, без капли милосердия или жалости. Ни больше ни меньше. Если такой человек – твой отец, кем бы он ни был, ему не позавидуешь.
— Брат… — Карин неосознанно снова позвала брата. Вскоре она начала проклинать свою несдержанность:
— Ах, нет, Каин. Боже, что за ерунда…
Карин ударила себя по голове и погрузилась в самобичевание. Она злилась на себя за то, что при каждой возможности думала о Каине и называла его «оппа~ оппа~».
— Э-э-у…
Честно говоря, слова Короля Демонов о том, что она не дочь героя, не слишком её шокировали. Но её потряс другой факт: отсутствие каких-либо чувств при получении этого известия. Герой в мыслях Карин стал совсем незначительным.
— Э-э-э!
Вместо этого её захватило присутствие Каина. Она ставила статус младшей сестры Каина выше призвания воителя. Она хотела признания Каина больше, чем совершения благих дел. Её шокировало не то, что она не дочь воителя, а то, что они с Каином стали полными чужаками.
— Это всё из-за проклятия! Люди вроде Каина – просто иллюзия!
Она попыталась расцарапать себе грудь, чтобы выкинуть Каина из головы, но в ответ почувствовала лишь жгучую боль.
— Эу… — Карин взлохматила свои длинные волосы.
— Вздох… Зачем я вообще живу?
Карин всегда мечтала стать воителем. Она хотела использовать свою силу, чтобы помогать слабым. Это ложь.
— …Негодяй. Идиот. Дурак. Плевать на воителя.
Карин взглянула правде в глаза. Она стала героем не потому, что хотела помогать слабым. Она просто использовала геройство как средство доказать собственную значимость. Она считала себя особенной. Считала себя героем. Она находила смысл жизни, воображая себя им. Но теперь это бесполезно.
— Неужели у меня осталась только одна вещь?
Мама. У Карин осталась только одна семья – её мама. Больше у неё ничего нет.
— …Вернусь. Домой.
Карин тихо закрыла глаза и заснула.
А на следующее утро:
— Почему Каин пришел сюда один! Каринэ!
Это были первые слова, которые мать сказала Карин, когда та вернулась домой.