За долгие годы Цзян Цзыя неустанно закалял душу даосскими методами. Ради замысла слить в Бессмертном Зародыше Хуньдуня останки Двенадцати Золотых Бессмертных и самому стать Прародителем Бессмертных он довёл её почти до предела, доступного существу ниже уровня настоящих бессмертных и богов.
С тем Цзян Цзыя, который после каких-то сорока лет совершенствования когда-то покинул горы и отправился свергать Чжоу, нынешнего старика было даже смешно сравнивать.
Но именно поэтому теперь он уже не мог так же легко пережить удар Конца Закона.
Область развернулась слишком быстро. От мысли до удара прошло меньше мгновения.
Сознание Цзян Цзыя померкло.
В глазах Цзян Ли выставленная наружу душа старика словно лопнувший воздушный пузырь обмякла и осела.
Одного такого удара было недостаточно, чтобы развеять её без остатка, но несколько тысяч лет воспоминаний и заметную часть разума противник вполне мог потерять.
— И ты правда думаешь, что Три Императора тебе доверяли? Сюаньюань Хуан-ди оставил Жемчужину Нюйба именно на случай, если придётся остановить тебя! Цзян Цзыя! Умри!
Увидев, что внезапная атака сработала, Цзян Ли даже не посмотрел на девять долгоживущих, рухнувших вокруг него вместе с древним оружием. Он бросился прямо к душе Цзян Шана, попутно не переставая давить на него словами.
Причём сказанное вовсе не обязательно было выдумкой.
Жемчужина, воспроизводившая правила Эпохи Конца Закона, очевидно, могла появиться только после начала самой Эпохи Конца Закона.
Три Императора скрывались в Пещере Огненных Облаков, охраняя человеческую удачу, и потому продержались дольше большинства древних великих существ. Они даже создали такие методы, как Искусство Сгущения Ци, и распространили их среди человеческих совершенствующихся, чтобы те могли прожить в мире без духовной энергии хотя бы немного дольше.
По словам самого Цзян Цзыя, когда он в древности нашёл Пещеру Огненных Облаков, Три Императора ещё были живы и даже помогли ему.
Кто знает — возможно, уже тогда они разглядели его амбиции.
Именно поэтому в гробнице Сюаньюаня и могли оставить такое сокровище.
Что на самом деле думали три древних правителя человечества, теперь уже не проверить.
А раз так — право толковать их волю оставалось за нынешним наследником Человеческого Императора.
Пока Цзян Цзыя был оглушён Областью Конца Закона, Цзян Ли оттолкнулся от земли и выстрелил вперёд.
Ладонь превратилась в корни Девяти Преисподних и потянулась к призрачной голове.
Древо Девяти Преисподних от природы подавляло души. Стоило этим корням сомкнуться — и даже настолько сильному духу выбраться было бы крайне тяжело.
Но за миг до того, как пальцы Цзян Ли схватили Цзян Цзыя, над головой внезапно потемнело.
Само Абрикосово-жёлтое знамя, до этого висевшее в воздухе, сорвалось вниз. Полотно вытянулось и одним движением обмотало Щит Печати вместе с левой рукой Цзян Ли.
Знамя не только сбило его движение, но и полностью накрыло Жемчужину Нюйба.
Сила Области Конца Закона снаружи тут же резко ослабла.
— Чёрт! Так оно ещё и это умеет?!
Цзян Ли снова рванулся к душе старика, но жёлтое полотно намертво держало левую руку и сильно мешало двигаться. Лучший момент был упущен.
Разозлившись, он вцепился в знамя оставшимися тремя руками.
Бесполезно.
Сколько бы силы он ни прикладывал, небольшой кусок ткани даже не шевельнулся.
Жемчужина Нюйба подавляла почти всё, что стало сильным благодаря духовной энергии, имитируя законы Эпохи Конца Закона. Причём чем выше была сила цели, тем страшнее оказывался ущерб.
Но сама жемчужина всё-таки оставалась артефактом, а не настоящей Эпохой Конца Закона.
У артефакта существовал предел. Его искусственные правила нельзя было сравнивать с правилами самого Неба и Земли.
Если сила противника превышала этот предел — например, до полного восстановления жемчужины до уровня бессмертного артефакта ей встретился бы настоящий бессмертный или бог, — подавление могло попросту не сработать.
Абрикосово-жёлтое знамя ещё не переступило эту грань.
Полное имя сокровища звучало как Абрикосово-жёлтое знамя У-цзи — одно из Пяти Преднебесных Знамён. При развёртывании оно порождало десятки тысяч золотых лотосов, отгоняло нечисть и отражало техники. Среди всех знаменитых защитных сокровищ древности оно занимало второе место.
Даже когда им владел ещё сравнительно слабый Цзян Шан, знамя ни разу не удалось пробить.
После Эпохи Конца Закона оно ослабло, но всё равно оставалось одним из сильнейших сохранившихся божественных сокровищ нынешнего мира.
Недавний удар Области Конца Закона уничтожил четыре из девяти древних орудий и почти вывел из строя остальные пять. А это знамя лишь потускнело и продолжало держаться.
Теперь же, обмотав саму Жемчужину Нюйба, оно и правда временно лишило Цзян Ли главного козыря.
Как только давление исчезло, обмякшая душа Цзян Цзыя мгновенно пришла в себя.
Старик в последний раз посмотрел на Цзян Ли и на предельной скорости нырнул в тело сшитого чудовища.
— Всё-таки не стоило мне ждать чего-то от наследника Ди Синя. Тогда я сам заберу силу Человеческого Императора! С этого дня в мире останется только Прародитель Бессмертных. Человеческого Императора больше не будет!
Сшитое чудовище открыло рот, и оттуда донёсся голос Цзян Цзыя.
Он явно готовился к такому развитию событий заранее. Иначе невозможно было объяснить, как быстро старик подчинил настолько чудовищное тело.
В следующую секунду прямо к Цзян Ли метнулась зеленовато-синяя ладонь с шестью пальцами.
В руках Цзян Шана её способность запирать пространство усилилась ещё примерно наполовину.
Сам Цзян Ли только что вылетел из боевого безумия под ударом Области Конца Закона. Чтобы уменьшить вред, он плотно закрыл Пурпурную Обитель, поэтому боевая мощь заметно упала. Алебарду Человеческого Императора он к тому же отбросил раньше.
О прямом столкновении не могло быть и речи.
Даже уклонение потребовало почти всех сил.
Из восьми кроваво-красных глаз сшитого чудовища уже три обрели ясность.
Они смотрели на Цзян Ли тем же взглядом, что прежде принадлежал Цзян Цзыя.
Оба одновременно рванулись к двенадцати останкам Золотых Бессмертных, всё ещё зависшим в воздухе.
У сшитого чудовища имелись крылья ветра и грома. В скорости Цзян Ли уступал.
Ещё мгновение — и все двенадцать останков оказались бы у противника во рту.
Цзян Ли поднял палец.
Нефритовый зуб, который совсем недавно лежал у него в руках, внезапно вспыхнул духовным светом и сам устремился обратно.
Разве мог Цзян Ли, получив такой шанс, не оставить в трофее маленький запасной ход?
Он поймал останок Истинного Юйдина и не стал жадничать.
Развернулся — и побежал.
Воздух под ногами взрывался один раз за другим, разгоняя его по прямой наружу.
Но за спиной уже раскрылась огромная окровавленная пасть.
Благодаря крыльям ветра и грома Цзян Цзыя настиг его раньше, чем тот успел уйти.
Мир перед глазами почернел.
Цзян Ли целиком проглотили.
Со всех сторон сомкнулась скользкая вязкая тьма.
Сшитое чудовище развернулось и вернулось в центр мясного зародыша.
Плоть сомкнулась.
Огромный Древний Мясной Гриб начал складывать слой за слоем свои мясистые пластины, оборачивая центральный красный зародыш.
Очень скоро на месте леса формировалось исполинское яйцо.
А Цзян Ли оказался глубоко внутри.
Как постороннее тело он точно не мог рассчитывать на почётную роль того, кто однажды «разобьёт скорлупу и родится из Хуньдуня».
Поначалу вязкую темноту заполняла чудовищная разъедающая сила.
Внутри сшитого чудовища скрывалось отдельное пространство. Оно могло глотать горы, выпивать моря и переваривать почти всё, что попадало внутрь.
Если проглоченная добыча не превосходила чудовище по силе, свободно разгуливать по его желудку, как в старых легендах, ей точно не дали бы.
Цзян Ли некоторое время ещё пытался найти внутри остальные останки Золотых Бессмертных.
Вскоре стало ясно: это пространство ничем не отличалось от внутреннего мира артефакта и полностью подчинялось Цзян Цзыя.
Уже само по себе сохранить здесь себя было непросто.
Искать сокровища в таких условиях — откровенная жадность без меры.
Тем временем внешний Древний Мясной Гриб продолжал сворачиваться.
К разъедающей энергии вокруг добавилась другая сила.
Невидимая.
Бесформенная.
И куда страшнее.
Даже защитная духовная аура Цзян Ли начала под её воздействием медленно растворяться.
Это была сила Хуньдуня — сила неразделённого хаоса.
Она быстро заполнила всё пространство и окутала Цзян Ли с головы до ног, словно собираясь растворить его в общей первоматерии.
Чем-то это напоминало состояние при применении «Разрыв кокона», только гораздо радикальнее.
Навык Цзян Ли лишь шаг за шагом улучшал и оптимизировал тело.
А этот Бессмертный Зародыш Хаоса должен был позволить сделать один огромный скачок прямо к бессмертию.
Проблема в том, что здесь Цзян Ли находился не на своей территории.
Если его растворит первозданный хаос, дальнейшая судьба уже не будет зависеть от него самого.
Этот зародыш Цзян Цзыя готовил для себя. Растворённый Цзян Ли, скорее всего, просто станет ещё одним материалом.
А потом им обоим придётся бороться за одно тело.
На чужом поле преимущество старика и без того было огромным.
Но даже при абсолютно честных условиях Цзян Ли не мог гарантировать победу в поединке душ против человека, который накапливал силу ещё с древней эпохи.
Десятки тысяч лет и правда способны превратить накопление в чудовище.
В лучшем случае им пришлось бы делить одно тело.
В худшем — тщательно выращенное тело Дао самого Цзян Ли станет питанием для следующего шага Цзян Цзыя.
Такой исход его совершенно не устраивал.
Цзян Ли несколько раз взорвал силу, пытаясь пробить оболочку изнутри.
Энергия падала в первозданный хаос — и исчезала, как камень в бездонном море.
Всё рождается из неразделённого начала. Именно поэтому первозданный хаос способен принимать и растворять почти любую силу.
Проломить такой зародыш грубой мощью оказалось совсем не просто.
— Младший, не трать силы.
Голос Цзян Цзыя прозвучал прямо в сознании.
— Ты отсюда не выберешься. Останься спокойно и стань частью меня. Не каждому выпадает честь стать частью Прародителя Бессмертных!
Старик уже первым слился с зародышем и получил преимущество.
Тем меньше Цзян Ли мог позволить ему спокойно закончить превращение.
«Не выберусь? Тогда хотя бы испорчу тебе всё, что смогу».
Он убрал духовную ци Девяти Преисподних и вместо неё выпустил хаотическую силу высшего уровня.
Если безумие Мира Асур способно разрушать Древний Мясной Гриб, задача резко упростится.
Однако Цзян Цзыя не лгал.
Одно лишь безумие и хаотическая энергия представляли собой лишь однобокое толкование Хуньдуня — боковую тропу, далёкую от истинного пути.
Производные Древнего Мясного Гриба, вроде расы людоедов в костяных масках, это разрушало без труда.
Но перед настоящей природой одного из Пяти Преднебесных Великих Начал хаотическая сила Мира Асур снова растворилась без следа.
Даже Кровь Безумия не помогла.
Пришлось искать другой путь.
Цзян Ли сначала с силой выдернул левую руку из жёлтого полотна и убрал Щит Печати, всё ещё туго обмотанный знамением.
Затем сосредоточился.
Ногти на десяти пальцах почернели. Из-под них выдвинулись тонкие полые иглы.
Сифон Духовной Сущности!
На кончиках пальцев закрутились десять вакуумных спиралей.
Они начали безжалостно вытягивать всю приближавшуюся силу Хуньдуня.
Большинство сил Цзян Ли не работало именно потому, что сами они родились внутри этого мира и в конечном счёте восходили к тому же первозданному хаосу.
Но Сифон Духовной Сущности был исключением.
Эта способность происходила от древнего Кровавокрылого Чёрного Комара — свирепого существа, рождённого в безбрежном Хунмэне за пределами здешних Неба и Земли.
К первозданному хаосу, который некогда рассёк сам Паньгу, его происхождение отношения не имело.
За прошедшие эпохи способность сильно ослабла.
Но и Бессмертный Зародыш перед Цзян Ли был далеко не на древнем пике.
Так что никто здесь не имел права смеяться над другим.
— Неплохо. Примесей многовато, но всё, что ты приготовил, старик, — просто пугающего качества. Ради такого можно и как следует насосаться.
Цзян Ли посмотрел внутрь себя.
В Пурпурную Обитель над морем ци один за другим втягивались потоки чрезвычайно чистой силы Хуньдуня.
«Примесями» он называл прежде всего бессмертное тело сшитого чудовища и остальные одиннадцать останков Золотых Бессмертных, которые сейчас тоже медленно растворялись и смешивались с зародышем.
По качеству эта энергия ничуть не уступала тому, что он когда-то высасывал из Дворца Городского Бога — артефакта Небесного ранга.
Как ни используй, это был первоклассный ресурс.
Оставалась лишь одна опасность: душа Цзян Шана, растворённая в общей массе.
В Пурпурной Обители поднялся огромный белый девятиглавый змей.
Все девять пастей раскрылись и выпустили белое пламя, методично выжигая примешанное к энергии сознание.
После такой обработки Цзян Ли уже мог пользоваться добычей без опасений.
Ещё минуту назад он отчаянно искал выход.
Теперь внезапно захотелось задержаться подольше.
Дайте только время — и какой бы Бессмертный Зародыш ни стоял перед ним, Сифон Духовной Сущности рано или поздно превратит его в пустую скорлупу.
Теперь нервничать предстояло Цзян Цзыя.
* * *
Снаружи Абрикосово-жёлтое знамя больше не перекрывало путь, и мясной владыка ворвался в Лес Истоков.
Больше тысячи четырёхсот рук непрерывно двигались, разрывая всё вокруг.
Те слои Древнего Мясного Гриба, которые ещё не успели сомкнуться в исполинское яйцо, Хуньдунь отдирал целыми пластами и швырял в заранее раскрытые Врата Призраков.
С таким чудовищем впереди силы Фэнду быстро прорвались через остатки преград и добрались до гигантского мясного яйца, которое было даже выше самого Хуньдуня и словно подпирало небо.
Больше тысячи четырёхсот форм Печати Рамы одновременно ударили по скорлупе.
Такой мощи хватило бы стереть с лица земли огромную область.
Яйцо лишь слегка покачнулось.
Сила, не выходящая за пределы природы Хуньдуня, почти не могла повредить такой зародыш ни изнутри, ни снаружи.
— Владыка города заперт внутри. Мы не можем пробить оболочку!
Мастера Фэнду один за другим применяли сильнейшие техники.
Бесполезно.
Перед этим невиданным яйцом всё рассыпалось без результата.
— Нельзя останавливаться!
Сильнее всех тревожилась девушка среди летящих практиков.
В руках она держала необычный красно-синий летающий меч воды и огня.
Влив в него всю духовную энергию, девушка снова бросилась вперёд.
Меч отозвался на волю хозяйки и обрушил всю мощь в одну точку.
Свет погас.
На поверхности осталась крошечная белая отметина — настолько слабая, что её можно было стереть ладонью.
— Всё равно… не получилось? Нет, подождите! Посмотрите, там трещина!
И правда.
От белой точки в стороны внезапно побежали несколько тонких трещин.
Скорлупа сама выгнулась наружу.
Следом вместе с потоком вязкого «яичного белка» наружу выстрелил Цзян Ли.
Он перевернулся в воздухе, стряхнул слизь и недовольно цокнул языком.
— Жадина. Дал бы ещё пару раз вдохнуть.