— Прародитель Бессмертных?
Раны Цзян Ли восстановились уже примерно наполовину, а панель состояний помогла очистить большую часть чужеродной энергии и отрицательных эффектов.
Но слова Цзян Цзыя заставили его на мгновение забыть о контратаке.
По их расчётам, нынешнему «пруду» духовной энергии требовалось ещё от тысячи восьмисот до двух тысяч лет, чтобы стать достаточно большим хотя бы для одного Юаньсяня.
Цзян Шан получил эту цифру с помощью даосских вычислительных методов Дворца Нефритовой Пустоты.
Цзян Ли в подобных искусствах не блистал.
Зато после получения Семицветного Тела Дао его мыслительные способности выросли до пугающего уровня.
Однажды в Палате Божественного Надзора ему попали в руки сведения о концентрации духовной энергии за последние восемь тысяч лет и о числе сильнейших мастеров, появлявшихся в каждом столетии.
Из любопытства Цзян Ли построил по методам прошлой жизни простую математическую модель и приблизительно вычислил, когда Девять Провинций смогут породить первого настоящего бессмертного.
Получился очень далёкий срок.
Но у него имелись наследие Человеческого Императора и Древо Девяти Преисподних — два пути, позволявшие не ждать у моря погоды вместе со всеми.
Так что результат его не особенно расстроил.
И в целом совпал с расчётами Цзян Цзыя.
Но теперь этот старик заявляет, что собирается стать Прародителем Бессмертных прямо сейчас?
Как в пруду, куда ещё не помещается карп, поселить акулу?
Разве это не противоречит его собственным словам?
Цзян Ли посмотрел на двенадцать останков Золотых Бессмертных.
Потом вспомнил имя, пробудившееся у мясного клона после становления владыкой Мира Асур.
Хуньдунь.
Основой мясного клона был Древний Мясной Гриб, доведённый хаотической силой до крайности.
Значит, Хуньдунь — имя изначальной сущности самого Древнего Мясного Гриба.
И ещё сшитое чудовище.
Пазл внезапно сложился.
— Цзян Шан… Ты ведь не собираешься соединить всё это вместе?
Цзян Ли впервые по-настоящему изменился в лице.
— Невозможно. Это чистое безумие! Человек не способен контролировать такую силу. Ты устроишь катастрофу!
Цзян Ли никогда не считал себя человеком с узким кругозором.
Но даже его масштаб замысла Цзян Шана потряс.
Сто тысяч лет подготовки.
Старик действительно хотел одним прыжком перескочить всё сразу.
Увидев реакцию противника, Цзян Цзыя рассмеялся.
— Ты понял! Я так и знал, что ты поймёшь мой замысел!
— Обычный человек, разумеется, не способен овладеть этой силой. Но я скоро перестану быть человеком. Я стану первым бессмертным нынешней эпохи — великим богом Хуньдуня, не имеющим равных под Небесами!
— Смотри внимательно. Стать свидетелем рождения Прародителя Бессмертных — высшая честь твоей жизни.
Даже легендарный Цзян Тайгун, некогда спокойно сидевший с прямым крючком и ожидавший рыбу, не мог сдерживать возбуждение, когда момент, которого он ждал сто тысяч лет, оказался прямо перед глазами.
Пара слов Цзян Ли ничего бы уже не изменила.
Золотые огни, которые Цзян Шан только что рассыпал над лесом, были духовными ядрами прежних королей костяных масок и множества сильнейших представителей их расы.
Тысячи лет исследований привели его к единственному найденному способу управлять Хуньдунем.
Хуньдунь — одно из Четырёх Свирепых существ древности — был чрезвычайно странным созданием.
Согласно преданиям, он родился из осколка первозданного хаоса, оставшегося после разделения Неба и Земли.
В нём присутствовали Пять Преднебесных Великих Начал.
Его форма не была постоянной, и он мог меняться практически без ограничений.
В отличие от остальных трёх Свирепых существ Хуньдунь не питался людьми и в обычном смысле даже не испытывал желания убивать.
Свирепым его считали по другой причине.
Он от природы ненавидел порядок.
Человеческие города, дома, поля, дороги — всё это представляло собой систему и правила.
Поэтому всякий раз, появляясь в мире, Хуньдунь разносил человеческие поселения, пока вокруг снова не воцарялись беспорядок и хаос.
После этого спокойно уходил.
Когда пришла Эпоха Конца Закона, Хуньдунь не погиб сразу.
Его тело само по себе не имело фиксированной формы, а значит, теоретически могло приспособиться почти к любой среде.
По мере исчезновения духовной энергии древний зверь начал вырождаться.
С высоты одного из сильнейших божественных существ он падал всё ниже.
Сначала превратился в обычного зверя.
Потом — в примитивнейший грибоподобный организм, поселившийся на Хэниучжоу ещё до раскола древнего мира.
Так возник Древний Мясной Гриб.
Позднее его случайно обнаружил Цзян Цзыя.
А когда понял истинное происхождение существа, в голове ученика даосской школы родился безумный план.
Святой когда-то определил ему судьбу: стать посмертным бессмертным или богом ему не дано.
Хорошо.
А как насчёт преднебесного великого бога?
Подобную судьбу святой уже не вычислял, верно?
В конце концов, его собственный учитель считался одной из трёх частей ци великого Паньгу и сам относился к преднебесным великим существам.
Раз уж Эпоха Конца Закона уничтожила старый мир и дала Небу и Земле начать заново, Цзян Тайгун собирался использовать этот шанс и одним шагом превратить себя в преднебесного бога Хуньдуня.
Древний Мясной Гриб, раскинувшийся на тысячи ли, продолжал раскрываться.
В самом центре показалось ярко-красное мясное зародышевое ядро.
В теории достаточно было вырезать небольшой кусок этой ткани и внедрить человеку.
Так могла возникнуть новая линия королевской крови костяных масок.
Каждый её представитель обладал бы выдающимся талантом и высокой вероятностью пробудить невероятную врождённую способность.
Но сейчас никого это не интересовало.
Цзян Цзыя указал пальцем.
Сшитое чудовище, которое когда-то гоняло Цзян Ли по всей провинции, выпрыгнуло издалека и поднялось в воздух.
Теперь в нём не осталось прежней бешеной агрессии.
Восемь глаз потухли.
Чудовище выглядело послушной куклой.
По приказу Цзян Шана оно нырнуло в красное ядро Древнего Мясного Гриба и свернулось внутри, словно младенец в утробе.
— Сейчас у меня действительно нет силы, способной разбить этот маленький пруд.
Цзян Шан посмотрел на Цзян Ли.
— Но мне повезло встретить тебя.
Цзян Ли ещё не успел ответить, когда двое долгоживущих за спиной одновременно ударили его ладонями.
Изо рта вырвалось облако крови.
Цзян Цзыя сделал притягивающий жест.
Кровь собралась в шар и полетела вниз, к каменным вратам Пещеры Огненных Облаков.
Бум!
Земля задрожала.
Каменные двери человеческой священной земли медленно приоткрылись на узкую щель.
Наружу хлынули разноцветные лучи и залили всё небо.
Цзян Ли узнал эту силу мгновенно.
Удача человеческого рода, настолько плотная, что стала видимой невооружённым глазом.
Собранная со всех Девяти Провинций человеческая судьба и удача… и этот старик открыл к ней доступ его кровью?!
Цзян Ли намеренно показывал слабость только ради того, чтобы попасть внутрь защиты Абрикосово-жёлтого знамени.
Не успел он начать собственный план — как Цзян Шан первым использовал его.
Вот почему старик так настойчиво предлагал сотрудничество и обещал ему божественный титул.
Не бескорыстие.
Просто ему тоже кое-что требовалось от наследника Человеческого Императора.
Как обычно — бесплатного обеда не существует.
Впрочем, Цзян Ли и без того не интересовал сомнительный титул бога, который кто-то милостиво пообещает после собственной победы.
Древний Мясной Гриб поглотил вырвавшийся из пещеры человеческий свет и задвигался ещё активнее.
На его поверхности начала возникать энергия, которой Цзян Ли никогда раньше не чувствовал.
Сила Хуньдуня?
Не обязательно подавляющая по чистой мощи.
Но наполненная практически безграничной возможностью изменений.
— Учитель! Ты всегда был несправедлив ко мне! Раз не дал — я сам возьму!
Голос Цзян Цзыя задрожал от возбуждения.
— Ты умер. Двенадцать старших братьев тоже умерли. Ничего! Я, Цзян Цзыя, заново построю Дворец Нефритовой Пустоты! И сделаю всё лучше тебя!
Призрак старика потянул за собой двенадцать останков Золотых Бессмертных и медленно полетел к красному ядру.
В начале Эпохи Конца Закона Цзян Шан напал на двенадцать братьев по учению и убил их, а затем переработал останки.
В даосской традиции ходил древний слух: каждый из Двенадцати Золотых Бессмертных Учения Чань получил от Небесного Достопочтенного Изначального Начала одну часть истинного наследия.
Соедини двенадцать — и получишь полный путь учителя.
Силу святого.
Потом Цзян Шан «навещал» учеников третьего поколения, которые когда-то вместе с ним воевали против царя Чжоу и считались близкими товарищами.
А после их смерти очень удачно «подбирал» тела.
Самый очевидный пример — пара Крыльев Ветра и Грома Лэйчжэньцзы.
Среди тех людей было немало мастеров, о которых говорили, что они «освятили плоть» и достигли Дао телом.
Для нового тела лучшего материала трудно придумать.
Из их останков и было создано сшитое чудовище, которое Цзян Шан столько лет выращивал силой драконьей жилы.
А идеальным способом соединить всё это должен был стать Хуньдунь.
Вот что действительно поразило Цзян Ли.
Цзян Цзыя хотел не только получить путь Небесного Достопочтенного Изначального Начала через останки Двенадцати Золотых Бессмертных.
Он собирался подражать самому Паньгу, родившемуся из хаоса, и заново сформировать собственное тело внутри Хуньдуня.
Пусть разница между первозданным Хаосом Паньгу и нынешним зверем Хуньдунем была как между звёздным морем и песчинкой.
Теперь становилось понятно, почему старик называл себя будущим Прародителем Бессмертных.
Он буквально ставил себя в один ряд с Даосским Прародителем Хунцзюнем.
Похоже, годы в начале Эпохи Конца Закона, когда окружающие великие существа падали одно за другим, слишком сильно раздули его самомнение.
Так что обвинение в безграничной наглости было вполне заслуженным.
Пропущенное нельзя вернуть.
Собрав куски чужих путей, святым не станешь.
Но даже грубая, низшая копия замыслов древнейших великих существ оставалась страшной.
Если Цзян Цзыя действительно завершит ритуал, его сила может оказаться достаточной, чтобы ещё сто тысяч лет давить весь этот мир одной ладонью.
Вообще-то мешать человеку завершить путь к Дао считалось почти такой же враждой, как убийство родителей.
Поступок крайне неприличный.
Но здесь имелось сразу несколько причин не церемониться.
Во-первых, из-за наследия между Цзян Ли и Цзян Цзыя существовал исторический конфликт, который невозможно было примирить красивыми словами.
Во-вторых, Древний Мясной Гриб спокойно рос здесь больше ста тысяч лет и не создавал расу людоедов.
Цзян Шан появился — и вскоре возникли костяные маски, а затем заразили всё живое на Хэниучжоу.
Считать это простым совпадением мог только идиот.
В-третьих, обе стороны уже несколько раз обменялись ударами.
Как бы убедительно старик ни обещал награды, человек, способный без колебаний вырезать собственных братьев по учению, вряд ли станет образцом честности после победы.
И наконец, Цзян Ли был наследником Человеческого Императора.
Ни по долгу, ни по личным причинам позволить Цзян Шану спокойно завершить этот путь он не мог.
Но спешить тоже нельзя.
Ещё немного.
Один вдох.
Второй.
Третий.
Состояние Цзян Ли полностью восстановилось.
Призрак Цзян Шана уже втягивался в красное ядро, волоча за собой двенадцать останков Золотых Бессмертных.
Сшитое чудовище внутри светилось тем же золотом.
Оставленные заранее средства открывали путь душе Цзян Цзыя и принимали её внутрь.
Когда три части соединятся, Древний Мясной Гриб сомкнётся и превратится в огромное яйцо Хуньдуня.
Внутри начнёт формироваться бессмертное тело.
Ступни.
Колени.
Живот.
Душа Цзян Шана уже погрузилась в сшитое тело почти до груди.
Именно тогда Цзян Ли взорвался движением.
Двое долгоживущих, удерживавших его по бокам, разлетелись в стороны.
По чистой физической силе они и близко не стояли рядом с ним.
Цзян Ли рванул вперёд, подхватил лежавшие неподалёку Алебарду Человеческого Императора и Копьё Сломанного Крыла — и вместо атаки с силой швырнул оба оружия прочь.
Защита Абрикосово-жёлтого знамени не выпускала внешние атаки внутрь, но изнутри наружу препятствий почти не создавала.
Два оружия мгновенно превратились в точки света и исчезли вдали.
Цзян Цзыя на мгновение опешил.
Он не ожидал, что Цзян Ли восстановится настолько быстро.
Но ещё страннее выглядело следующее действие.
Цзян Ли не бросился атаковать ритуал.
Он, наоборот, избавился от двух сильнейших оружий и оставил при себе лишь Щит Печати.
Снаружи летающий меч «Разящий Бессмертных» тоже немедленно прекратил схватку с Летающим Ножом Казни Бессмертных.
Меч вышел из формы Восьмидольного Светового Колеса, сцепился с Цепью Пленённого Дракона и вместе с огромным клубком железа стремительно отлетел подальше от жёлтой завесы.
Цзян Шан вспомнил и другое.
По сведениям, которые он собирал на Востоке Цанъюньчжоу, у владыки Фэнду имелся целый комплект артефактов Земного ранга.
Почему в решающем бою он не надел ни одного из них?
Слишком странно.
А если в действиях противника появляется бессмысленная странность — значит, за ней скрывается ловушка.
— Что ты собираешься делать?!
Цзян Цзыя впервые почувствовал настоящий холод.
Но большая часть его души уже вошла в сшитое тело.
Снаружи оставалась только голова.
Прервать ритуал становления на этом этапе было чрезвычайно опасно.
Да и сам Цзян Шан представлял собой лишь душу.
Возможность одновременно управлять таким количеством древних сокровищ и поддерживать церемонию стала результатом десятков тысяч лет подготовки.
Ребёнок уже размахнулся слишком тяжёлым молотом.
Остановить его посреди движения почти невозможно.
Цзян Шан приказал девяти долгоживущим атаковать Цзян Ли.
И бессильно смотрел, как в центре Щита Печати медленно раскрывается щель.
Из неё показался глаз.
Жемчужина Нюйба.
Область Конца Закона.
Гул!
От глаза по всему пространству разошлась невидимая волна.
Первым под удар попал сам Цзян Ли.
Тело резко напряглось.
Из каждого отверстия и поры наружу одновременно хлынула духовная энергия.
Скорость оказалась настолько высокой, что над телом тут же взорвалось облако кровавого тумана.
Только что залеченные раны снова раскрылись.
Но девяти долгоживущим пришлось куда хуже.
Цзян Ли всё ещё находился лишь на ступени Преобразования Духа.
А они все были Земными Бессмертными как минимум уровня Трёх Цветков.
Чем выше стоишь — тем страшнее падать в Области Конца Закона.
Четыре из девяти древних оружий взорвались прямо у них в руках.
По остальным пяти побежали густые трещины.
Каждое могло рассыпаться в следующую секунду.
Эти реликвии уже однажды были почти уничтожены Эпохой Конца Закона и лишь благодаря Пещере Огненных Облаков сохранили остатки силы.
Теперь по ним второй раз ударило той же самой закономерностью.
Повреждение стало разрушительным.
Но хозяевам было не до сокровищ.
Три Цветка над головами долгоживущих проявились в материальном виде и задрожали под давлением Области Конца Закона.
Лепестки один за другим осыпались.
Земные бессмертные тела потускнели.
Моря ци прямо изнутри взорвались наружу, оставив на животах кровавые провалы.
По виду это напоминало синхронное самоуничтожение девяти Земных Бессмертных.
— Глаз Нюйба! Закон Конца Закона!
Призрак Цзян Цзыя резко изменился в лице.
— Это вещь, оставленная Жёлтым Императором Сюаньюанем!
Он поспешно заставил Древний Мясной Гриб закрываться, пытаясь мясистыми слоями изолировать ритуал от Области Конца Закона.