В зале стояла толпа, наперебой все кричали невпопад свои идеи.
Я теснился у входа, и в меня то и дело влетали зеваки, желающие услышать мнение совета деревни.
Раньше я думал, что только староста имеет голос, а в Моне, оказывается, эталонная демократия, где «каждый» будет услышан.
Эта комнатушка была очень тесной для такого скопления людей, из-за чего и так напряжённые последними событиями люди постоянно вступали в словесные перепалки. Хорошо, что до драк дело так и не дошло.
Глава деревни оказался профессионалом. Он очень быстро решал все споры и сразу пытался вставить слово, но ему всё никак не удавалось.
На его лице с каждой секундой набухали вены от злости, как я понял, и всё же он не выдержал этого шума, который ни к чему не приводил.
— Послушайте! — крикнул староста, подняв руку. — Успокойтесь вы наконец! Сейчас, наоборот, нельзя торопиться. Мы должны как следует обдумать следующий шаг!
Вперёд выбежала девушка с видимой сединой:
— Да плевать мы хотели на одну вшивую эльфийку! — Она схватилась руками за старосту. — Моего сына убили! Всем плевать, а здесь за одну девчонку воюете как за отряд!
Да как она смеет так просто судить, чья жизнь стоит того, а чья нет? Эта женщина несёт невыносимую пургу, и я не собираюсь более слушать этот треп.
Я сделал шаг вперёд, уже кладя руку на рукоять меча, но меня остановила рука Бель.
Она качнула головой в сторону коридора, и мы с ней покинули зал.
— Послушай! — Я был в ярости, её слова заслуживают ответа. — Я не собираюсь терпеть это!
Бель нахмурилась:
— Я тебя понимаю, но ты тоже должен понять и её. У неё погиб сын, у тебя ещё всё в порядке.
— А если именно её слова станут роковыми для Авроры!?
Зачем ты защищаешь её, Бель? Это вздор. У меня осталась честь. Пусть я больше не Укерфельд — я заставлю её извиниться за свои слова.
Бель ехидно улыбнулась, приставляя бледный от недосыпа палец к эмблеме церкви:
— Ты правда веришь в это? Не смеши. — Развернувшись, она лёгким движением поправила волосы на голове. — Пойдём послушаем их, а после посмеёмся. Ведь в этой деревне у нас с тобой самая обширная информация, а значит, и наш голос стоит в два раза больше, чем их.
Верно. Вся эта ситуация, некромантия, кузнец, лекарь, да и в общем эта проклятая деревня десятки раз оправдала своё звание. Тут у любого крышу сорвёт. Вот и я под этот неумолимый удар попал, вот и нервничаю от любого слова.
В зале тише не стало. Люди всё так же тянули на себя одеяло в отчаянной попытке выделиться, а дама, что не умеет следить за своим языком, сидела на стуле, рыдая в плечо мужа, как я понял.
Бедолага глава совсем потерял почву и нервно искал взглядом поддержки в неуправляемом хаосе обсуждения.
Бель вышла вперёд. Она встала на табурет, что глава подбросил к середине зала. Все взгляды впились в неё подобно пиявкам, но глаза Бель не дрогнули, и она гордо продемонстрировала герб, сразу указав свой статус.
Может показаться, что между рыцарем и паладином совсем нет разницы, кроме брони и названия, но это в основном большое заблуждение. Если рыцарь — это слуга страны и короля, подчиняющийся королю, то есть наёмник, то паладин — это воин церкви, служащий Богу.
Паладин имеет огромные привилегии, огромную власть и силу, а так же в паладина не посвящают — их обучают, чтобы быть им. Рыцари — свободные воины, каждый из которых светит талантом или же быстро затухает, а паладин — это солдат подготовленный, строгий и властный.
Если к этому ещё добавить то, что владеет ими лично Святая, последние вопросы мгновенно отпадают вместе с желанием связываться с этими людьми.
Тем временем, когда наконец настала полнейшая тишина, Бель прокашлялась и начала:
— Я прекрасно понимаю ваши чувства, но вы не имеете никакого права рвать друг другу глотки, пока ваши близкие в могилах мерзнут. Все мы здесь хотим смерти лекаря, но мы не можем забыть то, что он делал для деревни раньше. Он всегда был, когда нужна была помощь, никогда не спорил с родными усопших. Вполне возможно, им кто-то управляет! Успокойте родных и близких. Лекарь предстанет пред священным судом Боники, и я лично прослежу за этим! На всё воля божья, друзья! — Бель поклонилась и сошла с табурета, тяжко вздыхая.
Люди после её последних слов перекрестились, и на их лицах расплылись блаженные улыбки. Кошка же подошла ко мне, и я сразу протянул ей платок:
— Отличная речь. Но почему весь негатив ушёл буквально в секунду?
Она улыбнулась и достала из мешка на поясе маленькую склянку, которая уже пустовала:
— Секретики церкви. — Она подмигнула мне и, словно игривый котёнок, убежала из зала, в котором я остался один.
Ну, это уже перебор. Они в буквальном смысле заставляют людей радоваться. Я такое не одобряю, хотя и идти против церкви желания просто ноль.
Ладно, сидеть мне тоже нежелательно, иначе потеряю уйму важного времени. Так как лекарь пока вообще не догадывается о наших действиях, я смогу навестить Аврору, может даже в последний раз, пока мы всё не решим.
Страшно подумать, что мы с ней только начали наш путь, а он уже может прерваться, и даже не из-за какого-то важного события, а просто потому что мы встретили Губру. Ну не сюрприз ли.
Может, я и думаю об этом меньше в последнее время, но моя цель — заработать денег и пойти учиться в академию меча Кэрона. Я приду к этой цели, и даже толпа Губр меня не остановит. А вот армия... ну, тут можно долго думать, на каком количестве мой предел.
Лекарь привычно сидел в кресле. Я изо всех сил кривил довольное лицо от встречи с ним, и он, по-моему, что-то заподозрил. Ну, я и не тренировал искусственные эмоции, так что поделать ничего не могу.
— Здравствуй, Лиам. Что с настроением? — старик почесал пером у себя за ухом.
Ну, ладно, сейчас ляпну что-нибудь убедительное:
— Сегодня вспоминали погибших при саботаже, вот настроение никакое.
Он опустил голову и кивнул, более ничего не спрашивая.
Я подошёл к кровати Авроры. Она выглядела хуже, чем в прошлый раз. Метка всё больше росла по её телу, от чего ей было плохо.
— Л-Лиам... — хрипло и еле слышно прошептала эльфийка.
Её губы высохли и потрескались от обезвоживания. Как рассказывал лекарь, она хоть и нормально кушает, но почти сразу возвращает еду обратно. Болезнь не даёт ей нормально себя чувствовать.
Могли бы мы выйти из деревни, и была бы при нас лишняя золотая — вмиг бы в столицу приехали. Там лекари и не такое лечат.
— Как ты себя чувствуешь? — я старался держаться ближе к ней, ведь она тряслась, и мне казалось, что ей страшно.
Она не ответила на мой вопрос, но через секунду я почувствовал, как она берёт меня за руку, сжимая её так, что казалось, она думает, что я последний спасательный круг в океане.
По её высохшей коже потекла слеза. Это было тяжёлое зрелище. Я было хотел развернуться и срубить голову лекарю за то, что она так страдает, но поделать я ничего не могу. Приказ Бель сейчас на первом месте.
Я вытер платком её слезы, и она за пару минут снова уснула, отпустив мою руку.
Лекарь вдруг немного поменялся в лице. Он хмуро взглянул в окно и, вздохнув, встал со своего кресла, направляясь к выходу.
— Доброй ночи, Лиам.
— Угу.
После его ухода я несколько минут просидел в тишине, обдумывая, насколько сильно сейчас страдает Аврора. Невозможно понять, какие страдания ей приносит болезнь, а ей всего десять лет.
— Стоп, не может того быть! — от понимания я схватился за голову, осматриваясь вокруг.
Я сейчас один в доме лекаря, где с шансом в семьдесят процентов находится некий компромат на него. Надо звать Бель, хотя нет, может не хватить времени. Нельзя терять ни одной секунды. Спасибо, Аврора, ты вытянула мне золотой билет к разгадке.
Начав осматриваться, в мои глаза бросились его столы. Я начал судорожно перебирать сотни склянок с жидкостями.
После я направился к полкам. Они были на вид трухлявыми, будто вот-вот упадут на пол и уничтожат всё, что там есть, но на удивление там была просто гора всячины.
Опять же склянки, травы, шишки и другие ингредиенты для лечебных снадобий.
Ладно, глупо было бы прятать сокровенное прямо на виду. Я решил осмотреться вообще по всей хижине.
Вокруг было почти ничего. Две полки с вещами лекаря: там были лупы, линзы, маска, напоминающая птичий череп. Атрибутика типичного деревенского лекаря.
В остальном — мелочи. Кровать, стол для письма, на котором ничего не было, кроме листа, изрисованного в стиле романа. Так же тумбочка с одеждой и книжные полки.
Книжные полки, да? Книжные полки! Как я сразу туда глаз не положил? Ну давай же, пусть хотя бы здесь найдётся интересная находка.
Подходя к высоченной книжной полке, я совсем не ожидал, что увижу там всего семь книг. Я быстро взял их все и разложил на полу.
— Так, у нас здесь: книга рецептов, обучение, хирургия, анатомия, ещё анатомия и ещё. О-па! — от радости я вскочил.
Потрёпанный старый дневник, который, видимо, совсем недавно оттёрли от пыли. Несмотря на его обычность, мне кажется, именно в таких хранят самые страшные секреты.
Я уселся в кресле лекаря, вспоминая, как ещё год назад я читал в тихой и приятной компании Анны. Да, там не было такого напряжения и умопомрачительного драйва, но всем нам нужно иногда заземляться.
Дневник начинался, как и положено, с почерка пятилетнего и текста в стиле «заметка №1» и так далее. Он вначале записывал своих пациентов и наблюдения их болезней. Получается, обычный рабочий дневник. В нём так же было несколько закладок, на которых находились пометки о пациентах и их выздоровлении, а так же печальные заметки о гибели. Хорошо, что их было куда меньше.
Я начал листать дальше, но в какой-то момент меня встретили пустые белые страницы.
— Не может быть, что это и правда просто рабочие заметки.
Смирившись, я уже думал закрыть его и аккуратно вернуть всё на место, но мне в глаза бросилась капля чернил на, казалось бы, пустой странице. Я всё же решил домотать до конца — и как же я оказался прав.
Прямо в середине, между концом исписанных листов и концом дневника, было маленькое вложение, коряво написанное кем-то уставшим:
«Моя дочь вернулась, но она уже не человек.Проклятие и правда полностью захватило её.Я обязан помочь, ведь я лекарь.Правда, она говорит о страшных вещах. Она хочет найти брата и сестрёнку, забрать их с собой и принести деревню в жертву Кармелоту.Я не могу повлиять на неё, она не слушает. В её голове будто и нет моей дочери, от неё осталась лишь изуродованная оболочка».
В глазах на секунду потемнело. Неужели все наши теории — правда? Абсолютно всё мы угадали: он работает с Губрой из леса. Это его дочь, и теперь деревню хотят принести в жертву. А слова про брата и сестрёнку означают, что в деревне, кроме Авроры, есть ещё один проклятый ребёнок. Найти его будет той ещё задачкой. На следующей странице была ещё одна памятка, залитая высохшими слезами:
«Она заставила меня.Я не хотел его убивать. Я думал, он выкопает ров, и мы его отпустим.Она снова обманула меня. Я уже не понимаю, чему верить.Осталось впустить её в деревню».
Твою же мать... Надо срочно бежать к Бель. У меня катастрофически мало времени. Я даже не знаю, когда он сделал данную памятку, а значит, это может быть даже сейчас.
Я нервно побежал по комнате, уже в открытую пиная всё, что было вокруг.
Аврора — надо её забрать. Ей нельзя здесь оставаться. Я даже не понимаю, что мне... Ай, да плевать.
Я помог подняться бессознательной Авроре, быстро надел на неё свой плащ. Подняв её на руки, я сразу подогнул колени от её тяжести, а она же начала плакать:
— Б-больно... мне больно... — её голос был всё громче.
— Прошу, потерпи. Ты в большой опасности. Прошу тебя, Аврора. — на глазах от нервов выступили слёзы.
Я выхватил меч из ножен и с ноги вышел из хижины.
Косой ливень обливал как из ведра. Я ничего не видел и даже не мог подсветить себе дорогу. Туман сгущался в секунды. В какой-то момент я споткнулся, в последнюю секунду успев удержать Аврору.
— Ты узнал? — из тени показалась знакомая фигура.
Твою мать. Я убью его. Его единственный аргумент — у меня на руках.
— Подохни, ублюдок! — я рывком бросился на него с мечом.
Старик сбросил с себя плащ и выставил руки вперёд:
— Травяная стена!
Мой меч будто воткнулся в листья, я не смог разглядеть, что именно он создал, отпрыгивая назад. Мне нечего было противопоставить такому врагу один на один, и мне оставалось одно.
Бежать.