С момента, как Лия покинула наше поместье, минул год.
Этот год был самым худшим в моей памяти.
Первое время я тренировался сам с собой и иногда звал Анну, но это не приносило результатов.
Я не узнавал ничего нового и с каждым днем проводил на тренировочной площадке всё меньше времени, пока в один день не перестал ходить туда вовсе.
В библиотеке так же начали кончаться интересные книги.
Я прочитал всё, что мог, о мечах, магии и истории, и на полках остались лишь книги политические.
Я пытался начать читать и их, но это вызывало у меня какое-то внутреннее отторжение.
Книги были безумно скучными.
Там лишь говорилось о том, какой граф полюбил какую герцогиню и как после их обоих казнили за такие браки.
В общем, полный сюр.
Я больше всего ненавидел интриги, а как я понял после третьей книги, политика — это шестьдесят процентов интриг, два процента интересных войн и ситуаций, а остальное — мусор.
С каждой секундой мне казалось всё больше, что эти книги специально возвышают политиков, а граждан занижают.
Лично я никогда не видел, чтобы политики говорили, что крестьяне хуже них.
Понятно, что это было бы глупо: зачем кусать руку, которая тебя кормит?
Сегодня я проснулся очень рано.
На улице всё еще было темно, но спать я не хотел, ведь весь день так и пролежал в кровати, считая ворон.
Быстро одевшись в приличные вещи, я вышел из комнаты и побрел по коридорам в левый корпус.
Я решил поставить себе цель — узнать всё о нашем поместье.
Для начала нужно было изучить второй этаж, ведь он был ко мне ближе всего.
Всё, что я пока знаю: рядом с моей комнатой — комната с моей ванной, а после идет еще дверь, и я хочу узнать, что там.
Тихо пробравшись за дверь, я на цыпочках начал идти в сторону той двери.
В поместье была непроглядная тьма, и я сначала даже подумал о том, чтобы поджечь свой меч, но понятно было сразу, что идея глупая.
Дверь была на удивление ниже, чем мне казалось раньше.
Она была точь-в-точь как моя.
Я дернул за ручку, но она не поддалась.
Я дернул сильнее и не удержался на ногах.
С грохотом я покатился назад и ударился затылком о перила.
Голова страшно болела.
Сначала я подумал, что просто сильно ушибся, но сразу почувствовал, как по моей шее течет теплая струя.
В темноте невозможно было понять, что это, и я побежал в свою комнату, где горели настенные лампы.
— Ай... всё-таки кровь... — я смотрел на окровавленные руки.
Не понимая, что делать, я уже было пошел к лестнице, чтобы попросить помощи у Анны, но я понятия не имел, сколько времени, и с большим шансом она давно спала.
Снова вернувшись в комнату, я мечом отрезал себе рукав и перемотал им голову.
Сев на кровать, я решил подождать, когда кровь остановится.
Спустя несколько минут у меня закружилась голова, и я решил проверить: кровь всё так же ручьем лилась на шею.
В этот момент мне стало не на шутку страшно.
Я помню, как Лия рассказывала о том, что большинство воинов погибали в битвах именно от потери крови, а я, похоже, умру от потери крови не в битве, а сидя на кровати, и всё из-за желания посмотреть, что за дверью.
В момент, когда в глазах начало темнеть, а я уже смирился со своей гибелью, в дверь постучали.
Когда она открылась, я ожидал увидеть Анну, что, словно рыцарь на белом коне, спасет меня в последний миг, но там была не Анна.
Шарлотта, увидев лужу крови на подушке, где я лежал, сразу подбежала ко мне.
— Господин?... В-вы что вообще натворили здесь!? О боже, о боже, о боже...
Шарлотта стянула с моей головы повязку и тут же начала лечить рану магией.
Её кудрявые волосы всегда мне нравились, но сама Шарлотта меня пугала.
Ещё в детстве я узнал, что она на дух не переносит знать.
Узнал я это тогда, когда мой отец её строго отчитал за разбитый сервиз, что нам подарила моя бабушка Изольда.
Шарлотта виновато кивала головой, смотря в пол, но как только отец ушел, Шарлотта, не зная, что я там, повернула голову в мою сторону, и на её лице было лицо крайнего раздражения.
После этого случая я стал обходить её стороной, а она же даже не собиралась объяснять ту ситуацию, и мы так и были в натянутых отношениях, пока в один день моя матушка не сделала её ответственной за мои наряды.
Вот что-что, но вкус Шарлотты уважали все в поместье.
Не смотря на своё происхождение, она прекрасно знала теорию цвета и сочетания.
Каждый наряд, что собирала она, после расхваливали, и матушка с отцом никогда не упускали шанса похвастать, какая у них талантливая служанка.
Шарлотта же не очень любила такие комплименты.
Сейчас же она с глазами, полными паники, лечила мою рану и шептала:
— Вот нет бы пойти попросить помощи, надо умирать в одиночестве...
Я посмотрел на неё.
В этот момент я уже почти ничего не понимал — то ли от страха, то ли от потери крови, я совсем перестал соображать, но она показалась мне заботливой в этот момент, хотя раньше я никогда не видел её такой.
После того как залечила мою рану, она сразу убежала из комнаты.
В этот момент я тихо встал и начал осматривать комнату, понимая, почему у Шарлотты была такая реакция.
На полу и подушке были лужи крови, в комнате стоял неприятный металлический запах, и в общем вид был такой, как будто здесь убили человека.
И это была бы правда, но Шарлотта спасла меня.
Она вернулась в комнату с ведром, тряпкой и новым бельём.
Я отошёл к столу, и она начала убираться.
Я сидел тихо, но от скуки или злости Шарлотта завязала беседу.
— Что произошло, господин? — она кинула на меня мимолетный взгляд.
Я занервничал и начал думать, насколько глупо прозвучит то, что я скажу:
— Ну, я проснулся пораньше и решил посмотреть, что за дверью, которая к югу от моей. Вот она была заперта, и я улетел в перила.
Шарлотта сначала выглядела невозмутимо, но с каждой секундой она всё больше краснела, и в какой-то момент она не выдержала, начав смеяться.
— Что смешного? Я чуть не умер! — меня это задело.
— Извините, господин, но, видимо, Анна вам не объяснила, что такое чрезвычайная ситуация. Когда вы получаете травму, вы сразу должны направиться в корпус служанок, чтобы там вам оказали помощь.
— Откуда я мог знать?
— Ну, ситуация всё равно забавная, особенно если знать, что за дверью всего лишь зал совещаний, где стоит длинный стол и несколько стульев. Вот и весь секрет.
Шарлотта снова начала смеяться.
Закончив уборку, Шарлотта встала рядом с кроватью, а я сел на неё, и мы начали общаться.
Все разговоры были будничными и скорее деловыми.
Особенно мы обсуждали последние новости, и я узнал, что Шарлотта со всеми служанками так же смотрела на мою с Лией дуэль.
Мы говорили уже какое-то время, и я всё не мог понять одну вещь, поэтому решил спросить прямо.
— Шарлотта, а почему вы не сядете на кровать?
— Мне нельзя, — ответ был тактичным и будто заученным. — В отличие от Анны, я не имею особых условий проживания и таких прав, как она.
— Но это глупо. Я же, наоборот, хочу, чтобы ты села. Почему же нельзя?
— Это правило этикета, — продолжила спокойно говорить Шарлотта. — Я могу сесть только если это будет ваш приказ.
«Что за вздор? Почему я не могу просто дать ей сесть? Для чего этот приказ и обозначение, что я лучше неё? Это показательно и невежливо. Она моя подруга и она равна мне. Я не собираюсь общаться с ней в таком тоне».
— Я не буду тебе приказывать. Если ты хочешь, можешь сесть, и тебе не нужно ждать моего разрешения.
Шарлотта вдруг мягко улыбнулась, и я увидел в её глазах что-то необычное, будто в них на мгновенье зажгли свет.
Она поклонилась и, быстро бросив: «Мне пора», — ушла из комнаты, оставив меня одного.
Следующие несколько дней я начал повсюду бродить за Шарлоттой.
Это было идеально ещё потому, что Анна уехала из поместья с родителями на несколько дней.
Мне не поставили новую личную служанку, как я понимаю, потому что мне уже не пять лет и я могу сам ходить по дому.
После того как я чуть не убился о перила, родители провели мне полную экскурсию, и я узнал всё о моём поместье, что оказалось скучным.
На втором этаже были моя комната, комната родителей и Анны, а так же балкон, зал совещаний, две ванны и куча гостевых комнат.
На первом этаже была трапезная, корпус служанок, где были общие комнаты, прачечные и кухни.
В правом крыле же был огромный коридор с лестницей на второй этаж.
Раньше мне казалось, что я живу в каком-то огромном здании, где легко запутаться, но после того, как мне всё показали, эта иллюзия быстро пропала.
Шарлотта, как я узнал, была самой обычной служанкой.
Всё, что её отличало от остальных, это то, что она курировала мои наряды.
В остальном она постоянно работала, и нам почти не удавалось поговорить.
Я не переставал делать попытки, но в основном я просто смотрел, как она драит полы или поливает цветы.
Думаю, в какой-то момент я ей знатно осточертел.
— Слушай, господин, давай я закончу с уборкой и мы обязательно поговорим, хорошо? — раздражённо буркнула она.
Я сразу понял, что это её способ избавиться от меня как можно скорее, и у неё получилось бы, будь я обычным ребёнком, но я сразу понял это и решил настаивать:
— А давай я тебе помогу? — уверенно сказал я.
Шарлотта закатила глаза, стиснув зубы, но вдруг в её глазах мелькнул азарт.
Я это знал — ведь то же было в глазах Анны, когда я говорил про дуэль.
— Давай, — вдруг сказала Шарлотта. — Ты убираешь за меня, а я говорю с тобой.
Сзади сразу подбежала одна из служанок по имени Грета.
Она сразу начала шептать что-то Шарлотте, но та была невозмутима.
— Ну, его родителей здесь нет, а он же некому не расскажет, правда? — она бросила на меня пристальный взгляд.
Я кивнул, и мне протянули швабру.
Уборка оказалась просто тяжеленым трудом.
Сначала всё было супер: я просто водил шваброй, убирая пыль и делая кафельный пол блестящим, но Шарлотта постоянно говорила мне тереть тщательнее и по нескольку раз проходить одни и те же места.
Я сначала с охотой выполнял её поручения, но в какой-то момент она начала активно разговаривать.
Она обсуждала погоду и все различные мелочи.
Я пытался сосредоточиться на уборке, но она постоянно отвлекала меня разговорами, а после издевательски указывала на недочеты в уборке.
Я так разозлился, что хотел метнуть в неё швабру, но сдержался, понимая, что она всего лишь хочет показать, как я выгляжу со стороны, и это было абсолютно справедливо.
Я закончил мыть полы в трапезной, и Шарлотта, забрав швабру, абсолютно спокойно сказала:
— Ну что, теперь пошли мыть ванные?
«Только не это...»
Я так устал намывать этот зал, что новость о том, что работы еще много, меня просто втоптала.
Шарлотта же начала улыбаться и прошла вперед.
— Пойдём, господин, там работа лёгкая, можем пообщаться.
Обрадовавшись, я побежал за ней, предвкушая то, что наконец-то мне не будет скучно.
«Хотя, мне всё это время не было скучно. Да, я работал, но это было довольно занятно, и время за общением в работе шло куда быстрее, чем лежа в постели».
В ванной Шарлотта начала протирать полы, а я, как и было обещано, наконец мог с ней поговорить.
— Слушай, Шарлотта. У меня из головы всё не уходят мысли о словах Кэрона, о «золотой клетке». Почему-то я всё не могу понять, что точно он имел в виду, а Лия не дала ему договорить. Мне всё кажется, что он говорил про моё будущее. Ведь до того момента, когда я смогу уйти в академию меча, еще семь лет.
Шарлотта оглянулась на меня и посмотрела мне в глаза:
— Если ты хочешь уйти сегодня или завтра, никто не имеет права тебе запрещать. Тем более ты не крестьянин, так что у тебя воли в два раза больше должно быть. Ты же хочешь уйти?
«Я хочу уйти? Не знаю. Здесь хорошо: Анна, матушка, отец и остальные... Мне нравится, но я будто застрял, и это поместье не даёт мне идти вперёд».
— Не могу сказать...
— Слушай, если ты не знаешь, хорошо тебе или плохо, это значит, что тебе нужно уйти. На год-два, чтобы понять это. Лишь через изменения ты это сможешь понять.
«Верно, хорошая мысль. Правда, я пока не знаю, как это воплотить».
— А ты, Шарлотта?
— Что я?
— Ты хотела бы уйти?
Она задумчиво подняла голову и тут же снова посмотрела на меня:
— Нет, не хотела бы. Меня всё устраивает.
Это были самые неожиданные слова.
Я всегда думал, что ей здесь не нравится, но в её глазах — уверенность в том, что она говорит.
А значит, лишь я живу с желанием что-то поменять, но всё еще не понимаю, хорошо это или плохо.