Прошло ровно 14 месяцев и 22 дня. Дела обстоят куда хуже, чем можно было себе представить тогда.
Очевидно, что сейчас я уже не в той кондиции, какой был давным-давно в Моне. Минул целый год, мне уже 10 лет, и я даже представить себе не мог, что пропущу целый год в узком пустынном горлышке.
В итоге то, что весь наш отряд жив и вроде здоров, — тысячи мелочей, сыгравших свою роль. Отравление, которое было получено нами за это время, может убить несколько тысяч здоровых человек, не говоря уже о детях.
Факторы нашей удачи таковы: я и Аврора — проклятые Губры, у нас иммунитет очевидно выше, чем у обычного человека. Бель была готова к такому происшествию, и она чувствует себя отлично. А Ник... он вообще странный: вроде обычный, а вроде пожирает тухлое мясо и не жиреет. Он выглядит лучше всех нас вместе взятых, будто его с нами и не было. Хотя я плевать на это хотел.
Наши будни страданий сменились буднями скучания. В конечном итоге я с Авророй помирился. Ну как, выбора просто нет: когда выберемся, конфликт вспыхнет с новой силой.
Мы продолжаем есть тухлятину, пить из озера, а яма для отходов достигла отметки глубины в 112 метров, не меньше. Она широкая, около 7 на 7 метров. В общем, живём не тужим, так сказать.
Однажды от отчаяния мы для веселья написали книгу. Все мы писали её по очереди, даже Дагонский согласился присоединиться. Мы написали повесть о замке и его жене-реке. Длинная, как наше заточение, скучная, как наши будни, и красивая, как виды, что мы наблюдаем. История.
По воле судьбы концовка досталась мне, и я решил выплеснуть свою злость на бумагу. Я разрушил замок осадными орудиями и залил реку грязью и кровью воинов, что штурмовали замок. Я сохранил записи и после пойду в редакцию. Люди должны увидеть сие творение заточённых.
На самом деле я смирился. Помню, читал в детстве одну занимательную книгу. Называлась она то ли «10 вопросов судьбы», то ли «10 вопросов, на которые мы должны ответить». Там автор подробно описывал свою жизнь.
Он начинал в грязи, в старой церкви, где был конюхом. Однажды он сорвался и зарубил топором священника, за что его посадили в темницу и приговорили к смерти.
Уже в темнице он познакомился со старым дьяком, который изнасиловал девушку, что просила его помочь ей спрятаться от дождя. Дьяк рассказал ему о том, что он видел во сне Бога, и Бог сказал ему: «Ты моё дитя, ты пересёк черту, которую не мог. Отныне ты никто в моих очах, отныне ты изгнан, пока не ответишь на 10 вопросов».
Дьяк смог отгадать четыре вопроса и дать ответ на один. Первым вопросом было «Что есть жизнь?», вторым — «Что есть я?», третьим — «Что есть они?», четвёртым — «Что есть Бог?». Дьяк дал ответ на первый вопрос, и ответом было смирение: жизнь есть смирение.
Когда дьяк произнёс эти слова, автору вдруг стало легко, и он понял: я есть жизнь, и жизнь моя есть смирение пред господом Богом. Он смирился со смертью и даже помирился с дочерью того священника.
Об этом узнал судья, что выдал ему смертный приговор, и он смягчился, увидев блаженные слезы девушки. Судья решил пощадить автора и вместо казни изгнал его на север.
Автор прибыл туда и начал писать книгу и задавать вопросы. Он задавал и задавал, пока не нашёл оставшиеся 6 вопросов Бога. Пятым вопросом был «Что есть любовь?», шестым — «Что есть прощение?», седьмым — «Что есть смерть?», восьмым — «Что есть судьба?», девятым — «Что есть цветы?» и десятым — «Что есть дитя?».
Автор в спешке и радости отправил письмо с вопросами дьяку, но когда они дошли до него, его голова лежала на площади, и в неё плевали люди. Автор закончил книгу словами: «Вы есть то, что вы творите, и пока творите вы зло, зло будет близко; пока творите добро, оно всегда будет рядом, но никогда не вмешается; но если вы будете во смирении, оно не даст вам сгинуть в свете и тьме».
Я читал её перед сном, и она впилась в мою голову, но я не придал ей значения, пока не оказался здесь. Мне вдруг пришло осознание: я смог дать ответ на все 10 вопросов одним ответом. Я считаю, что ответ на все вопросы — «Бог». Таков ответ, по моему мнению. Он породил всё, и мы все его творения, и всё вокруг — его творение.
Да, я тоже умею красиво думать. Я бы даже сказал, я теперь на процентов 6 философ. Было время подумать, и я подумал.
Теперь, когда мы выйдем отсюда, закончим с Ником и наконец доберёмся в церковь Святой, я приму религию святого Лона. Я осознал: Бог нужен всем, даже тем, кто говорит обратное.
Сейчас вечер, все уже спят, а я сижу на холме и печалюсь от собственных мыслей. В голове кружится страх, а смирение, словно рыцарь, отбивает его мечом.
Правда, если я не выберусь живым, если не смогу достичь своих целей, то чего в принципе стоила моя жизнь? Эти 10 лет, они разве были ценны, они были важны? Я изменил хоть что-то? Надеюсь, да, но я никогда этого не узнаю.
С шумом песка ко мне поднялась Бель. Она присела рядом и крепко обняла меня. Я не знаю, что ей сказать, даже не думаю ни о чём. Бель чувствует, что меня гложет эта ситуация, и знает, как помочь.
Её объятия стали неотъемлемой частью моей жизни в этой буре. Она всегда рядом со мной, помогает, поддерживает и пытается вновь разжечь во мне пламя мотивации. Из-за мыслей я стал как старик разговаривать, даже в голове. Не хотелось бы, чтобы меня увидели таким в Вонаре, а значит, нужно приходить в себя.
Мы спустились вниз и легли спать. Ночь была тихой и спокойной. Как и всегда, как и всё время.
Сквозь сон я почувствовал лёгкое дуновение ветра. Стоп... Что? Ветер? Его не должно быть в буре. Я мгновенно открыл глаза, и тут же в них потемнело. Давление резко поднялось.
Я видел далёкие пустыни, я видел горы и свободные дюны на десятки километров вокруг. Я видел это. Это не мираж, это не моё воображение, которое готово на всё, чтобы покинуть кошмар длиной в год. МЫ ВЫБРАЛИСЬ!
Я тут же начал будить остальных. Аврора начала вопить, прыгая туда-сюда. Силы быстро покинули её, но она продолжала кричать, сажая голос. Бель просто улыбнулась, ничего не сказав. А Ник... наш Ник.
Моя радость была недолгой. Я был совсем без настроения, и даже такая победа уже не могла вернуть меня в норму так быстро.
Долго не думая, мы собрали лагерь, закопали яму и двинулись в Вонар. Он был всё ещё не близко, в неделе пути, но по сравнению с годом всё казалось такой мелочью, на которую не хочется обращать внимания.
В пути пришлось ещё немного поесть тухлого мяса монстров. Мы привыкли, так что жалоб не было. Все монстры были слабы и не казались преградой, хотя в начале нашего пустынного пути я думал иначе и предполагал, что они нам много хлопот составят.
Несмотря на самые грустные прогнозы, мы достигли города всего за четыре дня. Мы шли просто в бешеном темпе, не делая остановок, кроме привалов на ночлег. Удивительно, что вообще смогли выдержать такой марафон, ещё и после года в заточении.
Я уже немного пришёл в себя, свободный воздух быстро отрезвляет. Дни, проведённые в буре, уже кажутся страшным сном.
Город Вонар. Как же я рад. Знаменитый своими изделиями порт для странников. Его построили семьсот лет назад. Два друга возвели здесь точку для караванов, которые шли на запад, а после сюда начали сходиться люди из пустыни.
Всего за три года город разросся и стал официально третьим по величине во всей Эрборонике. Теперь здесь кипит жизнь, и слава Лону, мы стали её частью.
Первым делом мы заселились в гостиницу и как следует помылись. Когда мы вошли внутрь, хозяин упал в обморок, как он потом выразился, «от смрада». Мы это проигнорировали, так как я, к примеру, больше не различаю запах рвоты вообще.
Хотя я поспешил: выйдя из ванны, я невзначай принюхался, и меня стошнило. Вонь от наших вещей была и вправду страшной. Пришлось все мои вещи выкинуть, кроме, разумеется, плаща и шарфа. Их я застирал лично. Шарф даже перестал пованивать, а вот плащ... ну, немного.
На следующий день мы с Бель решили отправиться сначала на рынок, а после в гильдию наёмников, ведь там, как и обещала Эдна, мы должны были вновь увидеться. Или я неправильно помню, но зайти, думаю, стоит.
Выбор на рынок был, кстати, неспроста. Это место славится своими интересными вещицами. Так же там я сплавлю вино, которое было семилетним, а теперь оно восьмилетнее. Инвестиция от бури. Ещё обёртки от шоколада, их я тоже не забыл.
Толпы людей шли в обе стороны. Рынок представлял из себя прямую дорогу, по обе стороны которой были лавки, из которых зазывалы показывали товар. Меня сразу заинтересовала девушка в восточных одеждах. Она показывала на камни и кричала, что они помогают в магии.
— Ну, сколько за этот оникс? — я сразу решил спросить цену.
— 6 золотых и ваш шарф, — довольно дерзко ответила торговка. — Ещё бы в рабство тебя взяла, тогда бы и камень при мне остался.
— Чего? — Я достал меч из ножен и направил его на торговку. Бель на удивление не вмешалась, она в принципе сегодня была довольно спокойной и тихой. — Повтори свои слова! Если считать умеешь, я отрежу тебе два пальца вместо пяти!
Торговка вжалась в свою накидку и скрылась за ширмой.
Начало дня меня просто изумляет. Меня сейчас выведет вообще любая мелочь, а это... это не мелочь. Я не готов терпеть. Моя единственная жизнь пройдёт идеально, и более в ней не будет места терпению.
С силой пнув деревяшку, я разрушил хлипкую стойку на двух гвоздях, и драгоценные камни посыпались на землю. Тут же десятки людей, словно голуби на хлеб, сбежались, собирая камни за пазуху. Торговка, выглядывая, крестилась, крича на меня.
Я снова почувствовал боль в шее и тут же прикрыл её. Сам не заметил, как метка просочилась. Наверное, эта дама последний раз торгует в Вонаре.
Сквозь крики толпы я услышал, как Бель зовёт меня:
— Лиам, послушай. Лучше сейчас вообще не светись, потом объясню, или сам поймёшь. Ну, в общем, не отсвечивай, хорошо!?
— Да без проблем, ты сама видела. Терпеть такое я не намерен! — прокричал в ответ я.
Бель кивнула и, прихватив меня за рукав, потащила дальше.
Мы отошли достаточно далеко от того места, где были, и меня остановил мужчина с длинной ухоженной бородой. По характерному запаху я сразу понял, что он винодел.
— Мальчик, а что за вино ты держишь в руках? — он с интересом заглядывался на кувшин.
Я гордо повернулся к нему, демонстрируя товар:
— Это Ансмер-Нерона восьмилетней выдержки, так сказать, эксклюзив.
Торговец посмотрел на меня дикими глазами, он буквально впился руками в кувшин:
— Не может того быть! Последнюю партию забрали Драковсады на фронт. Откуда такое золото?
— Мне его год назад на день рождения подарили.
Торговец почесал бороду и уселся в удобное пышное кресло:
— Па-ла-чу за это вино тебе семьсот золотых и своего верблюда, на двух горбах. — Он показал пальцами число, от которого я даже удивился.
— Почему так дорого? Оно стоит не больше шестидесяти серебряных. Неужели обманываешь, дядя?
— Ни в коем случае, ты чего, мальчик. Да чтобы я и обманул — никогда. Просто это такая редкость, что ни одно золотое ожерелье и рядом с ним не стоит.
— Не-а, так не пойдёт. Сто серебряных — и по рукам. Ни тебе, ни мне.
Я не знаю, что несу, но не могу у такого хорошего на вид человека забирать столько денег за вино.
— Да что ты несёшь, мальчик? Никогда я не приму такую невыгодную сделку. Как же моя честь, о ней ты подумал? Сорок золотых, не меньше, мальчик, не меньше!
— Тьфу, по рукам!
Мы и правда пожали руки, и я передал ему кувшин. Мне казалось до последнего, что он меня обманет и скроется, но он и правда достал огромный кошель и, насчитав сорок золотых монет, протянул их мне.
— Удачи тебе! — крикнул мне вслед торговец.
Мы прошли дальше и остановились у одной из лавок с фруктами.
— Ну как, Бель? Нормально я сторговался, или надо было брать всё?
Бель посмотрела на меня, и её взгляд молча говорил мне тысячи скверных слов:
— Твоё дело, Лиам, но ты и правда не от мира сего, — сухо ответила Бель, смотря на сорок монет широко открытыми глазами.
Она улыбалась одной стороной рта, что как бы немо кричало: «САРКАЗМ!» Не знаю как ей, но мне всё понравилось. Я это вино бесплатно получил, так ещё и продал так дорого. Вообще минусов нет. А в чужой карман лезть — последнее дело для паладина.
— Послушай, тогда плевать на эти обёртки, давай сразу в гильдию наёмников.
— Хорошо, только ускоримся, иначе я здесь и усну.
— Без проблем, — сказал я, ускоряя шаг.
До гильдии мы добрались сравнительно быстро. Она стояла рядом с рынком, на северной стороне.
Внутри была толпа. Кучи огромных мужиков со шрамами и мечами наперевес обожали Бель взглядом, отпуская всевозможные похабные шутки. Я пару раз посмотрел на неё, проверяя, как она.
На моё удивление, она буквально купалась в лучах минутной славы. Знает ли она, что слава отрицательная, или нет, не могу сказать, но главное — она довольна.
Я в итоге вспомнил, что Эдна говорила не о том, что будет здесь лично, а о том, что здесь можно сплавить Ника. Это мне не нужно, так что сверю показатели, доложусь начальнице и уйду со спокойной душой.
Посреди зала стоял стол, который был один в один стол Эдны в палатке. Ох, ностальгия берёт. Это было почти два года назад. Время вне поместья буквально летит.
За столом сидела молодая на вид девушка. У неё были яркие зелёные волосы, а броня была в паре мест, всё остальное было просто обтягивающим комбинезоном.
— Здравствуйте, — я сразу обратился к ней.
— Здравствуйте, наёмник. Я Ариэль Гостомская, член отряда волка. Ваши предложения будут записаны на бумагу и отправлены выше, если вы интересуетесь работой. Вам к другому столу. А если вам нужна информация по работе, скажите своё имя и фамилию, желательно. — Как заведённая протараторила Ариэль.
— Кхм-кхм. Я Лиам Укерфельд. Пришёл доложиться.
— Лиам Укер... — Наступило молчание. Девушка молча осмотрела меня взглядом. — ДА, Лиам, для вас есть письма. — Она потянулась под стол и достала огромный ящик. Не знал, что наёмникам так часто пишут. — Вот все письма, отправленные вам. До свидания.
Мне? Все эти письма. Здесь их десятки. Кто мог отправить такое количество, а главное — зачем?
Не имея большего выбора, я забрал письма со стола и сел за столик уже в зале, где было меньше всего глаз. Бель продолжала молча смотреть на меня, а значит, она знает, чьи это письма, и по её взгляду я предвкушаю худшее.
— О, хоть по дате разложили, слава Лону.
— И в смуту, и в радость, — ответила Бель.
Я молча кивнул, видимо, это фраза из церкви. Так, не отвлекаюсь, нужно посмотреть письма. Отправитель... Георг... Папа, это его печать.
Первые письма были очень тревожными. В них отец писал о том, что я нужен ему в Боне, о том, что ему очень важно моё присутствие, и что он готов лично молить меня о прощении.
После шли письма, в которых он рассказывал о делах в доме. Он говорил, что мама совсем исхудала без меня, ничего не ест, а Анна даже повторила мой путь, но, не найдя меня в Вонаре, а вернее, потеряв мой след в пустыне, она вернулась в Бону ни с чем.
А вот следующие письма ввергли меня в полный шок. Я даже не знаю, как теперь поступить, что будет правильным. Я только выбрался из смертельной ловушки, а вместо спокойствия узнаю о том... что в стране уже почти 5 месяцев гремит жестокая война.
Аланзея напала на Бонику и Кэрию одновременно. Она захватила несколько важных точек и теперь угрожает королю. Отец так же отправился на войну и теперь молит меня встретиться с ним в Доумаге, городе, где сейчас обосновалась армия Кэрии, в которой находится папа.
Сука... Я так не хочу возвращаться, я так не хочу слышать про войну. Я так не хочу...
С силой долбанув по столу, я разорвал все письма в клочья. Бель поспешила встать, но я взглядом остановил её. Мне нужно побыть одному, мне нужно всё обдумать.
На улице всё больше людей тыкали в меня пальцем. Оказывается, пока я страдал в буре, отец навёл все справки, и тётя Бель сдала меня с потрохами.
Я не виню её, но именно из-за неё в меня впиваются взгляды всех прохожих. Они все знают про 7000 золотых и думают, стою ли я того. На самом деле сзади идёт Бель, так что мне ничего не угрожает. Я так понимаю, она навела справки в церкви и знала всё ещё давно, просто не спешила меня огорчать, и правильно сделала.
Зайдя в ближайший бар, который назывался «Журавлиные трели», я уселся за крайний стол у окна. Ко мне подошёл официант, но я сказал, что просто хочу посидеть.
В мыслях я совсем не заметил, как ко мне подсела фигура. Огромный в рост мужчина, смотрящий прямо на меня, смотрящий мне прямо в душу.