Мы двинулись на север, оставив позади портовый город. Первые дни пути были относительно спокойными.
Мы шли, восстанавливая силы, и я понемногу обучал Таллу основам скрытного передвижения и маскировки маны. Она схватывала на лету, и её природная ловкость делала из неё весьма способную ученицу.
Горжусь ей, в какой-то степени. Впрочем, я и сам не пренебрегал тренировками вкупе с постоянными сражениями против монстров или иногда встречающихся одиноких роботов.
На четвёртый день мы достигли необычного каньона. Он представлял собой глубокое ущелье, стены которого были из металла, словно сюда долгое время сбрасывали обломки механизмов и те слились с землёй. Воздух звенел от тихого гудения, исходящего откуда-то снизу.
Здесь мы столкнулись с новым видом роботов. Целая стая механических пауков размером с крупную собаку. Они в миг окружили нас, двигаясь с пугающей синхронностью.
— Не дай им напрыгнуть сверху! — крикнул я, создавая веер огненных шаров. Пауки отскакивали назад от того, что их металлические покрытия обугливалась — но этого было недостаточно.
Талла, не теряя времени, обрушила на ближайших врагов сконцентрированный поток воды, сбивая их со скал...
Сильные удары о землю вкупе с остальными повреждениями ранее на этот раз стали для них фатальными...
Обойдя каньон, мы вышли к виду, от которого у меня на мгновение перехватило дыхание. Впереди, уходя за горизонт, тянулась белая стена.
Постапокалиптический ландшафт резко обрывался, упираясь в этот безупречный барьер.
Империя Бестадор. С высоты мы видели крошечные фигурки патрульных.
— Похоже, они не ищут новых земель. Вместо этого просто отгородились от того, что осталось, — заметила Талла.
Мы дали широкий крюк, чтобы не попасться на глаза жителям Империи, потратив на это ещё два дня сверху, и наконец достигли долины, о которой говорил хозяин таверны.
Она лежала внизу, как изумруд, вправленный в оправу серых скал. Зелёные луга, тёмная полоса леса, серебристая нить реки. В центре, на невысоком холме, виднелись руины. Видимо, раньше здесь жили люди.
Это был оазис, не тронутый скверной, не тронутый наслоениями миров. Однако вряд ли роботы обошли бы это место стороной. Монстры ладно, но те бы с радостью воспользовались возможностью занять это место.
Не так давно я заметил, что роботы, как и любые другие механизмы, всё же обладают собственным мышлением и осознанием — просто не всегда действуют как-либо против запрограмированной системы.
Но все их действия направлены на захват территорий жителей этого мира и уничтожение всех обитателей. Методами не скупятся...
И действительно — сверху это было видно, но по долине кое-где прогуливались самые разные роботы. При усилении зрения маной они были прямо как на ладони, несмотря на сотни метров расстояния.
— Гуманоидные роботы, в основном, да? Не самый худших исход.
Мы провели в укрытии почти сутки, наблюдая за ними. Роботы просто ходили туда-сюда, изредка уничтожая попадающих сюда монстров.
Решив рискнуть, ночью мы предприняли вылазку.
— Неизвестно, способны ли механизмы ощущать ману, но на всякий случай подавляй её.
Тем самым, стало возможным изучить местность и врагов.
◇◇◇
На следующее утро мы смотрели на долину с безопасного расстояния.
— Врагов много, — заключила Талла. — Сможем ли избавиться от них всех?
— Да. Это идеальное место, — сказал я, глядя на руины. — Заброшенный форт, который можно укрепить. Земля, на которой можно выращивать пищу. Хорошая вода. Только роботы... Но их можно уничтожить.
В конце концов мы остались и следующие полторы недели превратились в однообразный кошмар. Мы стали истреблять роботов повсеместно в долине. Я заметил, что больше никто сюда не входит — значит, избавившись от этих, какое-то время здесь будет спокойно.
Днём мы в основном находились в укрытиях, наблюдая за роботами... Изредка вступая в сражения. И уже ночью работали.
Я использовал «Бамор Вести», чтобы заглушить звук наших шагов. Далее Талла с помощью тонких струй воды сбивала с ног замыкающих в группе. Падая, те издавали глухой лязг, заставляя остальных оборачиваться — прямо на летящие в тишине мои огненные копья. Мы редко вступали в открытый бой, экономя силы и всегда нанося удар из засады, после чего растворялись в темноте, пока оставшиеся роботы беспорядочно исследовали местность.
Иногда приходилось иметь дело с одиночными разведчиками. Тогда в ход шли цепи сковывавшие механизмы на несколько секунд, которых хватало, чтобы я в упор швырнул в его подобие глаз сгусток пламени.
Металл плавился и робот замирал, прежде чем рассыпаться в груду безжизненного хлама. Это их слабое место — как я выяснил.
С каждым днём противников становилось всё меньше. Роботы, лишённые, казалось бы, всяких эмоций, стали действовать осторожнее, сбиваясь в более крупные группы. Но это лишь делало их удобной мишенью для моего «Бастиона».
Огромные чёрные цепи обвивали их тела, вслед за чем просто-напросто раздавливали те голой силой.
А на сбежавших Талла обрушивала ливень из плотных сфер воды, выводя тех из строя. После чего я добивал.
Когда спустя десять дней мы в последний раз прочесали долину, она была пуста. Лишь обгорелые, искорёженные и проржавевшие останки напоминали о бывших хозяевах этого места. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и журчанием ручья, была умиротворяющей.
Мы молча стояли на краю леса, глядя на залитую утренним солнцем зелень. Цена была высока — мы оба были на грани истощения, а мои запасы маны восстанавливались мучительно медленно. Но цель была достигнута.
◇◇◇
Дорога обратно в «Последний Приют» заняла меньше времени, но с каждым шагом тревога нарастала. И она оказалась не напрасной.
Частокол города был во многих местах повален или обуглен. В воздухе отчётливо витал запах смерти. У ворот нас не остановил никто — стражи попросту не было.
Улицы, не так давно до отвала забитые толпами беженцев, теперь были пустынны. Лишь изредка встречались одинокие фигуры, безучастно бредущие куда-то или сидящие у потухших костров с пустыми глазами.
Мы прямиком направились к тому, что служило главным зданием — полуразрушенному особняку с импровизированной крышей из шукр. Внутри, за грубым столом, сидели трое человек: двое, вероятно, старейшин и новый командир стражи — суровый мужчина с уже седыми волосами, сменивший Совина.
Увидев нас, они не особо удивились, но приняли.
— Город в упадке? — спросил я, желая как-то завязать разговор.
— Глупый вопрос.
— Верно. У меня есть хорошее предложение. Но для начала... Сколько сейчас здесь людей?
Кто-то вздохнул. Ни у кого не было сил подробно всё объяснять.
— Выжило меньше тысячи, — без предисловий хрипло сказал командир. — Голод и болезни. Неделю назад была ещё одна атака механизмов, которую мы едва отбили. Кажется, против нас сам мир.
Он тоже вздохнул.
Я не стал тратить время на соболезнования. Они здесь были бесполезны. Я сразу рассказал им о долине. О чистой воде и плодородной земле. О том, что мы очистили её от роботов. Говорил чётко, без прикрас, глядя прямо в их потухшие глаза.
— Это бред, — прошептал один из старейшин. — Идти такой толпой... И не близко, к тому же. Сколько там, около недели...? Много.
— Оставаться здесь — тем более самоубийство, — осторожно парировал я. — Здесь вас ждёт медленная, и, к тому же, мучительная смерть. Там же будет шанс выжить и начать с начала. Пусть даже один из ста.
Я дал им время на размышления, и они устроили недолгое совещание. Выбора у них, по сути, и не было.
В конце концов, решение было объявлено на главной площади, вернее, на том, что от неё осталось.
Когда я, выступая от имени Таллы, объявил о нашем решении, над толпой пронёсся испуганный гул. Но когда командир стражи, звали которого Горст, встал рядом со мной и хрипло сказал: «Я и мои ребята идём. Кто с нами?» — этот гул стих.
Люди были слишком слабы для долгих и опасных походов. Но наличие в качестве защитников сильных людей обнадёживало куда больше.
В конце концов... Исход был очевиден.
Они собрали свои жалкие пожитки за день и на следующее утро караван из нескольких сотен измождённых людей, охраняемых десятками таких же уставших стражников, потянулся из ворот «Последнего Приюта». Я смотрел, как они бредут, и чувствовал чудовищную тяжесть на своих плечах. Их жизни теперь были под моей ответственностью.
Перед тем как присоединиться к хвосту колонны, я на минуту свернул к холму за стеной. К простому камню с высеченным именем.
«Совин, — мысленно обратился я к нему. — Прости, что вернулся без его головы. Но я веду твоих людей в новое место. Надеюсь, там мы сможем построить то, что ты не успел защитить здесь».
Я положил на могилу камешек, который мне передали незнакомцы. Пришлось достать из колодца, что уж там... От него не было никакой пользы.
Затем я развернулся и пошёл догонять других, оставляя могилу друга смотреть на покинутый и медленно умирающий город.