Путь к долине стал для нас воистину сущим испытанием. Перемещение сотен источников маны привлекало окрестных монстров. Наш караван, растянувшийся по дороге, был для них словно лакомый кусочек, который каждый желал себе заполучить.
Атаки следовали одна за другой и им, казалось, не было конца. Стаи волков с металлической щетиной, гоблинообразные твари, вылезавшие из-под земли, и, что хуже всего, даже роботы, привлечённые общей активностью... Это было невыносимо.
Я не отдыхал от слова совсем. Даже сон стал роскошью, о которой нельзя было и мечтать. Пока Горст и его стражники отбивались от наземных атак, я метался по флангам колонны, сражаясь сразу в нескольких местах.
Как на самого сильного здесь, на меня была возложена наибольшая ответственность за жизни людей. К тому же, именно мы были теми, кто предложил эту идею. Нам и отвечать.
Огненные шары и копья в такие моменты были незаменимы. Я выпускал их с пугающей регулярностью, чувствуя, как мана выжимается из меня до последней капли, а потом медленно восстанавливается — только для того, чтобы быть вновь потраченной.
Но я вытягивал её из монстров, применяя Гройд Ван.
Талла была моими глазами за спиной и щитом для людей. Её водяные барьеры спасли не одну жизнь, когда с холмов на нас сыпались грады стрел или камней. Я могу на неё положиться в такие моменты...
«...помоги... так страшно...» — вдруг прошептал чей-то детский голосок у меня в ушах, когда я сносил очередным запущенным копьём голову гоблину, целившемуся в старушку чуть поодаль.
Я встряхнул головой, игнорируя его, и развернулся к новой угрозе — трём гуманоидным роботам, выходящим из лесной чащи. Нынешней магии больше не хватало, особенно против этих роботов. Нужно что-то новое. Масштабное, что ли...
Можеь, магия земли Каэла... Я никогда не пробовал повторить её, но сейчас было не время для сомнений. Маны в избытке, а вот физических и ментальных сил — нет.
Спустя несколько неудачных попыток, у меня всё же вышло. Удивительно, но воспроизвести его магию оказалось сложнее, чем заклинания двух из Героев.
Я опустил руки на землю, чувствуя холод, исходящий от неё.
— Земля, внемли зову моему, и стань стеной нерушимой! Терра Мурос!
Перед бегущими роботами вздыбился грунт и выросла настоящая каменная стена, грубая и прочная, высотой в два человеческих роста. Роботы ударились в неё, и с глухим стуком отскочили назад. Стена дрогнула. И тут же я услышал облегчённые вздохи людей позади меня.
«...предатель... все они предатели... убей его первым...»
Пока я переводил дух, опираясь на колено, в голове то и дело продолжали раздаваться навязчивые голоса.
Через день на нас напали летающие монстры, похожие на помесь стервятника и виверны. Огненные шары против них были неэффективны — те были слишком проворны.
Талла пыталась сбивать их струями воды, но не успевала за всеми. Может быть...
Попытки воссоздать это заклинание, на удивление, заняли больше времени, чем ожидалось, но меньше, чем на магию земли Каэла. Но, в конце концов, нет ничего невозможного.
Я вытянул руки в сторону.
— Воды мира, станьте щитом моим, сметите с небес угрозу! Аква Сцитум!
Вода взметнулась вверх, образуя над частью каравана огромный, правда тонкий, переливающийся купол. Монстры врезались в него и под давлением от воды на стенках падали на землю, где их добивала стража.
Судя по всему, вода течёт сверху вниз сильным потоком под давлением, так что попытки перейти через него могут вдавить тебя в землю.
Пусть это заклинание отняло ещё больше сил, но вид детей, смотрящих на меня с благодарностью, а не со страхом, стоил того.
«...мама, я не хочу умирать... сделай что-нибудь...» — плакал другой голос, когда я, уже шатаясь, тушил начавшийся в караване пожар.
Эьо безумие...
Мы шли, и с каждой отбитой атакой, с каждой спасённой жизнью, доверие ко мне и Талле росло. Люди смотрели на нас как на защитников... Как на... героев. Я ловил взгляды, полные надежды. И именно это было силой, которая заставляла меня подниматься снова и снова, даже когда тело горело от истощения, а в голове стоял оглушительный хор голосов.
В одну из редких минут затишья, глядя на ладони, я поймал себя на мысли, что чувствую несколько... иначе. Мана внутри стала плотнее и её объëмы увеличились. Да и магия давалась проще. Границы, что раньше казались непреодолимыми, теперь были передо мной.
Возможно, этот адский поход... приблизил меня к четвёртому рангу. Мысль была одновременно пугающей и окрыляющей.
По пути иногда нам попадались люди, тоже идущие к нейтральным землям. И мы с радостью принимали их к себе, если они того желали. Таким образом, жертвы были введены к минимуму, пусть они всё ещё и были.
Наконец, после, казалось, бесконечной дороги, впереди показались знакомые очертания. Зелёная долина ждала нас. Но чтобы достичь её, предстояло пройти последний, самый опасный участок.
◇◇◇
Финальный участок перед долиной был узким каньоном с крутыми склонами. Идеальное место для засады. Такие огромные перемещения не могут остаться незамеченными.
И, как я и предполагал, каньон не был пустым.
На гребнях скал в ожидании замерли не монстры, и даже не роботы, а люди. Оборванные, вооруженные самодельным оружием, с жадными глазами.
Мародёры? Вероятно, они самые. Те, кто выживал, отбирая последнее у таких, как мы. Эх, а я надеялся, что конец будет иным.
— Пропустите нас, — крикнул им Горст, выходя вперед. — Мы не ищем вражды. Мы идём к месту, где можно начать жизнь заново.
В ответ с вершины донесся хриплый смех.
— Оставьте припасы и скот! И мы, может быть, пропустим половину. Женщин и детей, например.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Нет. Этих не убедить словами.
«...дьявол... умри... убейте его...» — зашептали голоса.
На этот раз их ненависть почти совпала с моим собственным гневом, но я держал себя в руках.
Я шагнул вперёд, встав рядом с Горстом. Люди в караване замерли, смотря на меня. Они ждали. Ждали, что сделает их «защитник».
— Последний раз говорим, — сказал я, и мой голос, усиленный маной, прокатился по каньону, заглушая остальные звуки. — Разойдитесь.
В ответ же полетели камни, стрелы и даже магия. Щит Таллы дрогнул, принимая на себя основной удар. Стража Горста подняла щиты. Началась давка, а вместе с ней и паника.
Хватит...
Раздались крики.
Довольно!
Я закрыл глаза на секунду, отсекая всё: усталость, голоса, страх, злость.
Вот так... Душевное спокойствие... Стоя на месте, я положил ладонь на землю.
— Разверзнись и поглоти угрозу передо мной, о защитница Земля! Терра Ворагo!
Земля под ногами мародёров затряслась. Грунт развëрзся, образуя глубокие трещины. Десятки бандитов с криками проваливались в расщелины, и их вопли потонули в грохоте обваливающихся скал. Те, кто остался наверху, в ужасе отступали, глядя на меня как на воплощение стихийного бедствия.
«...воды... еды... можно мне ещё.... помогите... не убивайте... что я сделала... я ведь хотела дитя прокормить...» — кто-то что-то просил и жаловался в моей голове, но я не слушал.
Я повернулся к оставшимся в живых мародёрам, которые в панике отступали по гребню.
— Бегите! — крикнул я им в догонку. — И если из-за вас пострадает хоть один человек из моего каравана, я сотру вас всех с лица этой земли. Я — не Герой. Поэтому милосердие проявлять не стану.
А стал бы Герой проявлять это самое милосердие? Очень сомневаюсь, но мои слова оказались на удивление действенными.
Они действительно побежали. Бежали, не оглядываясь. Это зрелище невольно вызвало у меня улыбку.
В каньоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь плачем детей и тяжёлым дыханием людей. Они смотрели на меня — на человека, который вот уже в какой раз спасал их, не прося ничего взамен. И никак не верили в происходящее.
Обо всём потом...
В итоге, мы прошли каньон без потерь. И вот, наконец, вышли прямо в зелёную долину. Травяной ковёр, чистый воздух, журчание реки. После недель ада — это был рай.
Люди молча стояли на краю, не веря своим глазам. Потом кто-то тихо заплакал. Кто-то упал на колени и гладил траву, как что-то священное. Дети с визгом бросились бежать по лугу.
Я стоял на холме и смотрел, как люди постепенно спускаются в долину. Дети бежали к ручью, женщины плакали, мужчины молча оглядывались, не веря, что это реально. Сотни жизней. Я привёл их сюда и пообещал им безопасность.
Теперь я отвечаю за каждую из них.
Эта мысль вернула к реальности. Раньше я отвечал только за себя. Максимум — ещё за товарища. А теперь... если завтра с гор спустится армия механизмов, эти люди погибнут. И это будет моя вина. Я, сын Герцога, сбежавший из дома, чтобы «помогать людям», никогда не думал, что помощь — это не подвиг, а тяжёлое и ежедневно изматывающее бремя.
Я стоял и смотрел на это, чувствуя, как последние силы покидают меня, но, почему-то был рад настолько, что на глазах выступили слëзы. Я был выжат досуха, но привёл их сюда.
Талла подошла ко мне и молча положила руку мне на плечо. Её лицо было бледным, но усталого вида она старалась не подавать.
— Мы... дома? — тихо, будто неуверенно спросила она.
Я кивнул, слишком уставший, чтобы говорить. Дом... Что ж, возможно, так и есть...