Тишина в Аламоре была обманчивой. Обычно такая наступает не после бури, а перед ней. Прошло три месяца с тех пор, как мы подписали договор с Империей. За этот срок мы успели немного укрепиться, расширить поля и даже наладить регулярную торговлю с немногочисленными караванами, рискующими ходить через выжженные земли.
Я стоял на стене, глядя на долину, зеленеющую под ласковыми лучами солнца. Воздух был чист и свеж, лишь легкий гул, исходивший от магических барьеров Сальрина, напоминал о том, что мир за нашими пределами всё ещё безумен.
— ...Спокойно... так спокойно... — прошептал я.
Внизу, на площади, Талла — нет, теперь Её Величество Королева Талла — разбирала какой-то спор между двумя ремесленниками. Её серебряный обруч поблёскивал на солнце. Она словно почувствовала меня и, подняв голову, на мгновение встретилась со мной взглядом.
В тот же вечер, когда мы с Таллой обсуждали планы по расширению библиотеки при лаборатории Сальрина, в дверь совещательной комнаты грубо постучали.
— Войдите, — сказала Талла.
В комнату влетел запыхавшийся гонец. Его плащ был в пыли, а лицо бледным. Это был один из наших лучших разведчиков, которых Горст лично отправлял на дальние рубежи.
— Ваше Величество! Господин Арнелл! — он едва мог дышать, склонившись, опëрся руками о колени.
— Воды ему, — приказала я одному из стражников, а сам подошёл ближе.
Гонец с жадностью глотнул из поданной фляги и вытер губы.
— Говори, Дарин, что ты видел? — попросила Талла, но из её уст это звучало не иначе, как приказ.
— Восток... — прохрипел он. — Я был на около восточной части... Империи... Земли, что за ней. Там... там настоящее пекло.
Он рассказал. И его слова заставили похолодеть кровь даже у меня.
Огромная, невиданная доселе армия механизмов и роботов вышла из каких-то разломов в самой дальней восточной пустоши.
Целая страна на востоке, о которой мы знали лишь по обрывочным слухам — огромное Независимое Государство, раскинувшееся на территориях, вдвое превышающих Греару и Бестадор вместе взятые, оказалась на грани уничтожения. Их города, по словам гонца, горели в стальных тисках.
— Они держатся, — выдохнул Дарин. — У них есть свои Герои. Я видел вспышки магии, способные испепелить целые легионы этих машин... но их слишком много.
Талла обменялась со мной взглядом. Новости не из приятных.
— А что Империя? Греара? — спросил я гонца.
— Вести уже достигли их. В Бестадоре началась мобилизация. Говорят, Императрица видит в этом шанс расширить влияние. Греара... — он нервно сглотнул, — Греара, по слухам, уже направила своих послов к ним. Они хотят предложить помощь. Но... есть нюанс.
— Какой? — Талла скрестила руки на груди.
— Независимое Государство не едино... Там две фракции. Одна, что помогла мне и дала убежище, кажется... Они пытаются спасти как можно больше людей. Но есть другая. Их лидера никто не видел в лицо — он ходит всегда в маске. Говорят, его люди не гнушаются ничем. Жгут свои же земли, чтобы остановить роботов. Жертвуют целыми поселениями, чтобы выиграть время. Они безжалостны...
Выслушав доклад до конца, мы отпустили гонца, приказав ему отдохнуть и ни с кем не говорить. Когда дверь закрылась, в комнате повисла тяжёлая тишина.
— Что будем делать? — тихо спросила Талла, глядя на карту, где восток был помечен лишь небольшими метками.
— Они потребуют помощи ото всех, — ответил я, чувствуя, как в голове складываются кусочки мозаики. — Это шанс для каждого. Для Империи и Греары — заполучить в союзники огромное государство и его ресурсы. Для нас, — я посмотрел на неё, — показать, что Аламор это сила, с которой стоит считаться. Как думаешь? Просто не большая поддержка, но она уже многое скажет.
— И бросить всё, что мы построили? Пойти на войну, которая нас не касается? — в её голосе звучали сомнения.
— Она коснётся всех так или иначе. Если падёт Восток, следующей будет Империя. Потом Греара. А следом и наша долина. Это не только их война, но теперь и наша.
В этот момент в дверь снова постучали. На пороге стоял Сальрин, а за его спиной — незнакомый молодой человек в дорожном плаще. От него ощущалась мощная и крайне плотная мана. Что-о... Он не ниже четвёртого ранга!
— Прошу прощения, Ваше Величество, господин Арнелл, — заговорил Сальрин, — этот юноша просил убежища. Говорит, он странник. И... Герой.
Незнакомец шагнул вперёд. Его взгляд был спокойным и усталым, он скользнул по Талле, а затем остановился на моей маске.
Герой? В такое время? Может быть, его кто-то послал?
— Меня зовут Лайам, — сказал он простым, лишённым пафоса голосом. — Я Лазурный Столп, кажется... Пришёл с запада. Мне очень нравится ваше Королевство. Я прошу разрешения остаться здесь. Хотя бы ненадолго.
Он посмотрел прямо на меня уставшим взглядом. Хм, не похоже, чтобы Лайам врал. Но... Это чересчур подозрительно.
— Ты хочешь просто жить как обычный человек? — уточнил я у него на всякий случай.
Он кивнул.
— По возможности.
Хм. А тогда...
— Зачем ты пришёл сюда, в таком случае?
— Я ведь Герой, — тихо проговорил Лайам. — Моё появление и нахождение здесь без вашего ведома может принести больше проблем. И также, в случае опасности, я буду готов выступить как щит для народа — если того будет требовать ситуация.
Предложение действительно заманчивое. Что ж, я не правитель, так что дал слово Талле.
— Прекрасно. В таком случае, у нас нет причин выгонять тебя. Раз уж ты сам просишь. И действительно, хорошо, что предупредил. Мы будем иметь в виду твоё предложение.
Лайам счастливо улыбнулся и опустился на колено.
— Благодарю за великодушие, Ваше Величество.
Дверь за Лайамом закрылась. Я смотрел на неё и пытался понять, что чувствую. Герой пришёл сам, попросил убежища и пообещал обеспечить защиту.
Это было чересчур странно.
Я вспомнил, как сам пришёл в «Последний Приют». Усталый и весь израненный. Совин принял меня, не задавая лишних вопросов. В тот момент я был благодарен ему за оказанное доверие. Да и сейчас тоже.
Теперь я был на его месте. Что мне делать? Быть как Совин — доверять, рискуя получить нож в спину? Или быть осторожным — и, возможно, упустить того, кто действительно ищет своё место в этом мире?
Я посмотрел на Таллу и глубоко задумался...
— Присматривай за ним. Пока Лайам не докажет обратное, я буду считать его потенциальной угрозой.
Она кивнула. Я выбрал осторожность, за что ненавидел себя.
Как только Лайам покинул нас, в дверь снова постучались.