Совин повёл меня вглубь города — вернее, того, что им называлось. То, что я увидел, заставило забыть и об усталости, и о недавнем поединке.
«Последний Приют» не был похож ни на одно из поселений, что я встречал за свою жизнь.
По краям высились более-менее целые здания — те самые особняки и башни, как в моём королевстве. Но к центру они сменялись грубыми постройками из всякого подручного хлама: обломков, ржавых кусков металла от роботов и примитивно обработанного камня.
Воздух здесь уже напоминал таковой в обычных трущобах.
Но самое шокирующее было не сами дома, а люди.
Уловив мой взгляд, Совин сказал:
— Да, это невероятно. Они смогли собрать в одном месте и в такое время тысячи людей...
Они буквально заполняли собой любое свободное пространство — сидели на ящиках, стояли у стен, лежали прямо на земле, завёрнутые в лохмотья.
Я видел стариков с пустыми глазами, женщин, пытавшихся укачать плачущих младенцев, и детей, которые уже разучились улыбаться.
Их одежда говорила о разном происхождении: здесь были и горожане будто бы знатного рода, и крестьяне в простых холщовых рубахах, и даже несколько человек в странных тканях.
Я остановился, не в силах скрыть изумления...
— Их... весьма много. Откуда? Как смогли собрать столько людей в одном месте? Прошло ведь всего-ничего...
Совин шёл рядом, не глядя по сторонам, будто не замечая этого всего.
— Целенаправленно их и не собирали, но приют давали многим. Люди сами пришли. Идут уже несколько недель. Со всех уголков... того, что осталось от нашего мира. Видишь того старика у колодца? — он кивнул на сгорбленную фигуру. — Говорит, он из горной деревни империи. А эта девочка, — Совин указал взглядом на ребёнка с огромными глазами, — проснулась в каком-то сияющем подземелье, полном механизмов. Их всех вытягивало сюда, будто водой в водоворот. Мы сначала подумали, что это везение и знак свыше — сами Боги послали нам что-то... Пока те не стали убивать всех нас без разбора...
Мы проходили мимо группы детей, которые сидели прямо на земле, прижавшись друг к другу. Один из них, мальчишка лет семи с перепачканным лицом, вдруг вскочил и подбежал к Совину.
— Дядя Совин! Дядя Совин! Ты принёс поесть?
Совин остановился, и его лицо дрогнуло. Он опустился на корточки, порылся в кармане и достал засохшую лепёшку.
— Держи, Лин. Раздели с остальными.
Мальчишка схватил лепёшку, просиял и убежал обратно к своей стайке. Совин выпрямился и, не глядя на меня, сказал:
— Его родителей убили механизмы месяц назад. С тех пор он ждёт, что они вернутся. Каждый день спрашивает про еду, потому что это единственное, что он может попросить.
Я ничего не ответил, решив сменить тяжёлую тему. Я прекрасно понимал, какие сложности возникают на войне.
— А почему всё так плохо с уровнем жизни? Неужели не хватает рабочих рук?
— Климат, — коротко бросил Совин, и его лицо исказила гримаса безнадёжности. — Земля... Да, раньше здесь были плодородные места. Теперь же посмотри сам.
Мы вышли на небольшую возвышенность, откуда был виден весь «Последний Приют». Город упирался в реку, но её берега были серыми и безжизненными.
За стенами простирались поля, но то, что на них росло, сложно было назвать урожаем. Желтоватые, чахлые побеги едва пробивались сквозь потрескавшуюся, неестественно бурую землю.
Правда мне едва удавалось, используя ману, усиливать зрение на такое далëкое расстояние, поэтому видел я лишь общие очертания.
Сама почва казалась больной и выжженной.
Что-то не так. Ведь я путешествовал и мне ни разу за всё время не попадалось ничего подобного...
— Её отравляют намеренно, — дошло до меня и холодок невольно пробежал по спине. — Ничего путного здесь не вырастет.
— Именно, — мрачно подтвердил Совин. — Запасы, что удалось спасти ранее, тают на глазах. Рыбы в реке почти не осталось, дичь ушла или выродилась. А на убийства монстров нам не хватает сил для стольких людей. Мы кормим тысячи ртов, а пополнять запасы нечем. Через месяц, может два, начнётся массовое вымирание.
Я окинул взглядом это море людей — десятки тысяч душ. И среди всего этого огромного количества, способных держать в руках оружие и хоть как-то противостоять угрозам извне, было...
— И сколько вас? — спросил я, уже догадываясь о ответе. — Способных сражаться?
Совин горько усмехнулся.
— Вместе со мной, тобой и тем парнем у ворот? Наберётся человек тридцать, от силы. В основном, как я, авантюристы низких рангов, или шестого и седьмого. Было ещё несколько сильных, тоже пятого ранга... Теперь не осталось никого. Погибли от рук механических тварей во время вылазок. Остальные... — он обвёл рукой толпу, — ремесленники, фермеры, торговцы, дети.
Тридцать. Тридцать человек на десятки тысяч. На защиту этих стен от роботов, монстров и других опасностей. На организацию, поддержание порядка, охоту за едой.
Что уж там, это, конечно, не армия.
Возможно ли, что кто-то или что-то собрало сюда, в одно место, невероятное количество уцелевших — только для того, чтобы обречь их на медленную, мучительную смерть от голода и болезней?
Это ужасно. Но что насчёт самих людей в таком положении?
— А преступников много? Кражи там, и всё такое...
Совин усмехнулся:
— Ха-ха, по-твоему, есть, что воровать? Если и появляется что-то из еды, то это сразу идёт в употребление и не хранится. Всё остальное не несёт пользы для обычных людей.
Можно ли как-то им всем помочь?.. Или же мне стоит сосредоточиться на личном спасении?..
Мои размышления были грубо прерваны пронзительным звуком — рогом, трубящим тревогу. Его звук в один миг смёл всю унылую апатию, нависшую над городом.
Люди вокруг замерли, будто стая оленей, учуявших волка.
Однако Совин преобразился мгновенно. С него будто слетела маска усталого циника, обнажив стальную сущность бойца. Его глаза загорелись странной смесью ужаса и ещё... предвкушения...
— Наконец-то! — выдохнул он, и его рука сама потянулась к мечу. — Идём, Элиан. Покажу тебе наш провиант, добыча которого может стоить жизни всех людей города.
Он рванул в сторону стены, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним, игнорируя протестующую дрожь в ногах.
Мы взбежали по грубо сколоченным лесам на частокол. То, что я увидел внизу, заставило на миг лишиться дара речи.
Из леса, что подступал к самым стенам, волной выходили толпы монстров: волки размером с телёнка, с щетиной, отдающей металлическим блеском... впрочем, она и правда была такой же по прочности; Гиены За ними ковыляли гоблинообразные твари, размахивающие самодельными топориками.
Довольно слабые монстры, за исключением Волков, однако их много. Никогда не встречал столько.
— Видишь их? — Совин облизал пересохшие губы, и в его голосе звучала неприкрытая жадность. — Мясо. Кровь. Шкуры. Обед сам пришёл к нам в руки.
Я смотрел на него с отвращением и непониманием.
— Мясо? Ты говоришь о... них? Это же чудовища! Их плоть противна до ужаса, а у некоторых и отравлена, она не может быть съедобной!
— А у нас выбор есть? — грубо ответил Совин, не отрывая глаз от наступающей орды. — Голод — лучший повар. Он делает любой стейк вкусным. Да, мясо горчит, да, у слабых духом после него бывают видения... но оно не позволяет нам сдохнуть! — Он обернулся ко мне, и в его взгляде плясали искры надежды. — Но если мы сейчас прозеваем и они прорвутся... тогда тут все и помрëм. Вместе с городом. Тридцать против стаи... Достаточно напугать выбросами маны, чтобы те отступили, — он сгрёб в охапку несколько копий, сложенных у стены. — Эй, братья! Ужин подошёл к порогу! Не прозевать бы!
По стене забегали другие защитники — с тем же странным блеском в глазах. Их было от силы два десятка. Они поочерёдно занимали свои позиции.
Я стоял, чувствуя, как меня разрывает. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы я уходил подальше. Но вид этих людей, готовящихся принять бой ради куска ядовитого мяса, чтобы продлить агонию тысяч душ, вызывал другое чувство. Быть может, это была та самая обречённость. Я не знаю
Первый клыкастый волк с рыком прыгнул на частокол. Древко копья, брошенное кем-то, ударило ему в шею и отскочило назад со звоном.
Монстр зарычал, однако тут же был сожжён магией огня.
— Стрелы экономьте! — закричал Совин. — Копья и мечи в дело против обычных! Маг! — он крикнул мне. — Если остались силы, поджарь Волков, да побольше! Их туши слишком твёрдые.
Сжав зубы, я стал собирать ману. Восстановилось за это время совсем немного... Созданный огненный шар вышел не таким сильным, как хотелось бы, но уверенно понёсся в сторону сбившейся в кучу стаи Волков, поджарив парочку.
Я не знал, помогал ли выжить этим людям или просто продлевал их мучительную агонию. Но в этом беспорядке другого выбора у меня не было.
Возможно, я пожалею, что остался помочь. Возможно... даже лишусь из-за этого жизни. В этом месте шанс слишком велик. Но мне больно смотреть, как страдают бедные, ни в чëм не повинные люди.
Да, я всегда был таким, сколь себя помню. Возможно, пошёл в мать...
С самого детства мой отец, бывало, жестоко относился к подчинённым или слугам. Доходило до того, что они даже боялись увольняться или говорить об этом кому-то. Такой он был... Тиран.
С такими мыслями я погрузился в водоворот битвы.