С момента возвращения отца прошло несколько дней. Я снова начала свыкаться с нашим домом — с его привычной атмосферой и тишиной, нарушаемой лишь редкими звуками. Отец был ранен, и это не давало мне покоя. Пока брата не было рядом, я попыталась узнать у него, что именно произошло. Он рассказал то же самое, что говорил нам с братом в самом начале. Но я чувствовала, что он что-то утаивает.
Брат мог поверить ему на слово, но не я. Отец избегал моего взгляда, словно боялся, что я увижу в нём что-то, что он старательно скрывал. С момента его возвращения я ощущала в нём перемены. В его душе будто поселилось что-то чужое, старинное, тяжёлое. Оно исходило от него едва заметным фоном, но я не могла не замечать.
Я понимала, что сейчас он не готов делиться. В его состоянии я не могла давить на него — его раны ещё должны были зажить. Однако внутри меня крепла уверенность: я не оставлю это просто так.
"Сначала ты оправишься, а потом мы поговорим," — решила я, наблюдая за тем, как он уклоняется от моих вопросов.
У нас с отцом есть о чём поговорить. И когда он станет сильнее, я выясню всё. Без брата. Только мы с ним.
***
Сегодня я собиралась провести день в гостях у Бель. Вместе со мной будут Эшли и Алексия — настоящая маленькая компания подруг. Даже сейчас я всё ещё не могу поверить, что у меня есть три хорошие подруги. Это словно новый, незнакомый мир, где я больше не одна.
Я с интересом осматривала себя в зеркале, примеряя наряд, который недавно подарила мне Бетти. Он был изящным, лёгким, идеально подходящим для тёплого солнечного дня. Юбка нежно-голубого цвета, как ясное утреннее небо, спадала мягкими складками чуть ниже колен, а к ней я выбрала лёгкую белую блузку с ажурным воротником и короткими рукавами-фонариками. На ногах — светло-бежевые туфельки, которые добавляли изящества всему образу. Бетти, кажется, знала, как выбрать вещи, которые подчёркивают мою индивидуальность.
Отец заранее договорился с Тони, чтобы он отвёз меня вместе с Алексией и Эшли в дом Бель. Отец Эшли тоже дал добро, что приятно удивило меня.
Когда Тони подъехал к нашему дому, я уже стояла на крыльце, держа в руках небольшую сумочку. Зайдя в машину, я почувствовала лёгкое волнение, смешанное с радостью. Это был ещё один день, который обещал быть наполненным смехом и общением.
Вместе с Алексией и Эшли мы ехали по тихим улицам, обсуждая мелочи: кто что будет делать у Бель, какие фильмы посмотрим или о чём будем болтать. Я всё больше ощущала, как эти девочки становятся частью моего мира. "Теперь нас четверо," — подумала я, глядя на своих подруг.
Это обещало быть ещё одним из тех дней, которые хочется хранить в памяти как нечто светлое и особенное.
Нас встретила сама Бель, распахнув дверь с широкой улыбкой, которая буквально озарила её лицо.
– Привет всем! – радостно произнесла она, сияя, словно солнце в полдень. – Как же я долго этого ждала!
– Привет, подруга! – откликнулась Эшли, поднимая руку в дружеском жесте.
– Рада встречи, – добавила Алексия, слегка покачивая головой и улыбаясь.
– Как же я рада тебя видеть, – сказала я и, не удержавшись, крепко обняла Бель.
Мы вошли в дом, чувствуя себя так, будто нас ждали весь день. Прихожая была уютной и простой: обувь аккуратно стояла вдоль стены, на крючках висели куртки и шарфы. Небольшой столик с вазой искусственных цветов придавал пространству домашний уют.
Мы прошли в гостиную — обычную, как у миллионов людей, но всё равно особенную. Светлая комната с мягким диваном, покрытым клетчатым пледом, журнальным столиком, уставленным книгами и парой кружек, и телевизором на стене. На полке в углу стояли семейные фотографии в деревянных рамках. Весь дом пропитан теплотой и заботой, которая так характерна для семьи Бель.
– Ты сегодня дома одна? – спросила Эшли, осматриваясь и бросив взгляд на книжный шкаф в углу.
– Ну, почти, – ответила Бель, подмигнув. – Мама у соседей, в доме напротив. Папа и старший брат в гараже, чинят машину.
– О, понятно, – сказала Алексия, всё ещё изучая интерьер, будто стараясь запомнить каждый уголок гостиной.
Бель кивнула в сторону лестницы.
– Поднимайтесь в мою комнату, она на втором этаже, дверь справа. А я сейчас отнесу закуски на кухню.
Девочки дружно зашагали вверх по лестнице, весело переговариваясь. Я же осталась с Бель, чтобы помочь ей донести закуски и напитки. Мы прошли на кухню — светлую и уютную, с открытым видом на задний двор. Там стоял поднос с мисками, наполненными попкорном, чипсами и маленькими бутербродами, а рядом – кувшин с лимонадом и несколько стаканов.
– Спасибо, что помогла, – сказала Бель, улыбаясь.
– Не за что. Всё равно я не люблю сидеть без дела, – ответила я.
Мы вдвоём подняли поднос и направились в её комнату. Внутри всё было устроено просто, но с характером: постеры любимых фильмов на стенах, мягкое одеяло на кровати, уютное кресло у окна и маленький стол с лампой и книгами. Девочки уже расположились, весело болтая о чём-то, что заставляло их смеяться.
Мы сели рядом с остальными, устроившись в мягких подушках на полу и кровати. Комната Бель оказалась неожиданно яркой и красочной, почти всё было в розовых тонах — стены, занавески, даже небольшие коврики у кровати. Это меня немного удивило: в школе Бель всегда казалась строгой отличницей и серьёзной заучкой, а её комната была полной противоположностью этого образа, словно это было место, где она могла позволить себе быть другой.
– Ну и чем займёмся? – первой нарушила тишину Алексия, обвив колени руками и с любопытством поглядывая на нас.
– Может, посмотрим фильм или поболтаем о последних новостях в школе? – предложила Бель, слегка поправив свои идеально собранные волосы.
– Фильм посмотрим ближе к вечеру, – отмахнулась Эшли, вытягивая ноги на коврик. – Лучше давайте поболтаем. Кто хочет рассказать, что творится в их классах?
– Ну, мы с Бель учимся в одном классе, – начала я, поднимая брови, – так что у нас одинаковые истории. Эшли, давай ты начни, ты же у нас самая старшая.
– Да у меня ничего такого, чтобы вас удивить, – лениво ответила Эшли, но в уголках её губ мелькнула загадочная улыбка. – Занятия да мои исследования, вот и всё.
– А какие исследования? – с интересом спросила Алексия, облокотившись на кровать.
– Мифы и легенды человечества, – сказала Эшли, и в её глазах зажёгся настоящий огонь. – Сейчас читаю легенды о скандинавских богах. Хочешь, расскажу?
– Лучше не надо, – поспешно вмешалась я, понимая, к чему это может привести.
Если Эшли начнёт рассказывать, то день закончится тем, что мы будем сидеть, слушая её длинные монологи о богах, мифах и её собственных теориях, а до весёлого вечера так и не дойдёт.
– Да, давайте лучше о чём-нибудь другом, – поддержала меня Бель с лёгкой усмешкой, прекрасно зная, как захватывают Эшли её исследования.
Мы рассмеялись, начали болтать о всяких пустяках – о забавных случаях в школе, о смешных видео, которые недавно видели. Атмосфера становилась всё более уютной, когда вдруг раздался звонок в дверь.
– Ой, кто это? – удивлённо спросила Алексия, настороженно поглядывая на Бель.
– Сейчас узнаем, – сказала Бель, поднимаясь с места и направляясь к выходу.
После того как Бель спустилась, её не было около пяти минут. Мы переглянулись, и любопытство взяло верх. Решив выяснить, что происходит внизу, мы осторожно начали спускаться. На пороге у открытой двери стояла Бель, беседуя с кем-то. Я прищурилась и слегка наклонилась, чтобы разглядеть её собеседницу.
Женщина выглядела не старше тридцати, но её растрёпанные волосы, грязная, откровенная одежда и шаткая походка ясно выдавали состояние — она была пьяна. Её движения были неуверенными, словно земля под ногами едва держала её.
Бель, напротив, выглядела совершенно спокойно. Она говорила с незнакомкой легко и даже тепло, словно видела в ней что-то, чего мы не замечали. В её улыбке сквозила доброта, но в глазах читалась глубокая печаль. Женщина, заметив нас, улыбнулась, как будто радовалась встрече с нами, хотя мы её и не знали. Она помахала рукой и, шатаясь, ушла в ночь.
Бель тихо закрыла дверь и, повернувшись к нам, неловко потёрла ладони.
– Извините, что заставила ждать, – произнесла она, немного смущённо.
– Кто это была? – первой нарушила тишину Эшли, скрестив руки на груди. – Она совсем не выглядит здоровой.
– Эй... – прошептала Алексия, пытаясь предупредить Эшли, чтобы та не задавала неудобных вопросов.
Бель молчала, словно подбирая слова. Её взгляд стал более сосредоточенным, но в нём сквозила тяжесть.
– Давайте поднимемся наверх, – наконец сказала она.
Мы послушно последовали за ней обратно в её комнату. Бель села на кровать и долго смотрела в одну точку, будто борясь с собой, чтобы что-то рассказать.
– Ту женщину зовут Джуди, – начала она после тяжёлого вздоха. – Она одна из наших соседей. Мои родители дружат с ней и её семьёй… точнее, дружили.
Я уже почувствовала, куда это всё ведёт, и этот разговор начинал тяжело давить на грудь.
– Алексия, Эшли, вы слышали об аварии, когда машина упала в реку?
Девочки переглянулись и покачали головами.
– Это неудивительно. Это случилось три года назад. Тогда мы ещё были слишком молоды, чтобы всё понять, – продолжила Бель, её голос дрогнул. – Джуди была совсем другой. Она была счастливой женой и мамой. Её муж обожал её, а её сын… Он был невероятно талантливым мальчиком, и она его просто боготворила.
В комнате повисла тишина. Нам уже было ясно, что за авария и почему Джуди теперь в таком состоянии.
– Та авария унесла их обоих, – сказала Бель, её глаза блестели от слёз, но она старалась держаться. – Мужа и сына. Джуди потеряла всё.
– Это ужасно… – прошептала Алексия, её голос дрогнул.
– С тех пор она не может оправиться. Она начала пить, перестала заботиться о себе. Мои родители стараются ей помочь, – сказала Бель, с трудом удерживая ровный тон. – Они всё ещё надеются, что она найдёт в себе силы жить дальше.
– Но это у них не получается, – хмуро заметила Эшли.
– Эшли... – предостерегающе сказала Алексия, но Эшли лишь пожала плечами.
– Я знаю, что такое утрата, – тихо произнесла Эшли, её взгляд стал серьёзным. – Это больно. Очень больно. Если бы мне не помогли, я бы тоже могла сломаться.
Её глаза встретились с моими, и я почувствовала, что эти слова адресованы мне.
– Надеюсь, Джуди сможет отпустить свою боль, – продолжила Эшли. – Пока она не сделает это, она будет тянуть себя вниз.
Комната наполнилась гнетущим молчанием. История Джуди тяжёлым грузом легла на наши сердца. Даже воздух стал казаться вязким.
Но Бель первой решила прервать эту тишину. Она глубоко вздохнула и слабо улыбнулась.
– Давайте перестанем говорить о грустном, – сказала она, отмахиваясь, словно хотела стереть тяжесть этих минут.
– Согласна, – поддержала её Эшли, встряхнув головой. – Давайте лучше посмотрим фильм.
– Я сейчас включу что-нибудь, – откликнулась Алексия, порывшись в телефоне.
Я просто кивнула, соглашаясь с ними, и села рядом. Постепенно атмосфера в комнате снова наполнилась лёгкостью. Мы болтали, смеялись, обсуждали актёров и сцены из фильма.
Но где-то на краю сознания я не могла перестать думать о Джуди. О том, что творится в её душе.
Нет… даже не думай об этом, Руби.
Моя голова была полна мыслей, которые уже требовали действий.
Мы лежали на полу, завернувшись в одеяла, и смотрели фильмы. Свет от экрана бросал мягкие отблески на стены, а звуки смеха и диалогов из фильма заполняли комнату. Но идиллия была нарушена, когда я заметила, что закуски закончились.
– Я схожу за добавкой, – сказала я, поднимаясь на ноги.
Остальные лишь кивнули, увлечённые сюжетом. Я спустилась вниз, направилась к холодильнику и открыла его. Холодный воздух приятно обдал лицо. Я быстро собрала всё необходимое – пакет чипсов, банку газировки, сырные палочки – и аккуратно разложила всё на подносе.
Было тихо, только слабый скрип пола под моими ногами напоминал, что я одна на кухне. Я собиралась подняться обратно, но вдруг мой взгляд случайно упал на входную дверь.
Нет. Даже не думай об этом, Руби.
Мой разум громко спорил с моим сердцем, но всё внутри меня начало буквально бурлить.
Нет, нельзя...
Я пыталась убедить себя остаться на месте, но что-то внутри уже сломалось.
Да блин...
С тихим стуком я поставила поднос на стол. Мои руки задрожали, но я уже знала, что не могу удержаться.
Я открыла дверь и вышла на улицу. Холодный вечерний воздух коснулся кожи, пробуждая чувства. Город спал, но в его тишине я чувствовала что-то зловещее.
Мне нужно было слиться с окружением. Я сделала глубокий вдох, и тьма внутри меня откликнулась. Будучи ангелом, я обладала способностями, которые большинство людей даже не могли вообразить. Но, честно говоря, я сама ещё не до конца понимала их. Многие из них оставались для меня загадкой, но одна способность уже стала мне подвластной.
"Тёмная область".
Я закрыла глаза и сосредоточилась. Эта способность позволяла мне полностью исчезать из поля зрения, слуха и чувств как людей, так и демонов. Я узнал об этой способности лишь несколько дней назад. Брат с отцом пока ничего об этом не знали.
Мир вокруг замер, когда я активировала способность. Теперь я была невидима. Не существовала ни для глаз, ни для слуха. Только я решала, кому можно меня видеть.
Я глубоко вдохнула, концентрируясь. Нужно почувствовать её.
Пару секунд. Её присутствие где-то рядом. Я повернула голову влево и увидела в конце дороги небольшой магазин, тускло освещённый жёлтым светом.
Она там.
Я вошла в магазин, маленький колокольчик на двери издал звонкий сигнал, но звуки его эхом затихли в пустом помещении. Уставшие неоновые лампы едва освещали полки, заполненные товарами. Джуди уже стояла у кассы, её фигура казалась шаткой и неустойчивой. Она держала несколько бутылок – вино, что-то крепче в мутных стеклянных бутылках, и пластиковый пакет в другой руке.
Кассир, молодая девушка лет двадцати, выглядела обеспокоенной. Она бросала на Джуди косые взгляды, но ничего не говорила, словно понимала, что любые попытки вмешательства бесполезны. Джуди, покачиваясь из стороны в сторону, передала деньги и с усилием схватила покупки.
Она обернулась, и наши взгляды встретились. Я почувствовала, как холод прошёл по спине. Её глаза блеснули узнаваемостью, и она тут же попыталась спрятать пакет с алкоголем за спину, словно это могло что-то изменить.
– Привет, – её голос прозвучал удивлённо, но тихо. – Ты же подруга Анабель, да?
Я молча кивнула. От неё ощутимо пахло алкоголем, и это усиливало тяжесть момента.
– Неужели закуски закончились? – Джуди выдавила улыбку, но в её голосе проскользнул сарказм. – А знаешь, в такое время маленьким девочкам небезопасно ходить по улицам. Надо будет сказать Анабель и её родителям, чтобы они больше не отпускали вас одних.
Я ничего не ответила. Вместо этого развернулась и вышла из магазина.
– Эй! Подожди! – услышала я её голос за спиной. Джуди, покачиваясь, поспешила за мной.
Мы вышли на улицу. Лёгкий ветер принёс запах сырости и ночного холода. Я остановилась и посмотрела на неё.
– Я провожу вас до дома, – сказала я спокойно.
Джуди на мгновение замерла, словно хотела возразить, но передумала. Она молча кивнула и пошла вперёд. Её походка была тяжёлой, шаткой, словно каждый шаг давался ей с трудом.
Мы шли в тишине. Я пыталась подобрать слова, чтобы заговорить, но Джуди опередила меня.
– Ты странная девочка, – сказала она вдруг, улыбнувшись своей резкой, но грустной улыбкой. – Ходишь одна, почти в ночь, ничего не говоришь, и вдруг предлагаешь меня проводить. Если бы ты была взрослой, я бы подумала, что ты маньяк… ну, человек, нарушающий закон.
Я не ответила, но её слова задели меня. Джуди старалась быть шутливой, но её голос звучал так, словно она сама не верила в эту лёгкость.
– Раньше, когда я ходила в магазин по вечерам, мой сын всегда провожал меня, – сказала она спустя минуту. Её голос дрогнул, и, несмотря на улыбку, я услышала в нём тоску.
Я больше не могла молчать.
– Ваш сын заботился о вас, – мягко произнесла я.
Джуди кивнула.
– Да, он был очень заботливым. Всегда был таким, – её голос стал тише, глаза наполнились болью, которую она больше не могла скрыть.
– А что с ним случилось? – спросила я.
Я знала, что это подло с моей стороны — задавать такой вопрос, зная ответ. Но я должна была услышать, что она скажет.
Она остановилась. На миг мне показалось, что она заплачет, но вместо этого Джуди подняла взгляд к звёздам.
– Не знаю, – прошептала она. – Надеюсь, он сейчас в месте, где ему хорошо.
Её шаги снова стали шаткими, и в какой-то момент она чуть не упала. Я быстро подхватила её за руку, удерживая на ногах.
– Осторожнее, – сказала я тихо. – Я помогу вам дойти до дома.
Джуди посмотрела на меня с благодарностью.
– Спасибо, – прошептала она.
Когда мы подошли к её дому, она с трудом открыла дверь. Дом выглядел мрачно, словно сам был отражением её состояния. Джуди повернулась ко мне.
– Подожди здесь, – сказала она. – Я хочу кое-что отдать тебе.
Она скрылась за дверью, но я не осталась ждать. Мои ноги сами шагнули вперёд, внутрь.
Первое, что я почувствовала, – запах. Запах затхлости и алкоголя. Дом был в ужасном состоянии. Стёкла в некоторых дверях были разбиты, мебель перевёрнута, а вещи разбросаны хаотично. В гостиной диван лежал вверх ногами, а телевизор был расколот, словно его били чем-то тяжёлым. Свет в кухне освещал часть этого хаоса.
Я пошла туда.
Джуди стояла у открытого холодильника. Она поставила в него свои бутылки и, кажется, искала что-то ещё. Её силуэт, освещённый жёлтым светом лампы, выглядел особенно одиноким.
---
– Что вы ищете? – спросила я, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать её.
Джуди, увидев меня у себя за спиной, вздрогнула. Её взгляд мгновенно переменился – смесь удивления, раздражения и тревоги.
– Откуда ты здесь взялась? Зачем вошла? – резко спросила она, её голос дрожал, то ли от усталости, то ли от негодования. – Я же просила тебя подождать у двери!
– Джуди, я вошла в дом, чтобы поговорить с вами, – спокойно ответила я, не отводя взгляда.
Она прищурилась, словно пытаясь понять, что я здесь делаю.
– Поговорить? О чём же?
– О вас.
– Обо мне? – переспросила она, её голос звучал насмешливо, но дрожь в нём не исчезла. – И что ты хочешь мне сказать?
Я глубоко вздохнула, выбирая слова, но решила говорить прямо.
– Вы всё ещё хотите продолжать это? – спросила я, глядя ей в глаза.
Джуди нахмурилась, словно не поняла.
– Что ты имеешь в виду?
– Вы горюете по своим потерям и пытаетесь заглушить эту боль алкоголем, – сказала я. – Вы разрушаете себя: своё тело, разум, душу... Вместо того чтобы принять то, что произошло, и попытаться идти дальше.
– Можешь прекратить, – голос Джуди стал холодным, а её взгляд стал жёстким. – Ты ничего обо мне не знаешь. И всё же смеешь учить меня, как жить? Ты даже представить не можешь, через что я прошла.
– Вы потеряли мужа и сына, – сказала я, чувствуя, как сердце сжимается от боли за неё. – Я не могу даже вообразить, насколько это тяжело... Но я хочу помочь вам.
Джуди горько усмехнулась, покачав головой.
– Помочь мне? – её голос звучал насмешливо, но глаза блестели от едва сдерживаемых слёз. – Мне не нужна ничья помощь! Я сама разберусь, что мне нужно, а что нет.
– Тогда ответьте мне на один вопрос. Честно, – сказала я, не сводя с неё взгляда.
– Что за вопрос?
– Хотели бы ваш муж и сын видеть вас такой? – спросила я, чувствуя, как внутри всё переворачивается от тяжести момента. – Хотели ли они видеть вас... такой, какой вы стали?
– Замолчи, – резко оборвала меня Джуди. – Я не хочу это слышать... особенно от тебя, кого я даже не знаю!
Я сделала шаг ближе, стараясь говорить мягко, но настойчиво.
– Вам не нужно знать меня, чтобы услышать правду, – сказала я. – Но я знаю, что на самом деле хотите вы.
– И чего же я хочу? – тихо спросила она, её голос дрожал, а слёзы стекали по щекам, оставляя влажные дорожки.
Я выдержала паузу, позволяя её словам повиснуть в воздухе, прежде чем ответить.
– На этот вопрос можете ответить только вы сами, – сказала я мягко, но твёрдо. – Так ответьте, чего вы хотите, Джуди?
Она замерла, словно мои слова пронзили её. Затем, опустив голову, тихо произнесла:
– Я... хочу снова их увидеть, – её голос дрожал, как натянутая струна. – Обнять их, почувствовать их тепло... Я хочу, чтобы они вернулись.
Её голос сорвался, и она всхлипнула.
– Но они бы не хотели видеть меня такой, как я есть сейчас, – продолжила она, прижимая руки к лицу, чтобы скрыть слёзы. – Жалкой, утопающей в алкоголе, убивающей себя каждый день... Они хотели бы видеть меня другой – той, какой я была, когда они были рядом. Жизнерадостной мамой и женой, которая всегда улыбалась им... а не этим развалившимся человеком.
Она опустилась на пол и зарыдала, закрыв лицо руками.
– Почему... Почему я рассказываю это тебе? – её голос был едва слышен. – Я даже не знаю, кто ты, но продолжаю говорить... Кто ты?
Я медленно присела перед ней и, коснувшись её плеча, тихо сказала:
– Как я уже говорила, вам не нужно знать, кто я. Я просто человек, который хочет помочь блуждающей душе найти путь.
Я протянула руку и коснулась её лба. От моих пальцев исходил мягкий свет, наполняющий комнату теплом. Джуди начала засыпать, её дыхание стало ровным, а лицо – спокойным.
– Надеюсь, этот сон поможет вам найти дорогу к свету, – прошептала я, отступая.
Она погрузилась в глубокий сон, а я медленно поднялась на ноги.
---
Когда я закрыла за собой дверь её дома, внутри меня было странное чувство. Моя сила продолжала расти, открывая передо мной новые возможности. "Зона света" – моя новая способность – стала мощным инструментом. В отличие от "области тьмы", скрывающей меня от глаз людей и демонов, "зона света" позволяет мне проникать в души, помогая людям видеть истину, которую они боятся признать.
Потеря близких – это одна из самых тяжёлых трагедий. Она может уничтожить человека, если он не найдёт силы справиться с этой болью.
Эх, тяжело быть ангелом в этом мире...
С этими мыслями я вернулась в дом Бель.
***
Джуди спала крепко, но её лицо отражало внутреннюю борьбу. Во снах мелькали воспоминания – её муж и сын смеялись, играли, обнимали её. В этих картинах она снова была счастливой женщиной, окружённой теплом своей семьи. Она плакала даже во сне, но это были слёзы радости и светлой грусти.
Утреннее солнце проникло сквозь жалюзи и коснулось её лица. Джуди прищурилась, медленно открывая глаза. Воспоминания о вчерашнем вечере были расплывчатыми, но слова, произнесённые ночью, остались в её сознании, словно след, который нельзя стереть.
Она встала, огляделась. Комната была такой же – всё в беспорядке. Пол был усеян осколками стекла, перевёрнутый стол стоял в углу, покрытый пылью. Джуди сделала глубокий вдох и отправилась на кухню.
Открыв холодильник, она увидела привычное содержимое: несколько банок консервов и ряды бутылок с вином и крепким алкоголем. Её рука потянулась за одной из бутылок. Сжав её в ладони, она медленно подошла к окну.
Солнечный свет ослеплял, но он был тёплым, мягким. Снаружи качались ветви деревьев под лёгким ветерком, и казалось, что мир за окном жил своей жизнью, наполняясь красками и движением.
Джуди смотрела вдаль, её мысли текли одна за другой, образуя болезненный, но необходимый водоворот. Она вспоминала мужа, сына, ту жизнь, которую они построили вместе, и ту, что разрушилась за одну ночь.
Её губы дрогнули.
– Я так сильно хочу вас увидеть, – прошептала она, пытаясь сдержать слёзы, но вскоре сдалась. Громкие рыдания вырвались наружу.
– Но вас уже нет… Я должна отпустить вас, но я не могу... не хочу…
Она опустилась на стул, сжимая бутылку в руках. Воспоминания вновь нахлынули, словно волны, разбивающие камни. Каждая мелочь – их улыбки, голос мужа, крепкие объятия сына – всё это было так близко, но бесконечно далеко.
– Я так устала… – выдавила Джуди, сжимая руками лицо. – Простите меня… Простите за то, что я стала такой. За то, что я не могу двигаться дальше.
Она попыталась вытереть слёзы, но новые капли продолжали стекать по её щекам.
– Вы бы не хотели видеть меня такой… – голос её был слабым, но в нём начала звучать сила, которой не было раньше. Джуди медленно подняла голову, посмотрела на бутылку в руках и поставила её на стол. – Не ради себя… Ради вас я должна жить дальше. Нет. Я должна жить ради вас… и ради себя. Вы бы хотели именно этого.
Она поднялась, сделала шаг назад от стола и выпрямилась. Казалось, что её плечи стали чуть шире, а взгляд твёрже.
Возможно, она нашла свой путь к свету, а возможно, лишь ступила на первую ступень. Но одно было ясно: Джуди больше не хотела оставаться во тьме. Три года, полных горя и разрушающей вины, подошли к своему финалу. Она знала, что впереди будет трудно, что иногда этот путь будет казаться бесконечным. Но впервые за долгое время она захотела попробовать.
Жить.
Жить ради себя. Ради памяти мужа и сына. И ради тех близких, что остались с ней.