Я затаился в густых тенях коридоров, каждый раз замирая при звуке шагов или шорохе одежды культистов, патрулирующих вокруг. Пот стекал по лбу, и сердце стучало так громко, что, казалось, его услышат. Их голоса и приказы разносились эхом по холодным каменным стенам, заставляя меня резко менять направление или прижиматься к стене, стараясь раствориться в темноте.
Я проскальзывал в узкие ниши, в укромные уголки, прячась за колоннами и статуями, которые, казалось, сами ждали момента наброситься на непрошеных гостей. Когда один из культистов проходил так близко, что я мог услышать его дыхание, я затаился за разбитым шкафом, его разваливающиеся полки почти скрывали меня. Он прошёл мимо, не замечая ничего, и я позволил себе медленно выдохнуть. Время от времени я ощущал на себе чей-то недобрый взгляд, но это был только холод, лишь напоминание о том, что меня ищут, и что любая ошибка будет роковой.
Мистер Ллойд, словно тень, тоже скользил по этому лабиринту тьмы, проверяя двери и заглядывая в комнаты, до которых я не мог добраться. Иногда он появлялся рядом со мной и тихим шёпотом сообщал: "Тут пусто… Поворачивай направо… Осторожно, впереди два охранника." Его помощь была бесценной — он был моими глазами и ушами, когда я не мог сам видеть или слышать.
Пока культисты шарили в поисках меня, я двигался дальше, надеясь, что где-то впереди, за тяжёлыми железными дверями, меня ждут отец и Руби. Я пробирался по коридорам, ища знаки и намёки, которые могли бы указать на их местонахождение. Кровь стучала в висках — я чувствовал, что они здесь, что они где-то рядом, но тюремный комплекс был огромен, каждый шаг мог стать последним.
Словно по сигналу, Мистер Ллойд снова появился, его глаза вспыхнули. "Спереди демоны, и они стали намного настойчивее. Давай, держись левой стороны и не двигайся слишком быстро." Я кивнул, и мы продолжили в этой опасной игре, балансируя между жизнью и смертью, пока демоны всё ближе и ближе окружали нас.
Шаги демонов приближались, их алые глаза горели в темноте, и мне оставалось лишь крепче сжать рукоять клинка, который, казалось, отказался откликнуться на зов. Весь этот блеск металла, замысловатые узоры, острота, способная сражаться с тьмой всё это превратилось в тяжёлую, бесполезную палку в моих руках.
Демон первым ринулся ко мне, когтистые руки вытянулись в мою сторону, и, почти не думая, я взмахнул клинком, словно дубинкой, ударяя его в бок. Металл глухо ударил по его телу, и существо пошатнулось. Я на миг ощутил облегчение он хоть как-то действовал, даже без магической силы, как простая дубинка.
Один за другим демоны наступали, и мне приходилось держать клинок обеими руками, вкладывая всю силу в каждый удар. Один из них попытался схватить меня сзади, и я рванулся, крутанулся и ударил его, как бейсбольной битой, по голове, и демон, издав визг, рухнул на пол. Этот чёртов клинок, который когда-то принадлежал моей матери и был создан для борьбы с тварями из тьмы, сейчас лишь оставлял слабые следы на их телах, но всё же — удерживал их на расстоянии.
С каждой новой атакой я отгонял их, нанося грубые удары, чувствуя, как клинок, будто пропитавшись злостью, тяжелеет, но продолжает действовать как моё единственное оружие. И хотя каждый удар был далёк от идеального, я заставил этих демонов отступить, выиграв себе время и оставаясь, хоть и без поддержки силы клинка, но всё же целым.
Время не ждёт, и я не могу позволить себе остановиться. Оставалось лишь надеяться, что с остальными всё в порядке…
***
В другом конце бункера, среди сырых каменных стен, мерцающего света тусклых ламп и гнетущей тишины, находились те, кто оказался в плену: Лив, Стелла, её мать Бетти и младшие брат с сестрой, Лиам и Алексия. Бетти, ослабленная после полученной раны, изо всех сил старалась сохранять присутствие духа, но её лицо всё равно выдавало изнеможение. Лиам и Алексия крепко прижимались к ней, чувствуя в матери едва ли не единственную защиту от ужасов, скрывающихся в этой тьме.
Стелла и Лив то и дело оглядывались, проверяя коридоры в попытках найти способ выбраться. Им обеим было страшно, сердце замирало от мысли, что они могут остаться здесь навсегда. Но мысль о спасении, что Натан найдёт их и выведет отсюда, согревала их сердца, хотя с каждым днём верить в это становилось всё труднее.
Внезапно тишину прервал чей-то голос. Из темноты, из камеры напротив, к ним обратился парень, который, казалось, уже давно обитает в этом аду.
— Ну что, новенькие, — проговорил он с лёгкой насмешкой, едва приподняв голову, чтобы взглянуть на них. — Ещё одна семья. Не повезло же вам…
Лив проигнорировала его слова, но Стелла, уловив тревожный оттенок в его голосе, замерла, страх за свою семью пробежал по ней холодной волной.
— С чего это? — спросила она, стараясь казаться спокойной.
— Здесь люди никому не нужны, — ответил он с горечью. — На нас ставят эксперименты, мучают. Не думаю, что кто-то захочет увидеть своих близких в такой же клетке, в таком же ужасе.
От его слов сердце Стеллы замерло, в голове вспыхнули тревожные картины, но Лив, заметив её смятение, резко перебила:
— Этого не произойдёт! Нас спасут!
— Спасут? — усмехнулся парень, его голос звучал сухо и обиженно. — Все так говорят, пока не поймут, что надежды больше нет. Мы обречены…
— Ты ошибаешься! — произнесла Лив твёрдо, её голос звенел от решимости. — Мы выберемся отсюда. Натан спасёт нас, он нас найдёт, я в этом уверена!
Стелла, вдохновлённая словами Лив, крепче прижала к себе брата и сестру, чувствуя, что снова обретает силы верить.
Но парень лишь усмехнулся и скривил губы.
— Ха! Как мило. Мечтайте дальше… Никто о вас и не вспомнит, как только вы окажетесь здесь. Вы никому не нужны.
— Он нас спасёт, — твёрдо сказала Стелла, в её голосе появилась уверенность, которой она и сама удивилась. — Он найдёт нас и вытащит отсюда, ты просто не знаешь, на что он способен.
— Ну-ну, — пробормотал парень, качая головой. Он уже видел подобное — как новоприбывшие держатся за мечты, пока жестокая реальность не отбирает у них последнее, и он думал, что с ними будет так же.
***
Задыхаясь от бегства и всё ещё чувствуя холодный страх, я ворвался в комнату. На первый взгляд, в ней не было ничего особенного: просто пустое, тёмное пространство с голыми стенами, будто забытое и оставленное гнить в самой глубине этого проклятого места. Сначала я подумал, что мне просто не повезло — попасть в комнату, которая никуда не ведёт, ловушка в стенах лабиринта. Но едва ли я успел перевести дух, как почувствовал, что воздух словно сгустился, давя на лёгкие. Эта пустота была зловещей, неправильной. И вдруг меня осенило — это не просто комната. Это ловушка. Сам демон.
Отец рассказывал мне о таких существах — демонах, способных принимать форму объектов или целых пространств, чтобы заманить жертву. Их сила заключалась в иллюзии: если зашёл в их ловушку, это значило одно — ты наедине с голодным чудовищем, которое медленно поглощает тебя, едва ты потеряешь бдительность. Маленькие, слабые демоны могли имитировать лишь небольшие помещения, но самые опасные создавали целые лабиринты или пустоши, по которым можно было бродить часами.
Тёмные стены будто оживали вокруг меня, становились плотнее, нависали над головой, словно готовясь сомкнуться, превратив меня в часть себя. У меня не было времени паниковать — нужно было искать основание, ядро демона. Отец говорил, что даже слабый демон будет защищать своё сердце до последнего, но в этом случае сила демона была ограниченной. Эта комната — маленькая, что значит, что его защита не слишком прочна.
Я медленно огляделся. Стены были гладкими, без единого изъяна, но неестественное давление указывало на то, что где-то здесь была точка выхода, место, где ядро демона было наиболее уязвимо. Взяв в руку талисман, я сосредоточился и метнул его в стену напротив. Как только талисман соприкоснулся с поверхностью, по стене прошла рябь, и часть её начала плавиться, оголяя чёрную, жуткую плоть демона.
Набравшись решимости, я ударил по талисману клинком, направляя весь свой страх и силу в этот удар. Талисман разлетелся вдребезги, но это было достаточно, чтобы демона начало разрывать на части. Он выгибался, сопротивлялся, издавал хриплые звуки, словно стон, наполняя пустоту предсмертными вздохами.
И вот, спустя миг, комната исчезла. Я очнулся уже в другом помещении, с настоящими стенами и мебелью — реальным, твёрдым. Вытерев пот со лба, я позволил себе сделать долгий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.
Сил больше не было — я просто опустился на холодный, сырой пол, тяжело дыша, чувствуя, как каждый удар моего сердца отдаётся болью в натруженных мышцах и ранах, полученных за время безумного бегства. Мне хотелось всего лишь секунды покоя, передышки... но покой был не для меня. Послышался лёгкий скрежет — ручка двери напротив медленно повернулась. Кто-то вошёл.
Я застыл, чувствуя знакомую, тревожную волну — это был одержимый, одно лишь его присутствие вызвало у меня неистовый холод в груди. Я знал, что в этот момент мои силы были на исходе, и понимал, что лишь чудо сможет меня спасти. Но, когда я поднял взгляд и увидел, кто стоит на пороге, сердце моё сжалось от ужаса. Это был человек, с которым я бы никогда не хотел встречаться как с врагом.
***
— Господин Райль, вы уверены, что его можно было выпускать? — с трепетом спросил один из слуг, стоящий рядом с мужчиной в тени. — Он ведь ещё не полностью стабилен...
Райль усмехнулся, его губы растянулись в злорадной улыбке.
— Да, это риск, но он стоит того. Я хочу видеть, на что способен наш новый слуга, — произнёс он с холодной уверенностью, от которой слуга вздрогнул, отводя взгляд.
— Вы узнали, кто сбежал? — с тенью опасности в голосе спросил Райль, не сводя глаз с тяжело вздыхающего мужчины, что стоял перед ним, затаив дыхание.
— Да, господин. Мы проверили все камеры, как вы и велели, — ответил слуга, и его руки заметно дрожали. — Все заключённые на месте. Но... одна камера была пустой. Камера, где держали мальчишку Охотника, Натана. Он каким-то образом сломал прутья и сбежал.
Райль усмехнулся ещё шире, его глаза загорелись хищным интересом.
— Так значит, это Натан... Прекрасно. Его побег — это шанс испытать силы нашего нового... слуги, — сказал он с мрачным удовольствием. — Уверен, мальчишка будет рад встретить его.
***
Я медленно поднял взгляд, чувствуя, как внутри меня растёт страшное осознание. На пороге стоял человек, чьё лицо, ещё недавно знакомое и дорогое мне, исказилось в жуткой гримасе. Его глаза сияли алым светом, и этот демонический, нечеловеческий взгляд сковывал меня, будто хищный зверь, нашедший свою добычу. Его лицо украшала холодная, пугающая улыбка.
Я едва сдерживал крик, когда произнёс, не веря своим глазам:
— Папа...
Но этот человек уже не был моим отцом. Он с демоническим рычанием бросился на меня, и его глаза, алые, словно кровь, горели желанием разрушить, уничтожить, затмить всё человеческое в этом мире.