— Хорошо, начнём, — сказал я, выдыхая, и сосредоточился, стараясь очистить разум. Я чувствовал, как мои мысли упорядочиваются, а эмоции отступают на второй план. — Мистер Ллойд, я даю тебе пробный контроль над своим телом.
Мистер Ллойд кивнул, не отрывая от меня взгляда. Его фигура, едва различимая в полумраке камеры, казалась более призрачной, чем когда-либо. Он сделал шаг ко мне, и его силуэт начал растворяться, сливаясь с моим телом. Я ощутил, как он проникает внутрь — тёплая, но чуждая энергия скользнула по моим мышцам и венам, пробуждая что-то странное и необъяснимое.
Я чувствовал себя слабее с каждой секундой. Мои веки становились тяжелее, и мир перед глазами начал плавно исчезать в темноту. «Похоже, пока он будет управлять моим телом, я буду спать», — подумал я на грани сознания, прежде чем окончательно погрузиться в глубокий сон.
***
Я открыл глаза. Но теперь это были не мои глаза. Всё вокруг казалось чужим, хоть я и находился в теле Натана. Его тело было моим сосудом, временным домом, и каждая мышца, каждое движение отзывалось эхом в моей душе. Я — Мистер Ллойд, дух, наделённый этой плотью на короткое время.
Я сжал кулаки, ощущая, как сила Натана течёт через меня. Его физические возможности казались более чем достаточными для нашей задачи. Я не чувствовал боли, не ощущал усталости — лишь холодную решимость и чёткую цель.
Подошёл к решёткам камеры и пристально посмотрел на них. Металл был крепкий, но мне не нужны были силы, чтобы понять — я должен сделать всё возможное, чтобы освободить нас.
— Ну что ж, — прошептал я, и руки Натана коснулись холодных прутьев. — Попробуем.
Я ударил ногой по металлической двери, вложив всю силу, которую мог. Стальной гул заполнил камеру, отдаваясь эхом в ушах, но дверь едва дрогнула. Ещё один удар — и снова ничего. Металл был слишком прочным. Я остановился на мгновение, прислушиваясь к глухому стуку сердца в груди Натана. Без боли, без страха. Только сила и холодный расчет.
Подойдя к кровати, я сорвал один из металлических прутьев, дернув его с такой яростью, что часть конструкции треснула. Кровь Натана яростно бурлила, но не от напряжения — я просто игнорировал все физические ограничения. Использовав этот прут как рычаг, я попытался взломать дверь, но металл снова оказался сильнее.
Оставалась только одна идея: решётки. Я подошёл к ним, чувствуя, как мышцы Натана перекатываются под кожей, каждая связка в его теле напряглась до предела. Я обхватил руками стальные прутья и начал тянуть. Медленно, шаг за шагом, я направлял всю силу тела в этот единственный момент. Я ощущал, как мышцы шеи и спины вздулись, как спазмы скрутили плечи и грудь, когда тело Натана перешло в предельное состояние.
Скрип. Едва уловимый звук металла, поддающегося невероятной нагрузке. Решётки начали едва заметно прогибаться.
Но тут же я ощутил, как мышцы начинают разрываться. Левый бицепс Натана хрустнул, как будто что-то внутри порвалось, но я продолжал тянуть, не чувствуя боли. Руки дрожали, но всё тело работало на максимуме: ноги уперлись в холодный бетон, каждая мышца поясницы от ног до задействовалась в этом отчаянном усилии.
В какой-то момент я почувствовал, как правая рука вывихнулась из плечевого сустава с хрустом, но это не остановило меня. Связки и сухожилия продолжали рваться одно за другим, как перетянутые струны, пока металлические прутья не начали ощутимо сгибаться.
Скрежет металла стал громче, и с последним рывком я раздвинул решетки настолько, что тело Натана, хоть и истощенное до предела, могло протиснуться наружу. Тело кричало, но я не слышал этого крика я был сосредоточен только на том, чтобы выжать из Натана всё, что возможно.
Когда я сделал последний шаг из камеры и оказался на свободе, тело Натана чуть было не поддалось — я едва удержался на ногах, опираясь на стену. Тело Натана было на грани — но я всё ещё не чувствовал этой боли. Каждый шаг давался тяжело: мышцы ныли, связки были перенапряжены, суставы вывихнуты. Всё это вскоре обрушится на него, когда он вернёт себе контроль, и я уже начал беспокоиться о том, насколько сильным будет этот удар.
"Не время жалеть," — сказал я себе. Люди, заперевшие нас здесь, скоро поймут, что мы сбежали. Я не мог терять времени — нужно было двигаться быстро, пока они не подняли тревогу.
Поднявшись по лестнице на верхний этаж, я сразу заметил, что здесь всё было куда чище, чем внизу, где держали Натана. В коридоре светились камеры видеонаблюдения, и я понял, что они могут заметить меня в любой момент. В голове всплыл план: нужно дождаться момента, когда камеры отвернутся, и двигаться только по так называемым "мёртвым зонам" — местам, которые не охватывались их объективами.
Мои действия требовали осторожности. Я сосредоточился на движениях: молниеносно продвигался вперед, как только камеры отворачивались, задерживался за стенами и углами, а затем снова бросался вперёд. Мгновение, два — и я уже достиг конца коридора. Здесь находилась комната, где Натана обыскивали после того, как его поймали. Я знал, что именно здесь могут храниться его вещи, и, возможно, среди них был предмет, способный помочь ему восстановить силы.
Когда я вошёл внутрь, мне показалось странным, что никого не было. Это место, по идее, должно быть охраняемо, но вокруг была тишина. "Где они все?" — мелькнуло в голове, но я тут же отбросил эти мысли: не важно. Нужно было обыскать всё здесь как можно быстрее.
Я начал тщательно проверять ящики, шкафы, перебирал всё, что могло бы быть полезным. Натану было нужно что-то, что могло бы излечить его раны. Его тело уже начало сигналить о своём пределе, хотя я всё ещё не чувствовал боли, а только раздражающий гул в мышцах и сухожилиях, которые вот-вот могли не выдержать.
Внезапно за моей спиной раздался скрип двери. Я замер. Кто-то вошёл в комнату. Быстро оглядевшись, я спрятался за ящиками, стараясь двигаться бесшумно. Моё сердце начало биться сильнее, даже несмотря на отсутствие настоящих чувств. "Это плохо," — подумал я. Если они увидят меня, то всё пропало.
Человек прошёл мимо меня, не заметив, и сел за стол. Он начал что-то рассматривать, перебирая вещи Натана, которые лежали здесь. Я старался дышать как можно тише, сидя за укрытием, наблюдая за каждым его движением. Надо было дождаться подходящего момента, чтобы выбраться или напасть...
Человек, сидящий за столом, медленно перебирал вещи, оставленные здесь. Это были предметы, принадлежавшие таким же, как я и Натан, людям, которых силой привели в это место. Возможно, многие из них прошли через те же испытания, что и мы. Их обыскивали, забирали всё, что у них было, и запирали, как зверей. У меня закралось подозрение, что над ними, как и надо мной, проводили эксперименты, ставили жестокие опыты.
Я понимал, что времени было в обрез. Нужно было найти вещи Натана и как можно быстрее. Если он не сможет восстановиться, у нас не будет шансов выбраться отсюда живыми. А ещё было важно предотвратить, чтобы другие не постигли такую же участь, как моя.
Я уже был готов атаковать незнакомца, вырубить его и обыскать комнату, когда моё внимание привлекло то, что он держал в руках. Это была фотография... моя фотография. Я замер. Он разглядывал её с презрительной ухмылкой. На фото — мои дети, моя жена. Когда-то это фото лежало в моём кошельке, и я носил его с собой, как напоминание о доме, о семье. Сердце сжалось от боли и гнева.
Мир на мгновение затих. Я не мог больше этого терпеть. Человек даже не подозревал, что произошло в тот момент, когда я, сгорая от ярости, схватил первый попавшийся на глаза предмет тяжёлую металлическую трубу и, не колеблясь ни секунды, ударил его по голове. Удар был сильным, раздался глухой стук, и он безвольно рухнул на пол, теряя сознание.
Я стоял над ним, тяжело дыша, ощущая пустоту внутри. Моя рука медленно потянулась к фотографии, и я осторожно поднял её с пола. Это изображение, однажды бывшее символом любви и счастья, теперь вызывало у меня только горечь и сожаление. Я не мог больше сдерживать свои эмоции: боль, вина и отчаяние накрыли меня с головой. Всё, что случилось — это моя вина. Я подвёл их. Я подвёл свою семью.
"Простите меня..." — прошептал я, глядя на их лица. Но тут же осознал, что не заслуживаю прощения. Я был слаб, не смог их защитить, не смог исправить всё. Нет, я не заслуживаю их прощения.
Я стиснул зубы, стараясь заглушить боль, и аккуратно положил фотографию в карман Натана. Пусть она будет с ним, как напоминание о том, ради чего мы должны выжить.
Я продолжил обыскивать помещение, но мысли о фотографии моих детей и жены терзали меня, вызывая чувство вины и сожаления. Однако я заставил себя сосредоточиться. Натан нуждается в помощи, и сейчас это важнее, чем любые воспоминания о прошлом. Я глубоко вдохнул, отгоняя эмоции, и ускорился, перебирая ящики один за другим. Время шло, и я понимал, что с каждой минутой шансы быть замеченным только растут.
Наконец, я наткнулся на ящик с вещами Натана. Среди прочих предметов лежала небольшая капсула, о которой Натан когда-то вскользь упоминал — "Слезы Фаэри". Это средство могло залечить раны, пусть и не самые серьёзные. В нынешней ситуации этого должно было хватить, хотя бы чтобы облегчить его состояние.
Я взял всё, кроме клинка. Когда мои пальцы коснулись его рукояти, нечто странное произошло. Внезапно резкая боль пронзила мою душу, как будто клинок выжег её изнутри. Я замер, пытаясь понять, что это было. Этот меч был не просто оружием, он хранил в себе что-то более тёмное и опасное, чем я мог представить. Я мгновенно отдёрнул руку, не решаясь снова прикоснуться к нему.
Как бы клинок ни был опасен для меня, я обязан его взять. Он нужен Натану. Всё, что я знаю о нём — это то, что клинок принадлежал его матери, а теперь перешел к нему. Он искал его с тех пор, как напали на его дом. Я поднял ящик и понял, что мне придётся нести его не руками, а каким-то другим способом. Пока что оставлю его в ящике.
Когда я собрал все необходимые вещи для Натана, оставалось лишь одно — найти укромное место, чтобы вернуть ему контроль. Оставаться здесь слишком опасно, ведь кто-то уже вошел в комнату, а значит, могут прийти и другие.
В голове вспыхнула идея — я могу завернуть клинок в ткань. Я быстро перевёл взгляд на мужчину, лежащего без сознания, и снял с него куртку. Осторожно обернув ею клинок, я снова попробовал взять его. На этот раз он не обжёг меня. Боль не вернулась.
Забрав всё, что было нужно, я аккуратно убрал остальные вещи обратно на места. Не хотелось оставлять следы. Затем, действуя максимально быстро и тихо, я спрятал тело человека в шкаф. Моя задача — не вызывать подозрений, чтобы никто не заметил, что здесь что-то произошло.
Оглянувшись напоследок, я вышел из комнаты. Теперь надо найти укромное место, где можно безопасно передать контроль Натану и скрыться от лишних глаз.
Я скользил от одной темной тени к другой, избегая взоров камер, прислушиваясь к каждому шороху и шуму за стенами. Шаг за шагом пробираясь через коридоры, я заметил, как из одной из комнат доносились странные голоса. Они звучали тихо, но напряжённо, как будто кто-то вел ритуал. У меня мелькнула мысль, что это не молитвы, обращённые к богу — скорее, что-то зловещее, словно они взывали к чему-то темному, к дьяволу. Эта мысль заставила кровь стынуть в жилах, но мне нужно было двигаться дальше.
Наконец, я нашел маленькую комнатку — кладовку с уборочным инвентарем. Странно было видеть здесь аккуратно сложенные ведра, тряпки и швабры. Даже те, кто служит злу, похоже, ценят порядок, хотя в той камере, где нас держали с Натаном, это правило, кажется, не применялось.
Я осторожно закрыл дверь изнутри и прижался к дальней стене, где было немного темнее. У меня почти не было времени, но я решил рискнуть и постепенно передать контроль телу Натана. Перед этим я вытащил небольшой флакон со "Слезами Фаэри" — единственной вещью, которая могла хоть немного облегчить его раны и, возможно, дать ему шанс устоять на ногах. С легким сомнением я сделал несколько глотков, чувствуя, как жидкость словно рассыпается по телу тонкими, тёплыми искрами.
"Держись, Натан", — подумал я, передавая ему контроль, надеясь, что эти слезы помогут продержаться хоть немного дольше.