Натан закрыл за собой дверь дома и направился вперёд. Его шаги были размеренными, но каждый из них будто отдавался гулким эхом в тишине. Он направлялся на кладбище. Если бы кто-то сейчас увидел его, то мог бы подумать, что он идёт к могиле отца, но Натан шёл совсем в другое место.
Добравшись до кладбища, он свернул на новую, ухоженную аллею, ведущую туда, где хоронили жертв бункера. Земля под ногами была мягкой и влажной, воздух наполнял лёгкие холодом, а в свете солнца мерцали кресты и каменных плиты на могилах.
И вот он увидел его. Мистер Ллойд сидел на земле, неподвижно, словно статуя, устремив взгляд на две соседние могилы. Его плечи были опущены, руки покоились на коленях, а взгляд был тяжёлым и потерянным.
— Как ты меня нашёл? — спросил Ллойд, не оборачиваясь. Его голос был хриплым и тихим, будто ему тяжело было говорить.
— Забыл? Мы связаны контрактом, — ответил Натан, подходя ближе. Его голос был ровным, но в нём слышалась нотка усталости. — Я чувствую, где ты находишься.
Ллойд горько усмехнулся и покачал головой.
— Контракт... Я почти забыл, как мы встретились и почему связали свои души.
Натан перевёл взгляд на могилы перед Ллойдом. Каменные плиты были простыми, на них были выбиты два имени: "Ллойд Конар" и "Энви Конар".
— Даже не верится, — тихо проговорил Ллойд. — Наши с женой могилы стоят рядом.
Натан на мгновение задумался, глядя на надписи, а затем произнёс:
— Для обычных людей вы жертвы фанатиков. Никто не знает, как и почему вы там оказались. Это неважно. Вы — семья, и чтобы уважить ваши узы, вас похоронили рядом друг с другом.
Ллойд криво улыбнулся, но в его глазах была только боль.
— Если бы моя жена могла это увидеть, ей бы это не понравилось. Она бы не простила меня. Я виноват... Виноват в том, что мы оказались там. И детям вряд ли понравится, что наши могилы находятся в одном месте.
Натан молчал. Он знал, что на такие слова нет правильного ответа.
— Возможно, — наконец произнёс он. — Я не знаю, какова их правда.
Ллойд опустил руку на могильную плиту жены, проведя по ней пальцами, словно пытаясь ощутить её тепло.
— Мои дети… Как они? — спросил он, всё ещё не поднимая взгляда.
— Сейчас они в больнице, — ответил Натан спокойно. — Их лечат, помогают восстановиться психически и физически.
— А что с ними будет дальше?
— Им стерли воспоминания о демонах. Оставили лишь те, что связаны с культистами. Они пережили слишком многое, Ллойд. Государство и охотники помогут им. Вероятно, когда твоя старшая дочь восстановится, она возьмёт опеку над младшими. Она сама это заявила.
Ллойд тихо кивнул, но в его глазах промелькнула тень.
— Понятно... — только и выдохнул он.
Натан сел рядом с ним на холодную землю. На мгновение оба молчали, лишь лёгкий ветер шумел в кронах деревьев.
— Знаешь, — вдруг заговорил Натан, — я ведь в самом деле чуть не поверил тебе.
— В чём? — Ллойд бросил на него усталый взгляд.
— В твоей лжи. Ты ведь был духом-отступником, когда мы встретились. А чтобы стать таким, нужно отказаться от жизни добровольно. Но в твоих воспоминаниях, которые я видел, я этого не нашёл. Ты подделал их, верно?
Ллойд опустил голову и горько усмехнулся.
— Неужели моя ложь была настолько очевидной?
— Для обычного человека, возможно, и нет. Но я охотник и хранитель. Я знаю, как и при каких обстоятельствах появляются духи, демоны и нежить.
— Да, я слишком недооценил тебя, — ответил Ллойд с кривой усмешкой.
— Так что же на самом деле произошло? — спросил Натан, глядя ему прямо в глаза.
Ллойд отвёл взгляд, его плечи напряглись, словно он пытался скрыться от самого вопроса.
— Ничего важного... — пробормотал он, почти шёпотом. — Я просто отказался от жизни.
Натан нахмурился. Он не собирался позволять Ллойду отмалчиваться.
— Ты сам понимаешь, что это не ответ, — сказал он тихо, но настойчиво.
Ллойд вздохнул, словно собирая силы, чтобы продолжить. Его руки дрожали, а в глазах застыли боль и усталость. Он посмотрел на Натана — взгляд, полный горечи и страдания.
— Хорошо, — наконец произнёс он, с трудом. — Я расскажу.
Он опустил голову, словно слова были для него ножом, который приходилось вонзать в собственное сердце.
— Когда я попал к ним... у них было условие, — начал Ллойд медленно, будто каждое слово давалось с огромным трудом. — Пока я оставался жив и позволял проводить на себе эксперименты, моя семья была в безопасности. Они обещали, что не тронут жену и детей.
Он замолчал, его руки нервно теребили край рукава, будто это могло отвлечь от воспоминаний.
— Я согласился. Просто потому, что другого выбора у меня не было, — он глухо усмехнулся, но это была усмешка отчаяния. — И начался настоящий ад.
Натан молча слушал, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.
— Они делали со мной что хотели. Пытки. Эксперименты. Каждый день одно и то же. Они проверяли, сколько боли может выдержать человек, пытались узнать, как мои тело и душа справятся с внедрением демонов. Боль стала моим постоянным спутником. — Ллойд провёл рукой по лицу, словно пытался стереть эти воспоминания.
Его голос стал тише, будто он говорил уже не Натану, а самому себе:
— Каждый день я видел кровь. Чувствовал, как моё тело разрывают изнутри. Но я терпел. Терпел ради них. Ради своей семьи. Если бы я умер, они пришла бы очередь моей жены. А потом за детьми. Я не мог этого допустить.
Ллойд замолчал, тяжело дыша, как будто его душила невидимая петля. Натан сидел напротив, не отводя взгляда.
— Но... — Ллойд снова заговорил, его голос стал ещё тише. Всё имеет предел. Я потерял счёт дням, неделям, может быть, годам. Мучения сломали меня. Не только физически, но и... здесь, — он постучал пальцем по виску. — Я больше не мог.
Ллойд крепко зажмурил глаза, словно пытаясь отгородиться от воспоминаний.
— После очередного эксперимента они бросили меня в мою камеру. Я сидел там, в темноте, окружённый этими холодными стенами... Это было как стоять на краю пропасти, когда впереди ничего нет, кроме пустоты.
Его голос дрогнул, но он продолжил:
— Я сломанный цепь от кровати... и использовал её, чтобы всё закончить.
Тишина, последовавшая за его словами, была оглушающей. Натан даже не сразу понял, что затаил дыхание.
— После смерти... — Ллойд тяжело выдохнул, словно эти слова отнимали у него последние силы. — После того, как я сделал это, мой разум не исчез. Я словно снова очнулся, но уже не в своём теле. Всё вокруг было покрыто мраком, а внутри... внутри была только боль и пустота.
Натан слушал, не перебивая, лишь глубже вдыхая от тяжести услышанного.
— Я почувствовал... ужас. Чистый, разъедающий душу ужас. Осознание того, что я натворил, пришло почти сразу. Я бросил свою семью. И я знал, что будет дальше. Они сказали, что если я не выдержу — моё место займёт жена. А я не выдержал... — Ллойд замолчал, его голос дрогнул, и он сжал кулаки, как будто пытаясь удержать эмоции.
— Даже после смерти я не смог сбежать. Я всё ещё был там. Моя душа, мой разум... всё осталось запертым в той холодной, тёмной камере. Утром они нашли моё тело, но для них это не было концом. — Ллойд горько усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего человеческого, только боль и злость. — Они решили, что это лишь новый этап для их экспериментов. Теперь они пытались понять, что будет, если издеваются не только над телом, но и над духом.
Его глаза затуманились, словно он снова видел перед собой те ужасные картины.
— А потом... потом я увидел её. Они привели мою жену. Она заняла моё место. И я не мог ничего сделать. Я кричал, звал её, умолял простить меня, но... я был слишком слаб. Я был только духом. Беспомощным, бессильным духом, который мог лишь наблюдать.
Натан почувствовал, как в груди что-то сжалось.
— Я не знаю, сколько времени прошло, — продолжил Ллойд, его голос стал хриплым, будто он говорил сквозь слёзы, которых уже давно не мог пролить. — Мгновения растянулись в вечность. Всё было туманом, болью и отчаянием. Но однажды... что-то изменилось. Я не знаю как. Может, это была ошибка, а может, воля судьбы. Но я смог уйти.
Его взгляд поднялся на Натана, наполненный неясной смесью надежды и горечи.
— Я блуждал. Просто шёл, не зная куда. Вокруг был мрак, пустота, и я не понимал, что делать, что меня ждёт дальше. Но потом... — его голос стал тише, и он на мгновение закрыл глаза, будто вспоминая что-то очень важное. — Потом я почувствовал тепло.
Натан чуть наклонился вперёд, не отрывая взгляда от Ллойда.
— Оно было совсем крохотным, но настоящим. Вокруг была тьма, а оно светилось, манило меня. Я пошёл на это тепло, будто был слепым, и вдруг... увидел свет.
Голос Ллойда дрогнул, он улыбнулся. Эта улыбка была первой, настоящей, хоть и с привкусом грусти.
— Это была Руби. Она... она вывела меня из этой тьмы. Она протянула мне руку, и я почувствовал, что снова могу дышать, снова могу жить.
Ллойд взглянул на Натана, его глаза теперь казались менее тяжёлыми.
— А дальше ты знаешь, что было. — Он замолчал, отпустив напряжение в плечах. — Но это никогда не уйдёт из моей памяти. Всё, что я сделал, и всё, что я потерял.
Наступила тишина, которую Натан не торопился нарушать.
— Теперь мне понятно, что ты так долго пытался скрыть, — произнёс Натан, его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась глубокая печаль. — Я понял тебя и не виню.
Ллойд посмотрел на него, его взгляд был наполнен благодарностью и какой-то странной, тяжёлой легкостью.
— Спасибо, Натан, — тихо ответил он и медленно поднялся с земли, словно этот последний подъём требовал от него всей оставшейся силы. — Наш контракт завершён... и теперь мне пора.
Он собирался уйти, но Натан сделал шаг вперёд, вставая у него на пути.
— Время прощаться, — сказал он, его голос дрогнул, но он держался.
— Да, — Ллойд кивнул, тяжело вздохнув. — Натан, а что теперь будет со мной? Что ждёт меня дальше?
Его тело начало мерцать мягким, тёплым светом, словно сама душа готовилась к уходу.
— Ты отправишься на Небесный суд, — тихо произнёс Натан, его глаза встретились с глазами Ллойда. — Там оценят всё, что ты сделал при жизни. Надеюсь, хороших поступков будет больше, чем плохих.
На лице Ллойда появилась лёгкая, усталая улыбка.
— Я не был хорошим человеком, — признался он. — Но даже если бы мои добрые дела перевесили плохие, я никогда не смогу искупить свой главный грех.
— Даже так... — Натан протянул ему руку. — Я рад, что встретил тебя. Прощайте... мистер Ллойд.
Ллойд протянул свою руку и крепко пожал руку Натана. Его свет становился всё ярче, заполняя пространство вокруг.
— Спасибо, Натан. Я тоже рад, что встретил тебя, пусть и после смерти. Жаль только, что у нас не было шанса встретиться при жизни. Возможно, ты смог бы изменить меня, помочь мне стать лучше. Но даже так... — Ллойд посмотрел на Натана в последний раз, его улыбка стала чуть теплее. — Прощай, Натан.
Его тело растворилось в ослепительном белом свете, который на мгновение озарил всё вокруг, а затем исчез, оставив за собой лишь тихую пустоту.
Натан стоял, смотря на место, где только что был Ллойд. Он молча опустил голову, глубоко вздохнув.
— Прощай, Ллойд, — прошептал он, и эти слова эхом разнеслись по пустому пространству.
После прощания Натан направлялся домой. Солнечный свет мягко освещал дорогу, а лёгкий ветерок шевелил верхушки деревьев, словно пытаясь принести хоть немного покоя его измученной душе. Его мысли блуждали в хаосе воспоминаний, но вдруг он заметил впереди знакомых людей. Это были Томми, Дэйв, Мия и Сара — те друзья, которых он завёл за время своего пребывания здесь. Они шли к кладбищу, сдержанно переговариваясь между собой.
— Натан... Привет, — неловко произнёс Томми, слегка переминаясь с ноги на ногу. Остальные, переглянувшись, тоже поздоровались с ним.
— Привет, — отозвался Натан, его голос был тихим, но ровным.
Между ними повисла тягостная тишина. Словно никто не знал, как правильно себя вести в этот момент. Наконец, её нарушила Сара. Она шагнула чуть вперёд, сжимая в руках букет цветов.
— Я... мне жаль твоей утраты, — сказала она, избегая смотреть ему в глаза. — Как ты себя чувствуешь?
Натан посмотрел на неё. В его взгляде смешались усталость и боль.
— Как может чувствовать себя человек, который недавно потерял отца? — ответил он, голос звучал сухо, но в нём не было злости.
Сара смутилась, опустив голову.
— Прости... Я не хотела задать такой глупый вопрос, — пробормотала она, чувствуя, как краснеют её щеки.
Натан перевёл взгляд на остальных. Он заметил цветы, которые они держали в руках, и задал вопрос:
— Вы тоже потеряли кого-то?
— Нет, — ответила Мия, качая головой. — Мы просто хотели отдать дань уважения погибшим. Твоему отцу... и родителям Стеллы.
— Нам очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, — добавил Дэйв, его голос звучал искренне. — Прими наши соболезнования.
Натан коротко кивнул, давая понять, что услышал их. Он уже собирался продолжить путь, как Сара внезапно шагнула вперёд и встала прямо перед ним.
— Мне всё ещё стыдно за тот неловкий вопрос, что я задала, — произнесла она, и прежде чем он успел что-то сказать, она обняла его. — Надеюсь, ты найдёшь в себе силы справиться со всем этим.
Натан замер на мгновение, не ожидая такого жеста. Но затем к ним подошла Мия, и, немного поколебавшись, тоже обняла его. Дэйв и Томми ограничились дружескими похлопываниями по плечу, но их жесты были не менее значимыми.
— Мы с тобой, Натан, — тихо сказал Дэйв, его взгляд был твёрдым и уверенным.
Когда они собирались расходиться, Мия вдруг спросила:
— Ты не знаешь, где сейчас Стелла и Лив? Мы хотели бы увидеться с ними.
Натан помедлил с ответом, но всё же покачал головой.
— Не знаю.
Его голос звучал спокойно, но внутри было напряжение. Он знал, где они, как и то, что они решили скрыть своё местоположение. Если Лив и Стелла не хотят, чтобы их нашли, значит, он тоже не должен ничего говорить.
После прощания Натан продолжил путь домой. Тихая улица снова осталась только его спутником.
---
Порой с хорошими людьми случаются ужасные вещи. Это несправедливо, но так устроен мир. Ллойд не был исключением. Он был хорошим человеком... или, по крайней мере, пытался им быть. Но за каждым его шагом тянулся шлейф ошибок, неумолимо давивший на его душу.Он ненавидел себя. Ненавидел за слабость, за промахи, за каждую оплошность, что болью отзывалась в сердцах близких. Эта ненависть разъедала его изнутри, и именно она стала корнем всех бед. Он, и только он, разрушил собственную семью. Своими руками превратил их жизнь в ад.И всё же... он сожалел. До последнего вздоха. Ллойд не искал оправданий — он знал, что обрёк их на страдания, и это знание не отпускало его даже после смерти. Его душа не знала покоя. Грехи, которые он носил, были слишком тяжёлыми, чтобы раствориться в забвении.Но смерть дала ему то, чего не дала жизнь — шанс. Шанс сделать то, на что он не решился раньше. Шанс спасти их. Пусть это не смоет его вины, не подарит ему прощения. Но он сделал то, чего жаждал всем своим существом: подарил своим детям будущее. Подарил своей жене — той, что когда-то любила его — свободу от той боли, что он сам принёс в их дом.
Он грешник. И этот крест он понесёт до конца времён. Но, быть может, когда-нибудь его измученная душа обретёт хоть каплю покоя. Хоть тень прощения... если не от других, то хотя бы от самого себя.
Мы сами ответственны за свои грехи и ошибки. Никто иной.Не ищи искупления в страданиях тех, кого любишь — твоя вина не должна становиться их тяжестью.Оковы, что ты куёшь, сковывают прежде всего тебя самого, но, запутавшись в них, ты вовлекаешь в страдания и других.Истинное искупление рождается не через чужую боль, а через собственное осознание и смирение перед правдой своих поступков.