Я сидел на коленях, прижимаясь к отцу, надеясь на невозможное — что его глаза снова откроются, что в них вспыхнет жизнь, что он скажет хоть что-то, но этого не случилось. Его тело, ледяное и неподвижное, больше не принадлежало живому миру. Я отпустил его, осторожно уложив на холодный пол, и лишь пустые глаза, устремлённые в пустоту, смотрели на меня.
– Натан... – раздался приглушённый голос позади. Мистер Ллойд стоял рядом, не решаясь подойти ближе. Его лицо искажалось от невозможных слов, застрявших в горле.
Я тихо склонился к отцу и прикрыл его глаза ладонью.
— Не волнуйся, отец... Всё кончено.
Вставая, я ощутил взгляд Мистера Ллойда. В его глазах читалась смесь сожаления и сострадания.
— Натан... выдавил он, осевшим от горечи голосом. — Никто не должен проходить через это... Дети не должны убивать своих отцов...
—Но я уже сделал это, — спокойно ответил я, направляясь к двери. — Этого не изменить.
— Что теперь? — следуя за мной, тихо спросил он,
— Уничтожить их всех. Никто из них не выйдет отсюда живым, —проговорил я холодно, не оборачиваясь. В моём голосе не было ни капли сомнений или сожаления.
Коридор впереди был пуст. Белые стены, свет от тусклых ламп, пустые камеры видеонаблюдения, брошенные на меня. На этот раз я не собирался скрываться. Пусть видят. Пусть знают, что теперь они — моя цель. Любой, кто посмеет встать на моём пути, встретит одно — смерть.
Я медленно шагал по длинному коридору, и вокруг царила мёртвая тишина. Никого, ни одного звука. Только бесстрастное мерцание тусклых ламп на белых, безликих стенах сопровождало меня, словно они следили за каждым моим шагом. Лестница впереди возвышалась как единственный путь вперёд, и по мере того как я поднимался всё выше, воздух начинал заполняться чуждыми звуками — приглушённые крики, визг и дикий смех, пробирающий до костей. Там, наверху, происходило то, чего я ожидал.
Эти вопли людей и отвратительный хохот демонов, наслаждающихся чужими муками, говорили мне одно: бой начался. Там уже царили смерть и хаос, но я был готов присоединиться и сделать то, что должен — уничтожить каждого из них, демонов и людей из культа, без сожалений и раздумий.
Мистер Ллойд замер рядом, ощущая всю тяжесть и мрак, окутывающий нас. Я обернулся к нему и, не теряя ледяной решимости, тихо произнёс:
—Возвращайся в мою душу. Если они заметят тебя, то попытаются сожрать.
Его силуэт дрогнул, прежде чем исчезнуть, оставив меня в одиночестве. Теперь этот путь был только моим, и я с готовностью двигался вперёд, чувствуя, как вокруг сгущается тьма, а в груди усиливается решимость исполнить задуманное до конца.
Я медленно поднялся по лестнице, чувствуя, как холод, окутывающий стены, словно проникает под кожу. На вершине пути, передо мной была массивная металлическая дверь. Едва прикоснувшись к холодной, изъеденной ржавчиной ручке, я толкнул её, и та с гулом поддалась, открывая взору место, где царил настоящий ад.
Передо мной простиралось огромное помещение, освещённое лишь скудным светом, что выбивался из слабых лампочек на потолке. Ряды камер с решётками десятки, а может, и сотни — тянулись в обе стороны, как бесконечная клетка для сломленных душ. Двери этих клеток были распахнуты настежь, и те, кого держали внутри, сидели на коленях перед своими мучителями.
Заключённые, все без исключения, — мужчины, женщины, старики, даже дети — были измождены и окровавлены, с увечьями, едва ли похожие на людей. У некоторых не хватало частей тела — оторванные пальцы, пустые глазницы, увечья на теле. Их лица были испачканы, а глаза, казалось, больше не могли плакать от вытерпленных страданий. Они смотрели на своих мучителей с молчаливым ужасом, подчинённые, сломленные. И в тот момент один из культистов, небрежно смеясь, склонился к старцу, что умолял пощадить его, и, с презрением посмотрев в его глаза, грубо плюнул ему в лицо.
Я больше не мог это терпеть. Сдержанно, но решительно я ударил по двери так, чтобы каждый, кто находился здесь, услышал этот звук. Грохот разнёсся по залу, заставив замолчать даже самых отчаянных, и всё внимание мгновенно обратилось на меня. На миг повисла мёртвая тишина, и каждая пара глаз культисты, демоны и сломленные люди обратились в мою сторону.
Я стоял в дверях, не двигаясь и не выражая ничего, кроме ледяного спокойствия.
— Ты ещё кто? —спросил один из культистов, его голос наполнен пренебрежением. — Если не хочешь, чтобы мы тебя наказали, живо сюда!
Мужчина из культа злился. Все вокруг смотрели на меня, ожидая реакции. Некоторые из культистов, демоны, люди, стоящие на коленях, умоляли не причинять им боль. Я ощущал, как их взгляды пронизывают меня, но я оставался холоден, как будто ничего не происходило. Они все смотрели на меня с недоумением, не понимая, кто я и что я здесь забыл.
—Если не хотите умереть, то уходите... — голос мой звучал спокойно, как будто я предупреждал их о чём-то маловажном. — Убегайте, пока ещё можете...
Я дал им шанс, последнее предупреждение, но их реакция была полной насмешкой. Смеялись демоны, смеялись культисты, а те, кто стоял на коленях, не могли понять, с какой целью я говорю эти слова. В их глазах был страх и замешательство, будто они не знали, что делать с этим.
Культист, тот самый, что недавно унижал старика, двинулся ко мне с той же ухмылкой, что была у него тогда. С презрительным взглядом, он подошёл совсем близко, оценивающе смерив меня с ног до головы, и я видел, как в его глазах я был не более чем пустым местом.
— Ну что, это твои последние слова? — прошипел он с усмешкой, замахнувшись для удара.
Я не отвел взгляда и позволил ему сделать первый и последний шаг. Резким движением я вынул клинок и ударил снизу, вонзая лезвие в его подбородок и проводя его до самого верха черепа. Он замер, замолчав навсегда, так и не осознав, что его жизнь уже закончилась. В этот момент клинок в моей руке снова ожил, и я услышал этот странный, мрачный голос: «Кровь...» Лезвие словно дышало, оно жадно тянуло кровь из тела культиста, пока от него не осталось лишь жалкое подобие того, кем он был. Его кожа, прилипшая к костям, повисла, превращаясь в ужасающее зрелище.
останки бывшего культиста рухнули на пол, его пустые, застывшие глаза остались смотреть прямо на своих соратников. В зале повисло зловещее молчание. Взгляды демонов и остальных культистов метались от трупа к моему лицу, и в них начинали пробуждаться страх и непонимание.
Я вскинул клинок, его лезвие всё ещё было влажным от крови, и направил его на толпу.
— Кто следующий? — хладнокровно спросил я, не чувствуя ни капли жалости.
Паника охватила комнату. Один из демонов, огромный, с острыми когтями, бросился на меня, издавая низкий рев. Но мне было все равно. Я сделал шаг навстречу, отточенным движением уклонился и вонзил лезвие в его грудь, распарывая его плоть с лёгкостью. Кровь забила фонтаном, обдавая стены и пол, пока его тело конвульсивно содрогалось, умирая в агонии.
Тело демона рассыпалось в прах, и мой клинок, будто алчущий зверь, начал жадно поглощать этот серый пепел, впитывая его с каждым мгновением. Я наконец понял: у людей клинок жаждал крови, а у демонов — их сущность, прах, что остались от них после из смерти. Ощущение стало осязаемым — это оружие жило своей жизнью, словно пробуждая древний, голодный дух внутри себя.
В этот момент по комнате разнёсся крик одного из культистов:
— Убейте его!
Вся группа ринулась на меня — смешавшиеся в едином порыве жажды крови демоны и люди, поглощённые безумием культа. Но я шагнул вперёд, удерживая клинок, как продолжение своей воли. Сегодня никто из них не покинет эту комнату живым.
Первого я встретил резким взмахом — лезвие разрезало воздух, вонзаясь в горло культиста, прежде чем он успел понять, что произошло. Его кровь брызнула, обдав всё вокруг алыми каплями, которые клинок поглотил, словно бездонная пропасть. Я развернулся, слыша шаги позади, и отточенным движением располосовал грудь следующего культиста, оставляя его корчиться на полу, пока клинок высасывал последние капли крови из его тела.
Демоны наступали, их когти и зубы блестели в слабом освещении камеры. Один прыгнул на меня, но я ушел с линии атаки, резко обернувшись и вонзив клинок в его живот. Лезвие разорвало его плоть, и демона охватили агонизирующие судороги. Прах струился из его тела, втягиваясь в мой клинок, который пульсировал, насыщаясь его сущностью. Следом подошёл другой демон — его уродливое лицо исказилось от ужаса, но это не остановило меня. Я врезал клинком по его шее, разрезая сухожилия и кости, и он мгновенно рассыпался в пепел, который снова поглотило лезвие.
Мои движения стали стремительнее. Каждый удар, каждый выпад — точные, холодные, без единой капли колебания. Клинок вспарывал плоть и кости, выпивал кровь и поглощал прах. Воздух заполнился звуками бьющихся тел, лязгом оружия и криками, которые замолкали почти сразу, как только клинок касался цели. На полу стелился густой алый след, впитываясь в камень, словно сама комната жаждала этой жертвы.
Пленные, что стояли по углам, наблюдали за этим, едва осмеливаясь дышать, отступая в тени стен. Их взгляды, полные ужаса, следили за мной, как за воплощением чего-то чуждого и неотвратимого. Они боялись даже случайно стать частью этой бойни, ужасаясь каждому моему движению.
Но я не смотрел на них, не тратил и мгновения на что-либо, кроме своей цели. С каждым убитым врагом клинок становился ещё яростнее, впитывая и кровь, и пепел, словно это было не просто оружие, а живое существо, питающееся их жизненной силой.
Как только я услышал треск выстрелов, мои мышцы напряглись, и клинок в моей руке будто ожил, подчиняясь какой-то безошибочной интуиции, которая даже мне самому была незнакома. Пули летели в мою сторону, но мои руки двигались быстрее, чем сознание могло уловить, клинок со свистом разрезал воздух, рассекая каждую пулю на две части, не давая ни одной из них приблизиться ко мне. Казалось, что это не я контролирую клинок, а он сам ведет меня, направляя удары.
Я двинулся на стрелявших, и первые из них не успели даже среагировать. Мгновение клинок вонзился в грудь ближайшего культиста, прорезая его тело до самой спины. Я почувствовал, как лезвие начинает всасывать его кровь, впитывая её с жадностью вампира. Тот выронил пистолет, его пальцы дёрнулись в конвульсиях, а тело осело на пол,
обмякшее и пустое, как оболочка.
Не теряя ни секунды, я перешёл к следующему. Он поднял оружие, но мои движения были быстрее — клинок скользнул снизу, проткнув его подбородок и выйдя через затылок, прежде чем его палец успел нажать на спуск. Кровь выстрелила фонтаном, но я уже двигался дальше, на следующего.
Культисты в панике пытались выстроить ряды, кто-то даже перезаряжал оружие, но клинок, кажется, предвкушал их страх. Следующим был — демон его когтистые руки успели лишь приподнять пистолет, когда лезвие вошло ему в бок, и он завыл, осыпаясь на пол, в то время как его плоть обращалась в серый прах, мгновенно втягиваемый в клинок. Один за другим, они падали — люди и демоны, пока каждый, кто держал оружие, не оказался в луже собственной крови или куче праха, оставляя за собой лишь след смертельного ужаса.
Когда последний из стрелявших пал, комната на мгновение погрузилась в тишину. Оставшиеся культисты и демоны смотрели на меня с безмолвным ужасом, не в силах поверить в то, что только что произошло. Но это было недолгое затишье. Я поднял окровавленный клинок, и они поняли, что пощады не будет. Один из демонов ринулся на меня, надеясь схватить меня за горло, но я лишь развернулся и рассек его надвое одним быстрым движением, оставив прах под ногами.
Дальше — безжалостный круг смерти. Я бросался из стороны в сторону, безостановочно, каждая атака была точной и холодной. Люди и демоны пытались кричать, пытались молить, но клинок жаждал их крови и сущности, пожирая их жизни так же быстро, как они могли подумать о пощаде. Лезвие пробивало кости и разрывало плоть, оставляя лишь трупы и серый прах, который оседал на каменные полы, впитываясь в них, будто сама земля приняла этот кровавый дар.
Те, кто ещё мог двигаться, начали отступать, но я не дал им уйти. Каждый, кто стоял передо мной, встретил свой конец, и воздух заполнился сладковатым запахом свежей крови и горечью распадающихся тел демонов.
Наконец, когда последний из культистов упал, истекая кровью, я остановился. Клинок дрожал в моей руке, издавая низкий, довольный гул, напоминая о своей ненасытной природе.
Я смотрел на свои окровавленные руки. Они дрожали, словно сами были живы, как будто боялись того, что только что сделали. Кровь врагов покрывала меня с головы до ног, оставляя едкий, металлический запах. Первой мыслью, что вспыхнула в голове, было: «Так вот что чувствуешь, когда убиваешь человека». Я ощущал какое-то еле уловимое сомнение, крохотный осколок сожаления. Но я тут же подавил это чувство. Они заставили меня сделать это. Они довели меня до этой черты.
Сжав руки в кулаки, я заставил дрожь утихнуть, затем осмотрел пленных. Люди смотрели на меня с нескрываемым ужасом, как будто я был ещё большим чудовищем, чем те, кто держал их здесь. Взгляды их были пустыми, глаза — полными страха. Я подошёл к одному из них, мужчине в грязной одежде, его лицо и руки покрывали синяки и порезы. Он зажмурился и прошептал, почти неразборчиво:
—Пожалуйста... не убивай...
Эти слова были пропитаны болью и отчаянием. Я сдержал желание ответить на его страх. Не для того я был здесь.
— Меня зовут Натан, — сказал я холодно, скрывая в голосе все следы сострадания. — Я ищу людей. Их недавно привезли сюда. Ты их не видел?
В ответ повисла тишина. Пленные боялись сказать хоть слово, как будто каждое из них могло привести к смерти. Но через мгновение дрожащий старик всё же подошёл ко мне. Его плечи тряслись, но в глазах было что-то похожее на решимость.
— Недавно... двери камер... открылись, — проговорил он с трудом. — Некоторые... сбежали. Среди них могли быть и те, кого привезли недавно.
Эти слова вызвали лёгкое облегчение. Возможно, они действительно успели выбраться. Я отвернулся от пленников и спокойно сказал:
— Если хотите жить, уходите отсюда. Я не остановлю вас.
Не оглядываясь, я пошёл к лестнице, что вела выше, оставляя людей позади. Моя сестра была где-то здесь, в этих проклятых стенах. Я чувствовал это. Я не знаю где она. Если буду осматривать каждый этаж и каждое помещение, они могут увезти её или спрятать ещё глубже. У меня нет времени на это. Я её больше никогда не увижу. В груди заклокотала ярость, смешанная со страхом.
— Где же ты, Руби? — вырвалось у меня, как голос вдруг зазвучал в голове.
Шёпот был тихим, но он словно звенел в ушах: «Посмотри».
Я оглянулся вокруг, и мир стал монохромным, словно свет исчез. Всё стало черно-белым, кроме яркой, кроваво-красной нити, протянувшейся вдоль коридора. Я коснулся его, и она дрогнула, будто призывая меня, и в этот момент перед глазами вспыхнуло видение.
Я увидел Руби она лежала на каменном полу, её плечи вздрагивали от рыданий. Кто-то тянулся к ней, зловонная рука демона почти коснулась её, но перед ним засиял барьер, отбрасывая тварь назад. Барьер защищал её, но мне было ясно, что это ненадолго. Демоны рычали, беснуясь, но не могли подойти ближе. Среди них я узнал одного из них — его лицо С иссечёнными шрамами, пронзительный, жёсткий взгляд. Это был он. Тот, кто привёл сюда сестру и отца, кто держал меня в заточении. Господин культистов и демонов.
Я отпустил красную нить. Она тянулась к Руби, к её положению. Она вела меня к ней.
И я последую за ней...
Я поднялся на следующий этаж. Мелькнула мысль: всего два пролёта, и я смогу выбраться. Но это была не моя цель. Я должен найти сестру. Лишь потом можно будет задуматься о свободе. Передо мной тянулась красная нить, как будто живая, ведущая меня через коридоры, сквозь полумрак. На этом этаже не было ни души, только я и тонкая ало-кровавая линия, скрывающая в себе обещание встречи.
Я почти дошёл до лестницы, когда путь перегородила она. Демонесса. Вместо лица оленьи череп, пустой, без глазниц, словно жуткая маска. Она просто смотрела на меня, совершенно неподвижный, словно изучала, оценивая, что перед ним. Я видел подобные глаза у охотников. Но она явно ошиблась, если посчитала меня жертвой.
Я рванул вперёд, стремительно и без колебаний, клинок уже был в моей руке, готовый пронзить её. Однако демонесса оказалась проворнее, чем я ожидал. Она уклонилась, и в ту же секунду её хвост с ужасающей силой хлестнула меня, отправив в полёт. Я ударился о стену, и на мгновение всё вокруг стало расплывчатым. Но боль не продержалась долго. На месте ран вспыхнуло пламя, обжигающее и в то же время целительное. Моя плоть заживала прямо на глазах.
Я поднялся, ощущая, как ярость наполняет меня. Этот демонесса смотрела на меня по-прежнему. Она напоминала охотника, только теперь, когда я уже не лежал на полу, мы оба знали, что охота будет взаимной. Я ощупал рукоять клинка, ощущая его жажду. Он будто пульсировал, дышал, жаждал крови этого создания.
— Думаешь, я стану твоей жертвой? — прошептал я, не спуская с него глаз. — Ошибаешься...
Её холодный взгляд говорил, что она готова, — я как и она знал, здесь в живых останется лишь один из нас, и это буду я.