Сначала у Е Цзяньгуна действительно было смягченное выражение лица;
оно потемнело в мгновение ока. Это было гребаное извинение? Было
очевидно, что она втирает соль в рану!
Однако е Цзяньгун
понимал беспокойные наклонности госпожи Юэ и Юэ Тинфэна. Скорее всего,
это было потому, что Янь Цинси имел зуб на семью Е, поэтому пара
мать-сын непреклонно стояла рядом с Янь Цинси, решив пойти против семьи
Е.
Он не выказывал открыто своего гнева, даже когда с ним так
разговаривали. В конце концов, е Цзяньгун был экспертом в этом
политическом деловом мире. Вместо этого он улыбнулся. — Вы все еще такой
интересный человек, Миссис Юэ, — сказал он. — Неудивительно, что ты до
сих пор так хорошо выглядишь. Это потому, что у тебя доброе сердце.”
«Этот
старик действительно умеет держать себя в руках», — подумал Янь Цинси.
Его сын стал немым, он был так унижен—и он все еще может легко
разговаривать здесь. Удивительные.
— Мисс Янь, если мы
действительно примем во внимание генеалогию, я полагаю, что вы один из
моих дальних родственников молодого поколения, — Е Цзяньгун внезапно
перевел разговор на Янь Цинси. “Я рад, что нашел вас здесь.”
Уголки губ Янь Цинси дрогнули. “Спасибо. У меня в семье двое старших—мама и папа. Но они уже умерли.”
Мышца возле рта е Цзяньгуна непроизвольно дернулась. Неужели эти трое действительно хотят заставить его задохнуться?
—
Мисс Ян, я не думаю, что это утверждение очень точно. Я слышал, что вы с
молодым Тинфэном состоите в отношениях, тогда… это делает госпожу Юэ и
вашей старшей сестрой. Как ты мог забыть ее?”
“То, что вы сказали,
было верно, но… госпожа Юэ не старше меня. Она моя будущая свекровь” —
сказала Янь Цинси, улыбаясь так сильно, что ее глаза сузились в щелочки.
“Но прежде чем она станет моей свекровью, она моя подруга. Она одна из
моих подружек.”
Госпожа Юэ была так счастлива, что ее глаза были
едва видны. Она кивнула головой. “Совершенно верно. Я ее подружка.
Почему я должен быть ее старшим? Быть старейшиной совсем не весело.”
Грудь
е Цзяньгуна неуверенно вздымалась и опускалась. “Я никогда не думал,
что отношения госпожи Юэ и госпожи Янь будут настолько близкими, —
сказал он, подавляя гнев. — Вы должны сообщить мне, когда поженитесь. Я
обязательно приду на церемонию.”
Юэ Тинфэн кивнул головой.
“Конечно. Однако, если вы хотите поехать, Мистер йе, я должен напомнить
вам, чтобы вы оставались в добром здравии. В конце концов… пожилые люди
могут иметь сегодня, но они могут не иметь завтра—кто знает, что
произойдет завтра? Я прав, Мистер Йе?”
Е Цзяньгун чуть было не ударил б*старда своей тростью. Он хотел, черт возьми, избить этих людей.
Господи Иисусе, неужели эта семья из трех человек-группа стоячих комиков? И он был посмешищем-дураком для семьи из трех человек.
Юэ Тинфэн фактически проклял его, сказав, что он может просто умереть завтра. Хм. Этот сопляк-он не знал, что такое жизнь…
Е
Цзяньгун выдавил из себя смешок. «Госпожа Янь, молодой господин Юэ-вы
двое быстры в движениях и еще быстрее с вашим языком. Не беспокойся. Я
всегда хорошо заботился о себе. Даже если это будет просто
присутствовать на вашей свадебной церемонии, я определенно буду
держаться…”
“Тем не менее, я хотел бы дать вам совет, Юн
Юэ,—сказал е Цзяньгун, его тон изменился после паузы. — вы должны быть
очень внимательны к таким тяжелым делам. “Ты не можешь быть слишком
беспечным. Убедитесь, что вы знаете обо всем до свадьбы. Это всегда
лучше, чем… быть обманутой после свадьбы.”
Е Цзяньгун знал, что
Янь Цинси был в клубе в тот день, и все остальные будут похожи на его
сына, предполагая, что у Янь Цинси и ты и был какой-то роман. Вот почему
он нарочно сказал это, чтобы спровоцировать Юэ Тинфэна. Кто знал, что в
глубине души он всегда знал, что ты ни за что не будешь вместе с Янь
Цинси.
Лица Юэ Тинфэна, Янь Цинси и госпожи Юэ мгновенно потемнели.
Юэ
Тинфэн хлопнул рукой по плечу Янь Цинси. “Я думаю, что у вас самого
должен быть некоторый опыт в этом деле, мистер Йе, если вы говорите
что-то подобное, — сказал он. — Однако вместо того, чтобы утруждать себя
всем этим, я думаю, вам следует больше беспокоиться о том, чтобы
очистить имя вашего сына. Теперь он связан с проституцией, не так ли?”