Не прошло и десяти минут, как главная магистраль Серебряного Города была полностью расчищена. Эффективность подразделений B-4 внушала неподдельный трепет. Сотни солдат B-4 действовали с безупречной слаженностью, не совершая ни единого лишнего движения. Рухнувшие каменные блоки, обломки балок, разбитые повозки, разбросанное оружие и завалы щебня исчезали один за другим, словно сами следы катастрофы стирались из бытия. Бойцы работали четко и без суеты, не мешая друг другу. Одни разбирали завалы, вторые укрепляли аварийные здания, а третьи бережно выносили тела погибших с улиц, крыш, переулков и разрушенных домов.
Никаких выкриков, никакой неразберихи и паники. Все происходило в абсолютной дисциплине, будто каждый боец досконально знал маневры своих товарищей, демонстрируя высший уровень профессионализма.
Горожанам спокойно велели выстроиться по обеим сторонам дороги. Никого не толкали грубо и никому не угрожали без нужды. Солдаты лишь жестами указывали людям их места, и горожане беспрекословно подчинялись. Само ледяное спокойствие бойцов вынуждало повиноваться. Их лица оставались бесстрастными, а холодные, предельно собранные глаза непрерывно сканировали округу.
Они не утешали людей и не вступали в споры, просто выполняя свой воинский долг. Одно за другим тела погибших выносили вперед и аккуратно укладывали на расчищенную мостовую. Каждого павшего с уважением помещали в длинные, идеально ровные ряды. Ни один труп не был брошен небрежно: каждое движение бойцов было точным и благородным, словно даже сама смерть требовала безупречного порядка.
Жители наблюдали за происходящим в полном оцепенении. Поначалу мало кто понимал, зачем всех погибших в городе сносят в одну точку. Робкий шепот прокатился по толпе, люди вытягивали шеи, вглядываясь вперед, но постепенно любопытство сменилось тяжелым горем.
Многие начали узнавать родные лица среди растущих шеренг тел. Пожилая женщина зажала рот ладонью и зашлась в беззвучных рыданиях, разглядев внука под разорванным покрывалом. Маленький мальчик с криком бросился к телу отца, но двое солдат плавно преградили ему путь, мягко удержав ребенка без единого лишнего слова. Молодая женщина рухнула на колени, признав погибшего мужа, и плакала так горько, что даже окружающие потупили взоры.
Другие стояли столбом, не веря своим глазам. Кто-то шептал молитвы, кто-то закрывал лицо руками, а кто-то смотрел в упор не мигая, отказываясь принимать страшную правду.
С каждой минутой воздух над улицей становился все тяжелее.
Обезумевшие от горя родственники пытались прорваться сквозь оцепление, желая в последний раз взглянуть на близких. Одни хотели коснуться холодной руки, другие — убедиться, что их любимые действительно мертвы. Но любую попытку мягко и непреклонно пресекали солдаты периметра.
Они ни разу не повысили голоса. Они никого не били: простого поднятия ладони, твердого жеста или холодного взгляда из-под шлема оказывалось достаточно. В этих бойцах таилось нечто жуткое, их абсолютная выдержка заставляла даже самых убитых горем жителей отступать назад. То был не страх перед жестокостью, а понимание того, что эти воины напрочь глухи к любым эмоциям при исполнении приказа. В их глазах не было сомнений, лишь железная верность уставу.
Присутствие высшей знати королевства помогало удерживать остатки порядка. Лорд Дрейвен молча стоял, заложив руки за спину, и суровое лицо его казалось мрачнее тучи. Рядом застыл лорд Харвек с плотно сжатыми челюстями, скользя тяжелым взглядом по бесконечным рядам погибших. Леди Вейра со скрещенными на груди руками была непривычно тихой, растеряв всю былую игривость. А рядом с ними возвышалась сама Королева Грейс.
Горожане видели своих правителей: даже в глубоком горе люди сознавали разницу между сословиями и инстинктивно понижали голоса. Те, кто был на грани истерики, постепенно брали себя в руки. Каким бы отчаянным ни казалось положение, привычка поколений учила народ не устраивать бунтов на глазах у владык.
Минуло еще несколько минут, прежде чем последнее тело было бережно уложено в ряд. Солдаты синхронно отступили в безупречном строю, оставив перед взорами картину столь жуткую, что мертвая тишина накрыла весь город. Бесконечные шеренги погибших тянулись до самого горизонта. Одни казались просто уснувшими, другие были раздавлены обломками перекрытий, третьи лишились конечностей или получили смертельные раны в грудь, а некоторых было трудно опознать под слоем запекшейся крови, пепла и пыли. Разорванная одежда колыхалась на ветру, а едкий запах гари и крови намертво въелся в воздух.
Многие горожане не выдерживали этого зрелища и отворачивались, зажимая рты руками. Другие прятали лица на плечах близких, сотни людей безутешно рыдали. Казалось, весь город забыл, как дышать.
Королева Грейс медленно опустила глаза. Ее губы сжались до белизны, а на лице читалась неизбывная скорбь: для нее это были не просто подданные, а родные люди. Каждое мертвое тело казалось ей несмываемым клеймом собственного бессилия.
Будучи королевой, она поклялась защищать эту землю, но сегодня тысячи невинных душ лежали бездыханными под открытым небом. Мучительная мысль камнем легла на ее сердце: будь она сильнее, обладай хоть каплей мощи своего покойного отца, эти люди встретили бы завтрашний рассвет. Тяжесть этой вины давила на ее плечи неподъемным грузом.
Трое лордов склонили головы. Даже стражи Королевства Денваар больше не могли радоваться окончанию осады: стыд и скорбь читались на каждом лице. Никакой триумф не мог искупить сегодняшних потерь. Война завершилась, но ее страшная цена безмолвно лежала перед ними на камнях.
Обстановка стала невыносимо гнетущей: это была не просто печаль, а траур целой державы.
И в этот миг Разеаль шагнул вперед.
Его шаги были размеренными, но взгляды всех присутствующих невольно обратились к нему. Он замер перед бесконечными шеренгами погибших и несколько секунд молча взирал на павших. В его алых зрачках застыла глухая бездна.
Когда он заговорил, его голос разнесся над улицей с безупречной ясностью.
"Это..." Спокойно произнес он. "...станет первым приветствием вашего нового короля."
Толпу мгновенно охватило замешательство, никто не понял смысла его слов.
Не давая никому опомниться, Разеаль поднес правую руку ко рту и без тени колебаний глубоко вонзил зубы в собственную ладонь.
Темно-багровая кровь хлынула из раны, стекая между пальцами и заливая запястье. Он даже не поморщился, сохранив абсолютную невозмутимость.
Затем плавным взмахом он расплескал раненую кисть в воздухе.
Капли крови разлетелись по воздуху.
Сотни.
Нет, тысячи крошечных алых бусин зависли в вышине, сверкая словно рубины под лучами солнца. Вместо того чтобы упасть на дорогу, каждая капля намертво застыла в воздухе.
Вся улица погрузилась в мертвое безмолвие.
Парящие капли тускло мерцали над телами погибших, и никто не понимал сути происходящего.
Все стоящие за его спиной лорды в крайнем изумлении нахмурились.
Горожане взирали на это с таким же немым недоумением.
А затем по воле Разеаля каждая капля пришла в движение: без малейшего предупреждения алые искры метнулись в тысячи разных сторон.
Багровые росчерки прошили воздух подобно рою крошечных комет.
Каждая капля нашла свою цель.
Одни мягко коснулись лбов павших, другие проникли сквозь расколотые черепа там, где лица были изувечены.
Некоторые растворились в пробитых доспехах на груди.
Другие впитались в останки, едва сохранившие человеческий облик: темная кровь беззвучно просочилась в каждую плоть.
А затем исчезла, словно сами мертвые тела жадно поглотили ее.
В ту же секунду Разеаль активировал истинную силу, открывшуюся ему по достижении S ранга в Пути Убийства.
Истинное Воскрешение Убийства — чудовищный дар, наделявший его властью возвращать к жизни любого, кто погиб в течение последних двадцати четырех часов.
[-1 Очко Убийств]
[-1 Очко Убийств]
[-1 Очко Убийств]
Знакомые системные уведомления зазвучали в его голове чередой звонков.
Динь! Динь! Динь!
Они раздавались без умолку, пока навык охватывал тысячи жизней: с каждым сигналом списывалось очередное Очко Убийств. Разеаль ощущал, как энергия его Пути Убийства крупица за крупицей расходуется на поддержание ритуала.
В этом не было боли — казалось, будто малая толика его бескрайней жажды крови уходит на подпитку умения. В обычных условиях подобные затраты бросались бы в глаза, но на фоне тех колоссальных запасов, которыми он обладал после всех битв, эта убыль была каплей в море.
Не следи он за процессом целенаправленно, он бы даже не заметил расхода, и юноша хладнокровно продолжал активацию без тени сомнений.
И наконец заклятие вступило в полную силу.
Перемена оказалась настолько стремительной, что каждый свидетель затаил дыхание.
Бесчисленные тела, лежавшие на мостовой, внезапно содрогнулись.
Сперва это было едва уловимое движение: дрогнул палец, дернулось плечо, шевельнулась нога.
А затем каждый труп, впитавший кровь Разеаля, озарился призрачным сиянием.
Оно не ослепляло.
В нем не было священного света.
Не было в нем и демонической тьмы.
Но была... первозданная жизнь.
Чистая жизненная сила растекалась по мертвым сосудам, подобно живительной влаге в иссохшей почве: остывшие останки стали стремительно исцеляться прямо на глазах у потрясенной толпы.
Раздробленные кости со щелчками вставали на место.
Глубокие раны затягивались.
Кровотечение останавливалось.
Разорванная плоть срасталась воедино.
Смятые мышцы восстанавливали свою былую форму.
Там, где были оторваны руки, нарастала новая плоть. Там, где отсутствовали ноги, формировались кости, оплетаясь венами, мышцами и свежей кожей.
Даже изуродованные лица восстанавливались черта за чертой, возвращая свой прижизненный облик.
Это не происходило мгновенно, но совершалось наяву, прямо пред взорами тысяч очевидцев.
Достаточно медленно, чтобы каждый успел увидеть, как сама смерть обращается вспять.
Тяжелое молчание накрыло всю улицу.
А следом пришел первобытный страх.
Горожане машинально отшатнулись назад, многие в ужасе зажимали рты.
Матери крепче прижимали детей, другие побелели как полотно.
Никто не понимал сути этого чуда.
Даже Мария и София невольно шагнули вперед: в отличие от остальных, они догадались о его планах еще при приказе собрать тела, но одно дело строить догадки, и совсем другое — видеть воплощение невозможного своими глазами.
Их глаза расширились до предела, и обе они медленно повернулись к Разеалю.
Ни одна из них не проронила ни звука.
Ни одна не нашла в себе сил заговорить.
Чистейший шок застыл на их лицах.
После всех сегодняшних невероятных свершений... это действо окончательно сокрушило их рассудок.
Позади них лорд Дрейвен судорожно сжал кулаки.
Лорд Харвек напрочь забыл, как дышать.
Королева Грейс смотрела вперед не мигая.
Леди Вейра выглядела так, словно основы мироздания рухнули в бездну.
Нэнси беззвучно прижала ладонь к губам.
Стражи Королевства Денваар переводили ошалелые взгляды с тел на Разеаля и обратно, не в силах осмыслить происходящее.
Поначалу многие решили, что он творит над усопшими омерзительный темный ритуал.
Кое-кто счел это запретным некромантским экспериментом.
Но прежде чем дурные мысли успели в них укорениться, свершилось невозможное.
Один мертвец... распахнул глаза.
Затем второй.
Следом третий.
Затем десятки.
Затем сотни.
А затем и тысячи, пока не очнулись абсолютно все.
Один за другим воскресшие сделали свой первый глубокий вдох.
Одни рывком сели, растерянно озираясь.
Другие с трудом приподнялись на дрожащих руках, непонимающе моргая.
Многие уставились на свои ладони, ощупывая грудь, где еще секунду назад зияли смертельные раны.
Другие ошеломленно разглядывали заново отросшие конечности, и лица всех исцеленных выражали полнейший шок.
Последним, что они помнили, была их собственная смерть.
Картина стала еще более ошеломляющей: тысячи людей буквально восставали из небытия одновременно.
Вся улица взорвалась оглушительным криком.
"Ч-что?..."
"Ч-что происходит?!"
"О-они шевелятся!"
"Мертвые!..."
"Мертвецы ожили!"
"Они... они вернулись!"
Крики неверия неслись со всех сторон: горожане вопили и в ужасе пятились назад.
Некоторые падали на колени.
Многие зарыдали с новой силой.
Люди падали ниц, истово веря, что стали свидетелями священного божественного чуда.
Другие в панике думали, будто призраки восстали из могил, чтобы растерзать город.
Родители судорожно сжимали в объятиях оживших детей.
Дети прятали заплаканные лица в складках материнских нарядов.
Старики возносили молитвы дрожащими голосами.
Солдаты оцепления не покинули своих постов, хотя даже сквозь их шлемы проступало глубокое изумление.
Сами воскресшие были напуганы ничуть не меньше.
Мужчина средних лет оцепенело разглядывал свои ладони.
Его пальцы мелко дрожали.
Он помнил.
Он отчетливо помнил, как рухнувшая каменная глыба раздробила его тело, помнил нестерпимую агонию и то, как тьма поглотила все сущее.
И все же сейчас он не чувствовал боли и медленно коснулся своей груди.
Ни единой раны: он взглянул на пропитанную кровью рубаху.
Запекшаяся кровь и лохмотья ткани никуда не делись.
Все доказывало факт его недавней гибели.
"Р-разве..." Голос его сорвался на шепот. "...разве я не умер?"
Неподалеку молодая девушка лихорадочно ощупывала лицо и ноги.
Она помнила, как их размозжило упавшей стеной.
Но теперь они слушались идеально, и она зарыдала навзрыд.
Рядом маленькая девочка, погибшая на глазах матери, распахнула глазки и увидела ту же мать, плачущую и сжимающую ее в объятиях.
Крик этой женщины разнесся по всей мостовой: она вцепилась в дочь обеими руками, отказываясь отпускать ее хоть на секунду.
Подобные картины разворачивались на каждом шагу.
Семьи воссоединялись.
Дети плакали от счастья.
Родители смеялись и рыдали разом.
Братья обнимали братьев.
Мужья прижимали к себе жен, которых считали потерянными навеки.
Вся столица наполнилась плачем, смехом, молитвами, криками неверия и тысячами эмоций, сливавшимися в единый оглушительный гул.
Никто не знал, радоваться ли спасению
или трепетать перед тем, кто сотворил это непостижимое чудо.
Леди Вейра наконец очнулась от оцепенения.
Ее дыхание сбилось.
Сердце бешено колотилось в ушах, и она медленно повернулась к Разеалю широко распахнутыми глазами.
Губы ее дрожали, и долгое время она не могла выговорить ни звука.
И наконец...
"Ты..." Ее голос сорвался.
"...Ты..." Она с трудом сглотнула слюну, не веря тому, что видит.
"Что... что ты только что сделал?..."
Разеаль полностью проигнорировал вопрос леди Вейры, словно даже не услышал его. Его алые глаза смотрели вперед, пока он плавно поднимался в воздух, взмывая все выше над разрушенными улицами Серебряного Города. Никаких всплесков маны или показного величия: он просто поднялся в небо с безмятежным спокойствием, но каждого взгляда в городе хватило, чтобы приковаться к его парящему силуэту.
Бесчисленные горожане, солдаты, лорды и те самые тысячи воскресших медленно вскинули головы к юноше, парящему на фоне серого неба. В этот миг не замечать его было невозможно: он стал средоточием всех взоров столицы.
Внизу Серебряный Город все еще кипел эмоциями: мостовые оглашались криками радости, рыданиями и смехом сквозь слезы. Люди сжимали родных в тисках объятий, боясь, что это чудо закончится, а воскресшие растерянно ощупывали лица и глядели на окровавленную одежду, ведь память о смерти всё еще таилась в их разуме.
Они помнили агонию, но теперь дышали.
Родители проверяли пульс у детей, мужья прижимали жен, а город захлестывала буря чувств, не поддающаяся описанию словами.
Разеаль молча окинул взором истерзанную столицу: его алые глаза скользнули по бесчисленным лицам, дождавшись, пока все взоры сойдутся на нем, после чего он заговорил.
"Успокойтесь." Его голос не был громким, но в ту же секунду разнесся над всем городом, словно подхваченный самим ветром: каждое слово четко эхом отдавалось на улицах и крышах, достигая даже тех, кто стоял вдали. Разговоры смолкли, плач затих, крики угасли, и десятки тысяч людей обратили взоры к небесам.
"Это..." Спокойно произнес он. "...мой первый дар этому королевству."
Никто не перебил его.
"Я вернул к жизни каждого человека, павшего в этой бессмысленной войне."
Тишина мгновенно взорвалась тысячами изумленных шепотков: люди невольно смотрели на стоящих рядом воскресших близких.
Одни прижимали ладони к губам.
Другие падали на колени.
Многие, даже догадавшись о случившемся, все равно не могли поверить в услышанное признание.
Разеаль выждал, пока гул вновь стихнет, прежде чем продолжить.
"Что касается причин..."
"Особых причин не было."
"Просто я обладал силой сделать это."
Он сделал лишь короткую паузу.
"Мое имя... Разеаль Вилиус." Его голос звучал ровно.
"Я — ваш новый король."
"Я защитил это королевство."
"Я уничтожил вашего врага."
"И сохранил каждую жизнь, какую сумел сберечь."
Он говорил без хвастовства, без высокомерия и без попыток снискать чужую славу.
Его лицо выражало полное спокойствие, будто он оглашал очевидные факты, не требующие споров, и эта невозмутимость внушала трепет сильнее любых напыщенных речей.
Внизу Мария молча смотрела ввысь, не в силах скрыть восторга в глазах. София улыбалась, не сводя с него лазурного взора ни на миг. Нэнси скрестила руки на груди с непроницаемым лицом, а Королева Грейс, лорды и знать безмолвно слушали его речь: в этот час весь город внимал лишь его голосу.
Разеаль вновь окинул взглядом разрушенные кварталы.
"Итак..."
"Повода для паники больше нет."
"Битва окончена."
"Враг повержен."
"И отныне вы находитесь в безопасности."
Эти слова пронеслись над столицей подобно теплому ветру после свирепой бури.
Многие люди наконец с облегчением выдохнули, впервые с начала вторжения
поверив в собственное спасение.
"Однако..." Его тон вновь стал строгим. "Этот город понес тяжелые разрушения."
Он посмотрел на рухнувшие строения, разбитые дома, тлеющие завалы и треснувшие стены кварталов.
"Многие из ваших жилищ обратились в прах."
"Многие семьи лишились крова."
"И потому..."
"Мой первый указ в качестве вашего короля таков:"
Он произносил каждое слово четко и раздельно, чтобы каждый житель расслышал наказ.
"Не учиняйте беспорядков."
"Сохраняйте спокойствие."
"Неукоснительно следуйте всем указаниям солдат, несущих службу на улицах."
"Они направят вас."
"Они находятся здесь ради вашей защиты."
"Если ваш дом уцелел..."
"немедленно возвращайтесь под его крышу и оставайтесь там в мире."
"Если же кров разрушен... для вас развернут временные лагеря."
"Вы будете находиться там до дальнейших распоряжений."
"Продовольствие..."
"Питьевая вода..."
"Медицинская помощь..."
"Кров и все необходимое для жизни..."
"...будет предоставлено властями города."
Разеаль продолжал с невозмутимым лицом:
"Не мешайте солдатам нести их службу."
"Они трудятся ради спасения ваших жизней."
"Они восстанавливают эту столицу."
"Если вы искренне хотите помочь..."
"...проявите послушание и содействие."
Его алые глаза в последний раз скользнули по морю людей.
"Соблюдайте порядок."
"В такие часы дисциплина сбережет куда больше жизней, чем любая слепая паника."
Над Серебряным Городом воцарилась тишина.
Долгое и глубокое безмолвие.
Это было не ликование победителей, а оцепенение тысяч умов, не способных осмыслить масштаб чуда. Никто не восторгался, никто не ликовал: горожане просто стояли и смотрели на парящего юношу, боясь сморгнуть и разрушить этот дивный сон.
Матери прижимали детей, которых только что оплакивали, мужья гладили щеки жен, чью смерть видели своими глазами, а друзья сжимали плечи друг друга, без конца повторяя один и тот же вопрос: "Как?"
Ни у кого не было ответа.
Воскресшие люди с бледными лицами ощупывали свои тела, касаясь затянувшихся ран сквозь окровавленные лохмотья. Они смотрели на соседей, которые тоже поднялись из мертвых: это казалось невозможным.
Каждый знал, что смерть необратима: магия могла исцелять раны, могла крушить скалы, призывать пламя и возводить ледяные твердыни, но смерть всегда оставалась абсолютом. Этому учили каждого ребенка с пеленок, но сегодня на глазах у всей столицы этот незыблемый закон был легко сломан взмахом одной руки.
Даже те, кто слышал представление Разеаля, едва реагировали на смену власти: одни запомнили речь, другие уловили лишь обрывки, но большинство пребывало в глубоком шоке. Кое-кто шептал его имя, силясь вспомнить слухи, кто-то считал его сошедшим с небес богом, а старый жрец оцепенело шевелил губами, будто все ведомые ему молитвы разом потеряли смысл.
Никто не смел перечить новому королю — люди пребывали в абсолютном, беспросветном ошеломлении.
Разеаль в последний раз окинул столицу взором, сохраняя столь невозмутимый вид, словно говорил о завтрашнем дожде, а не обращался к десяткам тысяч ошарашенных душ.
"И... еще кое-что." Его голос вновь пронесся над улицами, заставив толпу затаить дыхание. "Если кто-то попытается воспользоваться этой бедой в корыстных целях..."
"если кто-то посмеет совершить насилие..."
"если кто-то станет грабить, убивать, нападать или сеять хаос в период восстановления..."
"Расплата будет скорой и беспощадной." Его алые глаза скользнули по руинам.
"Солдаты, несущие службу среди вас, наделены чрезвычайными полномочиями в Серебряном Городе."
"Они отвечают за защиту каждого мирного жителя."
"Они отвечают за поддержание железного порядка."
"Вплоть до полного восстановления вся столица переходит в военное положение."
"Так что соблюдайте благоразумие."
В его словах не было пафоса или попыток воодушевить народ: он отдавал четкие практические приказы после битвы, и именно поэтому люди безоговорочно внимали ему. В его тоне не звучало спеси, он не требовал оваций и преклонения коленей, отдавая лишь разумные и взвешенные распоряжения.
И вновь никто не посмел возразить.
Королева Грейс смирно стояла со сложенными руками, ее мысли все еще путались, лорд Дрейвен облегченно выдохнул, а суровое лицо лорда Харвека утратило былую невозмутимость. Леди Вейра смотрела на Разеаля так, будто увидела его впервые в жизни, а Мария, София и Нэнси хранили молчание: после воскрешения десяти тысяч мертвецов любые слова казались бессмысленными.
Не дождавшись ответа, Разеаль сдержанно кивнул.
"На этом все."
Он не ждал одобрения.
Не ждал благодарности.
Не глядя больше на толпу, он плавно опустился на землю, едва коснувшись подошвами разбитой мостовой.
Едва он коснулся камней, все взоры сошлись на нем: София молча наблюдала за мужем, Мария хранила непривычную тишину, а Королева и лорды разглядывали его, силясь понять истинную сущность нового владыки, но Разеаль проигнорировал их взгляды.
Он повернулся к временному командиру подразделения B-2.
Офицер тотчас вытянулась в струнку.
"Слушаю, Командующий."
"Свяжись со всеми действующими отрядами."
"Сопроводите гражданских в безопасные секторы."
"Неукоснительно исполняйте все только что отданные мной распоряжения."
Женщина выслушала приказ, не шелохнувшись.
"Приказ понят." Она коснулась двумя пальцами гарнитуры связи на виске.
Раздался короткий электронный сигнал.
За считанные секунды зашифрованные директивы разнеслись по всем звеньям B-2 в Серебряном Городе.
Она опустила руку.
"Приказ успешно распространен."
"Ожидаю дальнейших указаний, Командующий."
Ее лицо оставалось абсолютно бесстрастным.
Спокойным.
Строгим.
Лишенным малейших эмоций.
"На данный момент указаний нет. Это все."
"Вас поняла." Она четко кивнула и осталась неподвижно стоять на месте.
Затем Разеаль повернулся к леди Вейре.
"Кто отвечает за управление этим городом?"
Леди Вейра растерянно моргнула.
"Ч-что?..."
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он обращается именно к ней.
Она все еще пребывала в ступоре.
По правде говоря, в себя не пришел еще никто.
Лишь подразделения B-2 продолжали безупречную работу: их искусственный разум был чужд шоку или эмоциям, тогда как все люди вокруг застряли между сном и явью.
Воскрешение.
Истинное воскрешение из мертвых — подобной силы попросту не должно было существовать в этом мире.
В древних мифах ходили легенды о том, как боги однажды возвращали к жизни единственную душу, и эти предания пережили века лишь потому, что считались недосягаемым чудом: религии зарождались на историях куда менее масштабных, чем свершившееся сейчас.
И все же сегодня...
Разеаль вернул из небытия больше десяти тысяч человек так легко, словно сотворил обычное заклинание.
Как человеческий разум мог переварить подобное?
Леди Вейра наконец с трудом разомкнула губы.
"Лорд Города... эм..." Ее мысли все еще путались.
Разеаль поднял руку, прерывая ее бормотание.
"Неважно. Забудь."
"Просто передай мои распоряжения тому, кто сейчас возглавляет Серебряный Город."
"Он обязан немедленно взять на себя ответственность за восстановление столицы."
"Мобилизовать всех рабочих."
"Обеспечить раздачу продовольствия, воды и медикаментов."
"Отремонтировать дороги."
"Восстановить ключевые здания."
"И начать отстройку города без малейших задержек."
Он раздавал приказы без тени сомнений.
Леди Вейра хотела возразить.
Слова застряли у нее в горле.
Городской управляющий не справился бы с задачей такого размаха в одиночку: половина столицы лежала в руинах, мостовые провалились, целые районы требовалось возводить с нуля, а провизия, камень, дерево и рабочие руки требовали колоссальных средств, которых не было в городской казне. Это бремя лежало на королевской сокровищнице — лишь казна державы могла покрыть расходы такого бедствия.
На мгновение она перевела взгляд на Королеву Грейс.
Королева сразу встретила ее взор.
Слов не потребовалось.
Грейс прекрасно поняла мысли Вейры.
Спустя секунду она едва заметно кивнула, подтверждая, что королевская казна возьмет все расходы на себя.
Вейра сделала медленный вдох и вновь посмотрела на Разеаля.
"Хорошо. Твои приказы будут переданы."
Спорить о деньгах сейчас было бессмысленно: отдал бы Разеаль этот приказ или нет, восстановление столицы являлось их прямым долгом после битвы, ведь Серебряный Город был щитом державы, и оставлять его в руинах было недопустимо.
О расходах они подумают позже.
Будут решать проблемы по мере поступления.
Ее глаза скользнули по толпам жителей на улицах.
Многие уже начали расходиться под началом солдат B-2: люди вели под руки немощных стариков, несли испуганных детей, и хотя шок не прошел, паника стремительно угасала, уступая место хрупкому порядку.
Ее взгляд невольно вернулся к Разеалю.
Ни разу... ни единая живая душа на этой площади не посмела спросить, как именно он сотворил это чудо.
Ни Королева Грейс.
Ни лорды.
Ни София.
Ни Мария.
Ни даже Нэнси.
Не от нехватки любопытства.
Напротив, каждый из них жаждал узнать эту тайну больше всего на свете.
Но о некоторых вещах благоразумно молчат.
Особенно когда вопрос слишком велик для простых смертных.
Воскрешение...
Истинное воскрешение из мертвых?..
Это было не просто какое-то великое заклинание.
Ради такого дара государства развязывали бы вечные войны.
Религии рушились бы в прах.
Даже Императоры пошли бы на убийство ради этой силы.
Каждый понимал эту простую истину.
Захочет Разеаль объяснить — он сделает это сам.
Не захочет — никто не посмеет выпытывать силой.
Некоторые тайны безопаснее оставлять нетронутыми.
Некоторые двери, будучи распахнутыми однажды, уже невозможно захлопнуть назад.
Вейра отвела взор и повернулась к одному из вельмож.
Ее взгляд остановился на лорде Харвеке.
Она сдержанно и выразительно кивнула ему.
И больше ничего.
Этого оказалось достаточно.
Харвек мгновенно все понял.
Он шагнул вперед и почтительно склонил голову.
"Я немедленно извещу управляющего городом."
Его голос звучал ровно, хотя потрясения дня оставили неизгладимый след: даже сейчас старый воин с трудом верил в реальность произошедшего.
Он повернулся к Разеалю.
После короткой паузы лорд почтительно склонил голову.
"Мой Король."
На сей раз эти слова прозвучали совершенно естественно.
Не из слепой преданности и не из страха, а просто потому, что отрицать реальность было бессмысленно: примет ли королевство нового владыку сегодня или через месяц... все уже бесповоротно изменилось.
Разеаль задержал на нем взгляд на мгновение и слегка кивнул.
Он не стал благодарить или давать лишних указаний.
В этом не было нужды.
Харвек все понял.
Не теряя ни секунды, лорд взмыл в воздух: аура под его ногами понесла его над разрушенными крышами к центру Серебряного Города, где управляющий городом и уцелевшие чиновники уже пытались совладать с последствиями катастрофы.
Его силуэт мгновенно растаял среди разбитых шпилей башен.
Позади него вновь сомкнулась тишина.
Не та неловкая тишина, что царила прежде, а спокойное безмолвие, когда каждый знает свою задачу.
Битва отгремела.
Теперь начиналась работа.