……………
Так подошли к концу истории об андроидах, расах воинов, зеленых и розовых монстрах.
— Ах... — Богиня Любви подперла подбородок рукой и заговорила. — Только не говори мне, что ты хочешь и дальше жить душа в душу с Чхве Со Ри?
В ее вопросе сквозило чистое лукавство.
— Исключено, — ответ сорвался с моих губ почти рефлекторно.
Честно говоря, Чхве Со Ри была самой непостижимой личностью из всех, кого я встречал за все свои пять жизней.
Я не психиатр и не могу поставить точный диагноз, но одно можно сказать наверняка: у Чхве Со Ри явно не все дома.
«Она определенно таскает за собой целый букет расстройств личности и бог весть чего еще».
И пусть я действительно любил Чхве Со Ри, возвращаться в тот мир мне особо не хотелось.
Посчитав мою твердую позицию скучной, Богиня Любви надула нижнюю губу.
— Хм-м. Правда? Тогда, может, тебе хочется тело Чхве Со Ри?
— ...
— Но у нее же грудь крошечная. По твоим меркам, небось, какой-нибудь размер G? Тц, если она родит ребенка, сможет ли вообще выкормить его грудью? Она же уморит бедняжку голодом.
— Да за кого вы меня вообще принимаете... — попытался я тут же возразить, но до моего разума с опозданием дошло сказанное ею слово. — ...Погодите, Богиня. Вы сказали, что размер G — это мало?
— А что? Я лишь констатирую очевидное. Все, что меньше размера K — считай, плоская доска! Ты действительно ничего не смыслишь, — Богиня Любви раздраженно выпятила грудь. — Хмф!
Она подалась вперед, и ее невероятная, бросающая вызов гравитации грудь оказалась прямо перед моим лицом.
Весь мой обзор заполнило буйство телесных оттенков. Священная и в то же время непристойная лавина плоти, граничащая с насилием.
— Ну же, хочешь потрогать и сравнить сам? Вот как выглядит грудь настоящей «женщины».
— Что за внезапность?!
— Тебе нужно познать эталон, чтобы было с чем сравнивать, верно? Иди сюда.
Богиня Любви наклонилась еще ниже, выставляя свою грудь вперед.
Вырез ее платья в стиле пригородной домохозяйки стал еще глубже, и мое лицо вот-вот готово было полностью утонуть в ее неправдоподобно огромной груди.
— П-погодите! — я отпрянул назад, пока не уперся спиной в спинку, но бежать было уже некуда.
— Прекрати, — в этот момент Богиня Семьи со звоном поставила чашку на блюдце и вмешалась. — Возможностей будет еще предостаточно. Обязательно делать это прямо сейчас?
— Ой, да ну тебя, зануда, — одернутая Богиня Любви цокнула языком и отстранилась. Когда закрывавшая мне обзор давящая плоть исчезла, я наконец облегченно вздохнул.
Богиня Семьи посмотрела на меня и произнесла:
— Если пожелаешь, ты можешь в любое время беспрепятственно перенести свое сознание в тело Хан Мин Со.
— ...Правда?
— Разумеется. Хан Мин Со был поглощен тобой. Ты ведь проходил это на уроках математики? Хан Мин Со стал маленьким кругом внутри большого круга множества, которым являешься ты.
«Маленький круг внутри большого круга из школьной математики... Она имеет в виду диаграмму Венна?»
Пока я размышлял над этим, Богиня Любви снова вклинилась в разговор, схватив меня за запястье:
— Если не веришь, можешь проверить сам. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Я почувствовал тепло и нежную текстуру ее ладони.
И в то же мгновение...
Мое зрение поплыло.
Пейзаж кафе размылся, словно залитый водой акварельный рисунок. Фигуры трех богинь, столик, кофейные чашки — все исказилось и растаяло.
……………
Я открыл глаза.
Передо мной был знакомый потолок пентхауса.
«Это же...»
Дом Чхве Со Ри. Место, где Хан Мин Со еще несколько дней назад жил как калека, прикованный к инвалидному креслу.
Но сейчас я был не в кресле — я лежал в постели.
И не один: слева ощущалось чужое тепло.
Мягкое тело прижималось к моей руке, а на плече покоились черные волосы.
Без сомнения, это была Чхве Со Ри.
Она мирно спала, уткнувшись в мое плечо, с безмятежным детским лицом.
Разумеется, она не просто спала. Ее ноги обвивали мою талию, а рука крепко сжимала подол моей футболки.
Даже во сне она, казалось, следила за мной, боясь, что Хан Мин Со сбежит.
«...Понятно. Круглосуточный плотный надзор».
Когда я прокрутил в голове воспоминания, недавняя повседневность Хан Мин Со пронеслась перед глазами, словно панорама.
Даже когда он идет в туалет, Чхве Со Ри стоит рядом и ждет. Никакого личного пространства.
Во время еды или любых других дел она всегда рядом.
Во время сна заменять подушку рукой — обязательно. Стоит Хан Мин Со хоть немного пошевелиться, Чхве Со Ри тут же открывает глаза и спрашивает, все ли в порядке.
Настоящее, идеальное приручение, венец той извращенной любви, которой так отчаянно жаждала Чхве Со Ри.
«Абсолютная смесь сладости и смертельной опасности».
Соотношение сладости и смертельной опасности, которое ощущает Хан Мин Со, составляет примерно два к восьми, для Чхве Со Ри это десять к нулю, а для меня — ноль к десяти.
Стоит чему-то пойти не так, и этот жуткий коктейль из наркотиков появится снова, но у Хан Мин Со тоже выработался настрой в духе: «Ну давай, попробуй. Я просто покончу с собой~».
Кажется, что катастрофа может разразиться в любую секунду, но сама ситуация на удивление стабильна.
«Ну, они ведь любят друг друга. Пусть эта любовь и извращенная, больная».
«Ну как? Теперь ты веришь мне?» — голос Богини Любви эхом отозвался в моей голове. — «Если хочешь, ты можешь полностью переселиться в сознание Хан Мин Со. Ты мог бы жениться на Чхве Со Ри, завести детей и жить, параллельно водя ее к психиатру».
«...»
«О, и конечно, ты мог бы делать то, на что Хан Мин Со никогда бы не решился. Например, завести интрижку на стороне», — в ее голосе так и сквозило озорство. — «Если ты будешь держать эту женщину при себе и при этом соблазнять других, я засчитаю это как достижение. Драма сожалений, опустошения и одержимости! Я только за!»
Я тихо усмехнулся.
«В этом нет необходимости».
«Ой, ну почему?» — спросила она.
«Потому что у меня еще остались дела».
Я посмотрел на спящее лицо Чхве Со Ри и подумал:
«Я оставлю счастливую жизнь с Чхве Со Ри частичке своей души. Если я соскучусь по ней, то смогу просто навещать ее вот так».
«Ох, как скучно», — голос Богини Любви стал отдаляться, словно она обиделась.
В то же время мое зрение снова начало двоиться.
Обстановка пентхауса и тепло тела Чхве Со Ри поблекли, и все вокруг рассеялось, подобно туману.
……………
И снова кафе.
Мы с тремя богинями сидели на тех же местах.
— Доволен? — спросила Богиня Семьи.
Я кивнул:
— Да. Я увидел достаточно.
У Хан Мин Со все хорошо. Пусть его положение и шатко, он ведет относительно мирную жизнь.
Даже если эти отношения похожи на бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любой момент, это в сотни, тысячи раз лучше, чем быть накачанным наркотиками калекой, которому осталось жить всего ничего.
— Теперь... следующая она.
Богиня Семьи кивнула на мои слова:
— Верно. Та барышня, которая верила, что ты — реинкарнация ее покойного отца.
Ким Бом.
Не знаю, действительно ли она была медиумом.
Однако Ким Бом свято верила, что Ё Рым, в которого я вселился, — это реинкарнация ее отца, и наотрез отказывалась слушать любые возражения.
Убедившись, что Ким Бом не в себе, я попытался сбежать от нее и уехать из деревни.
Пока я убегал от преследовавшей меня девушки, у меня случился приступ врожденного порока сердца — дефекта межжелудочковой перегородки, — и я умер прямо на дороге.
Теперь пришло время вернуться во второй мир и снова встретиться с Ким Бом.
— Счастливого пути, дитя, — Богиня Семьи элегантно щелкнула пальцами.
Щелк.
С резким хлопком обстановка кафе погрузилась во тьму.
……………
Холодно. И твердо.
Плечи упирались в стены с обеих сторон — не развернуться, даже локтями не пошевелить.
Холод металла пронзал спину и затылок. Леденящая стужа проникала до самых костей.
И... запах дезинфицирующих средств и формалина. Характерная больничная вонь.
Я открыл глаза, но вокруг царила кромешная тьма. Я даже не мог понять, открыты мои веки или сомкнуты.
«...Где это я?»
Я попытался пошевелить пальцами. Двигаются.
Я ощупал пространство вокруг. Металлические стенки по бокам, а сверху свободного места — едва ли на ширину ладони.
Нужно разложить все по полочкам.
Хан Мин Со был калекой, но оставался жив. Поэтому я открыл глаза в пентхаусе Чхве Со Ри.
Но Ё Рым в этом мире умер. Он скончался прямо на улице, убегая от Ким Бом, когда его сердце не выдержало.
Так где же я нахожусь?
«...Морг».
Выдвижной ящик холодильника для трупов. Вот где я лежу.
Я приложил ладонь к груди.
Тук, тук, тук.
Чувствовалось слабое, но отчетливое биение.
«Богини помогли».
Остановившееся сердце снова бьется. Без сомнения, тут приложили руку богини.
Восхищаться буду позже.
Холодно. Слишком холодно. Если я останусь здесь, то просто замерзну насмерть и вернусь в кафе.
«Нужно поскорее выбираться».
Я сжался в комок, поджал колени, а затем изо всех сил уперся ногами и толкнул.
Раздался глухой удар. Когда я толкнул сильнее еще раз, выдвижной ящик плавно покатился по направляющим.
С тихим шорохом ящик выдвинулся, и мне в глаза ударил резкий свет люминесцентных ламп.
— Кх...!
Глаза нещадно закололо от внезапной вспышки. Прикрыв лицо рукой, я приподнялся и сел.
Прохладный воздух хлынул в легкие. Характерный холод морга, но здесь было хотя бы теплее, чем внутри холодильного ящика.
— У-у-у-у-ух...?! — в этот момент раздался стон, больше похожий на сдавленный крик.
Я повернул голову и увидел дежурного сотрудника, который до этого дремал за столом в углу морга; теперь же он повалился навзничь вместе со стулом.
Мужчина лет тридцати на вид, его лицо было бледнее чистого листа бумаги.
И это неудивительно. Труп, мирно лежавший в холодильнике, сам открыл дверцу и встал на ноги.
К сожалению, у меня не было возможности объяснять ему все по порядку. Я подошел к распластавшемуся дежурному и заговорил:
— Извините. Где мои вещи? Там должен быть телефон, сумка или что-то в этом роде.
— Х-х-х-хы-ы-ык...?! — вместо ответа сотрудник издал какой-то дикий, сипящий звук, словно из него разом выпустили весь воздух. — А-а-а-а-ах! Призрак! Мертвец ожил! Зомби-апокалипсис начался!
Он бросился наутек на четвереньках, с грохотом вышибив дверь морга.
Вскоре его вопли затихли где-то в глубине коридора.
— ...Какая бурная реакция, — вздохнул я, оставшись в морге в полном одиночестве.
Оглядевшись по сторонам, я не обнаружил своих вещей. Вероятно, их передали Ким Бом или кому-то еще, либо убрали в отдельную камеру хранения.
Мой взгляд упал на стол, за которым сидел дежурный. На нем лежали бумажник, пачка сигарет и зажигалка. Должно быть, личные вещи сотрудника.
«...»
Я на мгновение заколебался. Но сейчас у меня просто не было выбора.
Я не знал, какой сегодня день. Не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я умер в теле Ё Рыма. Мог пройти день, два. А может, и гораздо больше.
«Ким Бом... с ней все в порядке?»
Последним, что я увидел перед смертью в теле Ё Рыма, было чистое небо без единого облачка.
И ощущение горячих капель, падавших на мое лицо.
«Нет, нет, нет... Папа! Папа!!»
Ее отчаянный крик до сих пор звенел у меня в ушах.
Я умер прямо у нее на руках.
Как Ким Бом перенесла это? Остается лишь надеяться, что она не покончила с собой, решив, будто ее отец умер дважды по ее вине.
«Нужно торопиться».
Мне нужно немедленно отправиться в Хухэри.
Открыв чужой бумажник, я не решился трогать купюры по пятьдесят тысяч вон, а взял лишь три банкноты по десять тысяч.
— Простите. Я обязательно все верну, — мысленно извинившись, я покинул морг.