Зрачки [Выживания] дрожат.
Рана не затягивается. Рука не отрастает. Бессмертие, которое должно было быть абсолютным, дало трещину.
[Проклятие выживания], казалось, не могло осознать этот факт.
— …Как это возможно?
— Думаешь, я стану тебе рассказывать?
"..."
[Выживание] медленно сжимает и разжимает левую ладонь. Но с правой он проделать то же самое не смог. Она валялась рядом со мной, словно мусор.
Возможно, если бы он полностью умер и возродился, рука бы отросла.
— Ты не можешь этого сделать, верно?
"..."
— Потому что можешь умереть по-настоящему.
Пока он не знает, как я подавил его регенерацию, он ни за что не решится на самоубийство. [Выживание], похоже, понял это, так как край его брови дернулся.
Он был явно потрясен, шокирован и сбит с толку.
— …Понимаю, я тебя недооценил.
— Не сказал бы.
— Но твоей ошибкой было то, что ты не отрубил мне голову прямо сейчас.
Треск! Скрип!
Массивные древесные корни и лианы поднимаются, чтобы укрыть и защитить тело [Выживания]. Я цокнул языком, глядя на столь откровенный маневр.
— Ты хочешь использовать это против простого человека?
— Я ненавижу умирать еще больше.
— Какая бесстыдность.
— Это ради [Выживания].
— Ради выживания, значит…
Как бы то ни было, если он решил так спрятаться, я ничего не могу поделать. Возможно, он станет сражаться пассивнее, но подавляющее преимущество все еще на его стороне.
Он — [Проклятие выживания], буквально тот, кто сделает все ради выживания. Должно быть, он инстинктивно почувствовал мою слабость и нашел оптимальное решение.
Тук! Бух!
— Бесполезно.
Я вкладываю стрелу в арбалет и стреляю в него, целясь в просветы между лианами и ветвями. Несмотря на то, что это была слабая стрела, которую он в обычных условиях попросту проигнорировал бы, [Выживание] отреагировал на неё крайне чутко.
Даже пытаясь атаковать меня, он больше сосредоточен на защите, отбивая стрелы ветвями. Он закрывает любые возможные бреши и нервно разрывает не только свитки, но даже обычную бумагу, которую я разбрасываю.
Мягко говоря, он стал осторожным; если без прикрас — его внимание распылено. Несмотря на то, что он мог закончить бой одним ударом своих ветвей и корней, [Выживание] сохранял сугубо оборонительную позицию.
После нескольких минут такой перепалки я выпустил стрелу из арбалета.
КРАХ!!
Мой козырь, наконечник стрелы Короля Морей, разносит ветви и лианы, пытающиеся его заблокировать.
Хотя он был скрыт за лианами, я почувствовал шок [Выживания] даже отсюда.
ТРЕСК!!!
Наконечник, обладающий грозной силой, некогда пронзившей сердце Снежного Короля, прокладывает себе путь, сокрушая деревья первобытного леса.
Он пронзает все защиты, отчаянно возведенные [Выживанием], и его тело —
— Я так и знал!!
— …не пробивает.
После отчаянного сопротивления и изворота его тела, вместо шеи отлетает левая рука.
— Я знал, что у тебя есть что-то подобное! Я видел, что ты явно целился именно в это!
"..."
— Если бы у тебя было несколько таких стрел, ты бы уже выстрелил ими. У тебя была всего одна, и ты ждал идеального момента, чтобы убить меня!
[Выживание] кричит. Выжив на пороге смерти, он воет от радости и экстаза, что не умер.
Хотя он лишился обеих рук, он всё ещё был жив. Благодаря одному этому факту [Выживание] мог продолжать управлять проклятой магией и деревьями первобытного леса.
В отличие от него, я лишился своего козыря.
— У тебя есть еще трюки? Сомневаюсь! Я не вижу больше магии свитков, а твой колчан пуст! Я знаю, что твои физические способности слабы. У тебя больше нет вариантов!
— …Ну, кажется, что так.
Вздрогнул.
Несмотря на свою уверенность, [Выживание] дрожит, словно чувствуя недоброе, когда я отвечаю спокойно.
— О чем ты думаешь?
— Ни о чем особенном. Просто делай то, что должен.
Чтобы выжить, чтобы остаться в живых.
— Иногда, чтобы выжить, нужно отказаться от жизни.
— Что?
— Жизнь полна иронии, не так ли? Верно?
— Что ты вдруг…
— Как я сейчас тяну время этой чепухой.
Тук.
— Кух, хак…!?
Внезапно откуда-то прилетает стрела и пронзает затылок [Выживания]. Это была очень знакомая мне стрела.
Единственная стрела, которая поражает беспечного противника в самый последний момент.
Это была решимость Гилберта Линдента.
— Стрелы… должны были… закончиться…
— Действительно, это была последняя стрела. Последняя стрела, которую я получил от Юджина.
— Кухак, кха!
— Я же говорил. Если ты не можешь умереть, я буду просто убивать тебя, пока ты не умрешь.
Я не промахнулся — я намеренно целился в его левую руку. Я мог бы целить ему в шею или между глаз, но на случай непредвиденных обстоятельств доверился самому надёжному способу. Этим способом был Гилберт Линдент.
Шокированный потерей обеих рук и напуганный возможной смертью, [Выживание] не заметил, как моя стрела упала рядом с Гилбертом. Гилберт использовал наконечник стрелы Короля Морей, чтобы прорубить обвившие его лианы, и стал ждать своего часа.
Тот краткий миг внимания, который я выторговал, и мгновение, когда я поймал его взгляд. В этот короткий промежуток старик исполнил свою роль мастера лука.
— Аааах…!!
Он отчаянно пытается вытащить стрелу Гилберта, но [Выживание], лишившись обеих рук, никак не может от неё избавиться. В отличие от своего обычного бесстрастного выражения или усмешки, он кричит в жуткой агонии.
Пробитый затылок тоже не заживает. Конечно, нет.
С самого начала регенерации мешали вовсе не мой кинжал или свитки, а «семя», которое я посадил в его тело.
— Нет, нет! Я, я должен выжить…!!
И он, превратившийся в «проклятие», а не в «эльфа», так до конца и не осознал этого. В конце концов, он лишь завладел телом, слившимся с духом Мирового Древа, но его разум так и не стал эльфийским.
Так [Выживание], продолжавший взывать к выживанию, хватая ртом воздух,
— Аааах!!!
рушится с жалким предсмертным криком.
"..."
— Старейшина эльф, вы в сознании?
— …Где я?
Последний эльф, а не [Выживание], пробуждается.
— Я нанес тяжелый удар по вашему [Проклятию]. Не сумев удержать свое знамя [Выживания], он должен был полностью рухнуть.
Я не убивал [Проклятие выживания] в прямом смысле и не наносил ему физического вреда. Но, как и в случае с Королем Смерти или Снежным Королем, я нацелился на его «одержимость», которая служила его ядром и смыслом.
По сравнению с методом Карен это было менее изящно, гораздо грубее и неэффективнее, но это лучшее, что я мог сделать.
Бегло осмотрев собственное тело, а затем оглядевшись, Последний эльф заговорил.
— Лайла…
— …Я здесь.
— Да… это ты.
Последний эльф и Лайла встречаются взглядами. Взгляд Последнего эльфа, направленный на Лайлу, был невероятно нежным и теплым.
Колеблясь из-за его отношения, Лайла спросила:
— Вы знали с самой первой встречи? Что я эльфийка?
— Я знал… с самого начала. Я понял, как только увидел тебя.
— Тогда почему?
— Если бы я должным образом признал тебя, я был бы поглощен [Проклятием выживания].
— …Ах.
— Я отчаянно притворялся, что не знаю. Чтобы спасти свою дочь, свою кровь.
Вероятно, до того момента Последний эльф сохранял контроль над телом. Но он наконец начал истощаться.
Чувствуя, что в конечном итоге будет поглощен [Проклятием], он оставил мне семя Мирового Древа.
— Юджин, я был прав, доверив это тебе…
— Я нашел ему хорошее применение.
— Это был риск для меня… но действительно, ты тот человек, которого выбрала моя дочь…
Метод, который я использовал, чтобы помешать регенерации [Выживания], был прост. Я просто посадил семя Мирового Древа, полученное от Последнего эльфа, в его тело.
Его уникальное бессмертие исходило от духа Мирового Древа. Тогда почему дух Мирового Древа обладал такой способностью? Все просто.
С точки зрения духа Мирового Древа, тело Последнего эльфа, слившееся с ним, и было самим Мировым Древом, поэтому дух просто применил силу, присущую истинному Мировому Древу.
«Возможно, эта способность к регенерации — это и есть то, что остановило буйство Короля смерти».
Конечно, против Короля он не мог возрождаться бесконечно, но с другой стороны, лишь Король был способен одолеть это бессмертие. Даже мне такое было не под силу, а поскольку эта способность изначально лежала в сфере высшей власти, атаковать её не имело особого смысла.
Нет ничего странного в том, что дерево, которое почти стало Королем, обладает такими способностями. Возможно, поэтому оно могло создать целую расу.
Поэтому я не пытался противостоять его бессмертию. Я просто позволил ему найти свое надлежащее место.
Как бы сильно он ни слился с духом Мирового Древа, ему было не сравниться с «настоящим Мировым Древом», поэтому дух Мирового Древа сосредоточил всю свою мощь и власть на семени, стоило лишь посадить его в тело эльфа. Вот почему его способности к регенерации и возрождению исчезли.
В конце концов, для духа Мирового Древа самым важным был не эльф, а само Мировое Древо.
— Спасибо, Юджин. И…
Последний эльф посмотрел на меня, а затем повернул голову к Лайле.
Он протянул руку, словно собираясь что-то сказать, но вскоре закрыл рот.
— …Мне нечего тебе сказать, Лайла.
"..."
— Я говорил, что не видел, как ты умираешь, что лишь выпустил твои руки… но на самом деле я знал. Что я — поистине последний выживший. Что мои дочери превратились в холодные трупы. Но смириться с этим я не мог.
Поэтому Последний эльф сохранил тела своих двух дочерей. Вероятно, это был минутный порыв.
После долгих лет, проведенных в оцепенении, сломленным и в отчаянии.
Последний эльф снова взглянул на тела своих двух дочерей.
— Я совершил грех. И в результате этого греха я вернул вас к жизни. В жалком состоянии — ни живыми, ни мертвыми. Только когда твоя сестра закричала, я наконец осознал, что натворил.
И сестра Лайлы помогла Лайле сбежать, прежде чем обрести покой благодаря Гилберту и Шлитцену.
Возможно, с того самого момента Последний эльф начал поглощаться [Проклятием] и разрушаться.
Потому что он знал о табу, о грехе, о карме, которую совершил.
Рассыпается.
— Мое тело…
— Сила, так долго позволявшая мне «выживать», исчезла, так что я просто возвращаю взятое взаймы время. Это вполне естественно. Быть может, это карма.
Кончики пальцев Последнего эльфа превращаются в пыль и разлетаются. Словно ничего не должно остаться после бесчисленных возрождений и бессмертия, его тело постепенно исчезает, растворяясь с конечностей и не оставляя после себя ни единого следа.
Последний конец последнего выжившего из расы и системного мага, который даже осознал [Проклятие выживания].
— Я не собираюсь оправдывать совершённые мной грехи ссылками на обстоятельства. Даже моя попытка заключить мир с людьми в порту давным-давно… для кого-то звучит лишь как отговорка.
Я вспоминаю образ Последнего эльфа, который видел в порту в прошлом.
Он был высокомерен, но все же стремился к миру. Он хотел объединиться с людьми и оставить мирное будущее для своей дочери.
Но в конце концов он совершил табу, осквернив собственных дочерей.
— Я не буду оставлять длинных слов.
"..."
— Сделай так… чтобы у Лайлы не было причин проливать слезы.
— Я буду помнить об этом, Старейшина эльф.
— Я прожил жизнь, полную грехов. Я задыхался в борьбе, зажатый между грехом, долгом, прошлым и одержимостью. Я бесконечно сожалел обо всем, отчаивался и порой терял рассудок, срывая свою досаду на людях.
Рассыпается.
— Юджин, ты…
Рассыпается.
— Не теряй себя… до самого конца.
"..."
— Это и есть истинный способ выжить.
И Последний эльф исчез, превратившись в пепел.
Он ничего не оставил после себя. Он убил множество людей, нарушил бесчисленные табу и совершил массу терактов. Хотя люди истребили эльфов, выиграй эльфийское королевство ту войну за завоевание, люди вполне могли быть истреблены в ответ. В конце концов, он свои грехи ни оправдывал, ни отрицал.
Некоторые называли его проклятием, террористом, преступником, последним выжившим, демоном.
Но в конце его жизни остался лишь отец, который сожалел о своей жизни, ничего более.
— …Прощайте, Отец.
Сегодня Последний эльф покинул этот мир.
— Вы… много страдали.
И новый эльф восстал в этом мире.