# Владения графа Юджина
Хотя это место и называлось графскими владениями, по сути, это была лишь бесплодная пустошь, где не на что было смотреть, ведь с момента дарования титула прошла всего неделя. Поэтому София, направляясь туда вместе со своим отцом, бароном Мануэлем, не питала особых надежд.
Это было вполне естественно, и дело вовсе не в неуважении к Юджину. Разве можно построить деревню или хоть какие-то сооружения всего за неделю? Это было бы невозможно без привлечения огромного количества дорогих магов из Магической башни.
Так что, несмотря на громкое название, они, по сути, ехали лишь в здание приюта Юджина. София приготовилась увидеть нечто вроде лачуги или полуразвалившейся хижины, но...
— Это и есть... владения графа Юджина?
— Здесь есть деревня.
— Нет, как это возможно?
На границе между землями барона Люттена и владениями графа Юджина стояла небольшая деревня. Судя по расположению, изначально она была окраинным поселением барона Люттена. Однако теперь она принадлежала графу Юджину.
«Они действительно отдали целую деревню?»
Деревни и подданные — это сила домена и его дворянина. С более приземленной точки зрения, это означает увеличение общей суммы налогов. Вот почему вопрос о том, какие подданные и деревни к какому домену относятся, был крайне важен для территориальных лордов.
Именно поэтому большинство дворян тратили целые состояния на содержание рыцарских орденов: это было гораздо дешевле, чем позволять своим подданным гибнуть от нападений монстров.
Тот факт, что барон Люттен отдал даже небольшую деревню, означал, что он намеренно выказал почтение графу Юджину. Если только...
— Прошу прощения. К чьим владениям относится эта деревня?
— В-вы дворяне!? Почему вы вдруг...
— Я спрашиваю из чистого любопытства, пожалуйста, не чувствуйте давления.
— Раз вы так говорите... это деревня директора Юджина.
— Директора Юджина?
— Эй! Он теперь граф! Ты должен говорить подобающе!
— ...Нет, этого достаточно. Благодарю.
— Отец, это...
— Похоже, эта деревня с самого начала находилась под влиянием Юджина, а не барона Люттена.
Выходит, граф Юджин фактически выступал в роли лорда этой деревни еще до того, как стал графом.
Судя по словам жителей, даже обладая властью лорда, он не совершал ничего предосудительного. Напротив, в их голосах явно слышалась добрая воля по отношению к Юджину.
Пока они осматривались в деревне, к Софии и барону Мануэлю подошла довольно миловидная девушка.
— Здравствуйте. Вы дворяне, которые приехали навестить Директора?
— Да, верно. А ты...?
— Я Трикси из приюта Юджина.
Сирота? Сирота так свободно разговаривает с дворянами?
Конечно, ни София, ни барон Мануэль не были высокомерными дворянами, которые отказались бы говорить с простыми сиротами. Но Трикси была на совершенно ином уровне, чем те сироты, которых они обычно видели в баронстве.
«Ее кожа... выглядит такой же хорошей, как у меня?»
Какими должны быть приюты? София слышала, что это места, которыми управляют нижайшие из людей, открывающие их только ради субсидий, и что с сиротами там обращаются хуже, чем с рабами или скотом. Барон Мануэль был настолько возмущен подобной практикой, что разогнал все приюты в своем баронстве.
Более того, когда София, замаскировавшись, путешествовала по баронству, сироты, которых она видела, всегда были одними и теми же: страдающими, голодными и несчастными. Несмотря на это, уличные сироты заявляли, что предпочли бы остаться на улице, чем идти в приют.
И все же здесь была девушка, утверждавшая, что она из приюта, одетая в довольно приличную одежду, с кожей такой же красивой и ухоженной, как у самой Софии.
София планировала обращаться с сиротами мягко, не презирая их и не глядя на них свысока, хотя бы для того, чтобы произвести хорошее впечатление на Юджина, бывшего директора приюта. Но это далеко превзошло ее ожидания.
— Директор ждет вас вон там.
— Вон там... в лесу?
— Наш приют за тем лесом. Пожалуйста, следуйте за мной.
— Х-хорошо.
Трикси, знавшая дорогу, взяла на себя роль проводника. София и барон Мануэль уже собирались оставить карету и идти пешком из-за узкой лесной тропы, но как раз перед тем, как кучер успел остановить экипаж, тот сильно тряхнуло.
БАХ!
— Ч-что такое!?
— Кучер, что случилось?
— Я-я прошу прощения, барон! Карета внезапно сломалась...!!
— Ну, это не беда, но ты не ранен?
— Я-я в порядке!
— Рад, что ты цел. Что ж, мы пользуемся этой каретой уже очень давно.
Владения барона Мануэля отнюдь не были богатыми, даже если приукрашивать действительность. Финансовое положение мелкого лорда в такой глуши было предсказуемым.
Эта карета, по сути, досталась в наследство от предыдущего поколения, и как бы ее ни обслуживали и ни чинили, она не могла вечно противостоять времени.
— Ничего не поделаешь. Починим карету позже...
— Минуточку.
— Трикси?
— Эта деталь сломана. Если я прикреплю это сюда и подтяну вот здесь...
Трикси, которая шла впереди, обернулась и осмотрела сломанную карету. Затем она ловко собрала толстую ветку и несколько гвоздей неподалеку и принялась возиться с ними.
Пока они молчали с озадаченными лицами, не смея кричать на нее, учитывая ее отношения с графом Юджином...
— Вот, готово. Теперь она должна поехать.
— ...Т-ты права! Как ты...?
— Рычаг, фиксирующий колесо, треснул, поэтому я временно наложила шину и немного изменила конструкцию, чтобы перенаправить нагрузку. Конечно, это лишь временное решение, так что вам нужно будет починить все как следует, когда вернетесь.
Пока Трикси бегло объясняла, кучер тупо кивал. В то время как София и барон Мануэль восхищались ее мастерством, главный дворецкий, сопровождавший их, помрачнел.
— У этого ребенка исключительная ловкость.
— Исключительная ловкость?
— До того как стать главным дворецким, я гордился своими навыками ремесленника... но это другой уровень. Она точно определила конструкцию объекта и без колебаний устранила саму суть проблемы. Это не просто старание — это талант. Талант, о котором кто-то вроде меня мог бы только мечтать.
— Она настолько хороша?
— Если позволите, она гений, которого мы должны заполучить в баронство любой ценой. С таким гением баронству больше никогда не пришлось бы беспокоиться о проблемах с мастерами.
— Хм...
— Отец, ты ведь не замышляешь ничего странного?
— Если главный дворецкий так высоко отзывается о ней, она должна быть очень заманчивым талантом, но граф Юджин наверняка тоже это знает. Возможно, он отправил ее встретить нас именно потому, что она самый выдающийся талант среди сирот.
— Это также означает, что граф был уверен, что мы приедем.
— Ну, он даже пригласил Ее Высочество принцессу. Пойдемте.
Для барона Мануэля, который был весьма падок на таланты, Трикси была очень заманчивой перспективой, но он быстро отбросил свое желание, поскольку она уже принадлежала дому графа Юджина. Вместо этого он на несколько уровней повысил свою оценку дома графа Юджина.
Одно дело — просто получить благосклонность принцессы, и совсем другое — реально управлять доменом. Подобно тому, как у дворян есть своя сфера, у ремесленников — своя, а у администраторов — своя, политическая проницательность и управление доменом — это разные навыки.
В этом смысле само существование Трикси было доказательством того, что домен графа Юджина способен хотя бы на минимальное управление. У них уже была небольшая деревня, принадлежащая графству, и талант, который в будущем станет исключительным мастером.
— Конечно, одного этого будет недостаточно, верно?
— София, что мы можем предложить?
— Поддержку административного персонала для работы с документами, или отправку рабочей силы для строительства графского особняка или замка, техническую поддержку... Мы, может, и отстаем от барона Люттена, но еще не слишком поздно.
— Верно. Это наша возможность осмотреть графство и определить, какую поддержку мы можем оказать...
Барон Мануэль и София, размышлявшие о том, как продемонстрировать полезность баронства Мануэль, замолчали при виде того, что предстало перед ними.
Трикси, которая вела их, обернулась и склонила голову, как бы говоря, что они прибыли.
— Это приют Юджина.
— ...Не особняк?
— Прошу прощения?
— Я имею в виду, это приют? Это пятиэтажное здание?
— Да, все верно.
— Что за...
Почему здание приюта больше особняка барона? И оно не просто бездумно огромное. Там был ухоженный сад и клумбы, а само здание выглядело великолепно, казалось, оно было построено с немалым техническим мастерством.
— К-как это было построено?
— Раньше оно было меньше, но кто-то прилетел, и здание рухнуло.
— ...Что?
— Поэтому в этот раз мы построили его сами.
— Сами? Ты хочешь сказать, что вы, сироты, построили это?
— Да.
Сироты собрались и построили такое здание? Серьезно?
Конечно, скорее всего, была и внешняя поддержка, а не только сироты строили. Но, судя по тому, как уверенно говорила Трикси, было ясно, что сироты внесли значительный вклад.
— Значит, ты хочешь сказать, что владеешь строительными техниками?
— Талантливые дети учатся отдельно. В прошлый раз они строили сарай, но он тоже рухнул... В любом случае, Директор ждет внутри.
По настоянию Трикси София и барон Мануэль двинулись вперед, хотя и со смешанными чувствами. Глубоко задумавшись на мгновение, барон Мануэль с торжественным выражением лица положил руку на плечо Софии.
— Я рассчитываю на тебя, София.
— Предоставь это мне.
Когда она говорила об обольщении графа Юджина еще в баронстве, это казалось почти политическим браком. Теперь же это стало делом, которое нужно было осуществить во что бы то ни стало.
Судя по тому, что они наблюдали, домен графа Юджина имел высокие шансы стать крупным городом и лордством в будущем, к тому же он пользовался благосклонностью принцессы Ариэль. Если София сможет стать женой графа, а баронство Мануэль — вассальным домом? Они могли бы подняться выше, чем просто процветать в жизни, достигнув еще больших высот.
С воодушевлением София повела отца вперед, и они открыли дверь приюта. Она задавалась вопросом, не будет ли внутри все убого, но отбросила эту мысль, увидев украшения и мраморные полы, которые были бы редкостью даже в особняке барона.
«Все-таки это приют... в конце концов».
Однако это не было просто показной роскошью. Белые обои были покрыты детскими рисунками и каракулями, там были вещи, которые, казалось, сделали сами обитатели, а также подушки внизу лестницы, чтобы дети не поранились, если упадут.
Роскошный интерьер мог показаться неуместным рядом с этими деталями, но здание обладало уникальным обликом, где две атмосферы гармонично сливались.
«Хорошо».
Ее цель была единственной: заставить графа Юджина благоволить ей, соблазнить его и, в конечном итоге, стать его графиней.
Приняв решение, София открыла дверь приемной и вошла.
— Добро пожаловать. Барон Мануэль, леди София.
— Для меня честь встретиться с вами, граф Юджин.
— Честь для меня.
И это решение укрепилось в тот момент, когда она увидела графа Юджина. Не было никакой великой причины — его лицо просто идеально соответствовало ее предпочтениям.
Граф Юджин был красивым мужчиной, которому очень шли зачесанные назад черные волосы и опрятный наряд. Он производил легкое впечатление торговца или, если выражаться менее любезно, мошенника, но даже это пришлось Софии по вкусу.
«...Он мне нравится».
Если к дворянскому долгу можно добавить личные предпочтения, то это было бы идеально. С возросшим энтузиазмом София подошла к графу Юджину с нежной улыбкой.
— Это моя дочь, София, граф.
— Я слышал о леди Софии еще до того, как стал дворянином. Барон Мануэль хвастается ее красотой.
— Вы льстите мне, граф.
Атмосфера была хорошей. Барон Мануэль обменялся краткими приветствиями, прежде чем выдвинуть Софию вперед, и она естественно завязала разговор с графом Юджином. Учитывая свою цель, она даже надела платье, открывающее декольте.
Он был красив, и это был ее шанс определенно соблазнить его...
— О, похоже, гости уже прибыли.
— ...Д-да здравствует Империя! Я созерцаю Солнце Империи!
— Я созерцаю Солнце Империи!
— Пожалуйста, поднимите головы.
— Как мы смеем!
— Все в порядке. Пожалуйста, поднимите головы.
Поднимать голову перед королевской особой разрешалось только после двух явных дозволений — этикет, который изучал каждый дворянин.
Когда принцесса Ариэль внезапно появилась из внутренней комнаты, и барон Мануэль, и София немедленно опустились на колени, но граф Юджин этого не сделал.
«О нет! Он не знает, потому что стал дворянином совсем недавно!?»
Если так, то это было грубое нарушение этикета и неуважение. Пока София пыталась как-то подать знак графу Юджину...
— Ваше Высочество Ариэль, что вы делали внутри?
— Я проверяла, чем обычно занимается Юджин.
— Даже для королевской особы входить в чью-то спальню кажется неуместным.
— Долг монарха — следить за повседневной жизнью любимого подданного.
— Я никогда не слышал о таком долге.
— Я только что его придумала.
«А».
София наконец поняла. Граф Юджин не был невежествен в этикете. Ему просто не нужно было его соблюдать.
Если бы это было всё, она бы просто убедилась, что Юджин пользуется не только благосклонностью принцессы Ариэль, но и ее доверием. Но как женщина София сразу всё поняла. Благосклонность, которую принцесса Ариэль проявляла к графу Юджину сейчас, была не просто благосклонностью к верному подданному или любимцу.
То, как она слегка приблизилась, естественное переплетение рук и нежная улыбка глазами...
Ариэль Гейзенберг явно питала к Юджину чувства, выходящие за рамки простого расположения.
«Кажется, я наступила на мину...»
Перед лицом ее женской интуиции инстинкт выживания забил тревогу. Она была уверена, что легко растопчет любую случайную дворянку. Но когда соперница — принцесса? Это был вопрос выживания, а не победы.
Женщины становятся наиболее жестокими, когда сталкиваются с любовью. В тот момент, когда она стала соперницей принцессы, эта железная принцесса посвятила бы себя тому, чтобы раздавить Софию и ее семью.
Хотя София хотела немедленно бежать, забыв обо всем, что касается соблазнения, она уже привлекла внимание и Юджина, и Ариэль.
— ...О, вот как?
— М-мы польщены!
— Пожалуйста, будьте спокойны, будьте спокойны. Вы ведь перед Юджином.
Как она могла быть спокойна? Как кто-либо может быть спокоен перед железной принцессой, которая могла уничтожить сельский домен, подобный баронству Мануэль, одним словом, нет, даже просто указанием пальца?
Это была железная принцесса Ариэль, прозванная так за свою жесткую политику, которая смела все на своем пути в трущобах столицы. Какая была гарантия, что она не сметет периферийные домены, которые казались малополезными для Империи?
Даже если это было маловероятно, одно лишь нахождение перед высшим эшелоном Империи было стрессом. Каждое слово и действие нужно было тщательно обдумывать.
«Н-но это все еще может быть возможностью».
Она отказалась от своей первоначальной цели. Вместо этого, раз уж все зашло так далеко, ей нужно было оставить хорошее впечатление и на графа Юджина, и на принцессу Ариэль.
Кризис — это возможность: если такая атмосфера сохранится, она, возможно, даже сможет оставить имя баронства Мануэль в памяти будущего императора...!!
БАХ.
— Прибыл герцог Карен Малетус!
— ...Что!?
Карен Малетус. Хотя имя прозвучало внезапно, не узнать его было невозможно. Тело Софии застыло, а затем...
В приемную вошла красивая женщина с огненно-рыжими волосами в платье настолько роскошном, что сельские дворяне, подобные тем, что из баронства Мануэль, могли только мечтать о таком. Хотя она, казалось, только достигла совершеннолетия, она излучала зрелую красоту и шарм.
Что еще важнее, она была главой герцогского дома Малетус. Она была единственным герцогом в империи и, исключая императорскую семью Гейзенберг, бесспорным вторым лицом в государстве.
София едва могла дышать при появлении такой могущественной фигуры.
— Отец.
— К-Карен? Называть меня так здесь немного...
— Мне все равно. Только я могу называть тебя отцом.
— ...Вздох, ладно. Но почему ты здесь без предупреждения?
— Я пришла, потому что слишком сильно скучала. Одна принцесса уехала, не сообщив мне никаких новостей.
— Ты, казалось, была слишком занята восстановлением герцогства Малетус.
— Я ценю вашу заботу, Ваше Высочество Ариэль.
— Взаимно, герцог Карен.
Пока эти две могущественные фигуры — принцесса Гейзенберг и герцог Малетус — естественно окружали графа Юджина и настороженно наблюдали друг за другом...
София потеряла сознание.