По правде говоря, если задуматься, это не просто странно — это прямо-таки противоречиво. Проблема не в том, что Первый Император на самом деле был человеком из другого мира, как и я, а в чем-то более фундаментальном.
Первый Император, которого я встречал, и всё, что я слышал о нём до сих пор, указывало на мужчину, но Первый Император, стоявший передо мной сейчас, был женщиной.
— Тот Первый Император, что был внизу, на самом деле был марионеткой или кем-то вроде того?
— Нет? Это была я.
— Тогда ты здесь — какая-то остаточная мысль?
— Нет, та, что здесь — это тоже я.
— …О чем ты говоришь?
— Я говорю, что меня не просто так выбрали Первым Героем.
Герой — это не просто противник Короля Демонов, а его вторая половина и сама душа.
То, что она упомянула здесь Героя, означало...
— Раздвоение личности?
— Строго говоря, да. Но проблема была в том, что причина этого не была естественной.
— Не естественной? Ты хочешь сказать, что кто-то заставил тебя страдать раздвоением личности… А-а.
— Я же говорила тебе, разве нет? Что меня обманом втянули в несправедливый контракт с той вороной.
Ли Ха-джин с горькой усмешкой взглянула на труп Короля Духов и покачала головой.
— В отличие от тебя, мой призыв был бесконечно нестабильным и неполным. Честно говоря, это был провал. Но он привел к частичному успеху.
— …Не говори мне, что души слились?
— Верно. Моя душа слилась с молодым человеком по имени Гейзенберг. С точки зрения Короля Духов, он сделал всё, что мог, но… для нас, непосредственных участников, это звучит просто нелепо.
Первая попытка призыва Короля Духов закончилась неудачей. Человек, которого он призвал из другого мира в одиночку, оказался крайне нестабилен, и его душу едва удалось стабилизировать, соединив с человеком из этого мира.
Но с точки зрения самих участников, они жили себе спокойно, как вдруг стали буквально раздвоением личности, разделяя одну душу и мысли.
— Души — штука удивительная. Несмотря на такое слияние, и я, и Гейзенберг считали друг друга «собой». Мы воспринимали друг друга не как внезапно возникшую примесь или чужака, а искренне принимали как самих себя, как другую свою сторону.
"..."
— Даже зная, что наши души объединила ворона, мы чувствовали именно так, так что это, должно быть, свойство самих душ, а не результат какого-то вмешательства.
— Значит, один стал Первым Императором, а другой остался в гнезде Короля Духов?
— Даже если душа была одна, тел было явно два. Я узнавала знания об этом мире от Гейзенберга, а Гейзенберг узнавал знания о другом мире от меня.
Люди из двух миров стали единым целым, и этот объединенный человек получил знания обоих миров.
И благодаря этим знаниям и опыту Гейзенберг поднялся.
— Гейзенберг хотел спасти слабое человечество этого континента, и я приняла это. Я же, наоборот, хотела жить в одиночестве, ни во что не вмешиваясь, и Гейзенберг принял это.
В конце концов, поскольку Гейзенберг и Ли Ха-джин не были чужаками, а составляли единое целое, они понимали и принимали мысли друг друга. Поэтому они решили уважать жизни друг друга.
Это уважение сохранялось даже после того, как Первый Император умер, Король Духов умер, и прошли сотни лет.
— А после всего этого ты встретил меня.
— …Я не слышал об этом от Первого Императора.
— Конечно нет. С чего бы мне говорить о «себе»? Если подумать, Гейзенберг даже не умер. Ведь я жива. А раз ты знаешь, кто я… должно быть, подсказку тебе дал Гейзенберг?
— Он понял, что я человек из другого мира, как только увидел меня.
— А, тогда это точно. Я в любом случае не собиралась скрываться или обманывать.
Ли Ха-джин неспешно повернулась, поправляя прикрепленные вороньи крылья, и сонно зевнула.
Она лежала в воздухе в совершенно удобной позе, словно делала это постоянно с тех пор, как попала в этот мир.
— Итак, что ты собираешься делать теперь?
"..."
— Как ты уже слышал, я просто обычный человек. Эти крылья — всего лишь перья, вырванные из трупа вороны. Я не могу отправить тебя обратно в твой мир и не поведаю тебе никаких великих истин. Так что…
— Из этого мира исчез цвет.
— Что?
— Должно быть, из-за смерти Короля людей.
Медленно подняв взгляд к небу над облаками, я увидел всё то же синее небо. Но, возможно, из-за того, что я приблизился к трупу Короля Духов, его сила явила мне совсем другую картину.
По всему сине-белому небу разбросаны дыры. Не физические дыры, а результат исчезновения «цветов», которые там были.
*Не все цвета исчезли, но…*
По крайней мере, несколько цветов — вероятно, тех, что часто использовал Король людей, — исчезли из этого мира. Они были стерты на концептуальном уровне, словно их никогда и не существовало, и я понял, что это усеянное дырами небо и есть «изначальное небо».
— Согласно записям, после смерти Красного Короля средняя температура на континенте упала, а после смерти Лунного Короля ночи стали короче. А смерть Короля людей стерла несколько цветов.
— Э-э… и что?
— Тогда каков был результат, вызванный смертью Короля Духов?
Король меняет мир самим своим существованием, и даже его смерть сотрясает устои мира. И любое изменение — будь оно большим или малым — проистекает из власти, которой обладал этот Король.
Тогда что изменила в мире смерть Короля Духов? После того как ворона, которую называли Королем Душ и Небес, умерла, как изменился мир?
И в первую очередь.
— Почему эта сила остается, даже несмотря на то, что её хозяин умер?
Если Король Духов действительно мертв, то что за способность я использую? С другой стороны, мысль о том, что он жив, опровергается неоспоримым доказательством — перед нами лежит его труп. Это действительно тело Короля Духов.
— Что ты думаешь?
— Кто знает? Мне неинтересно. Мне просто нужно нормально жить над этими облаками.
— Ты прожила сотни лет и называешь себя обычным человеком?
— У тебя тоже есть сила вороны, так разве у меня не может быть чего-то подобного? Наверное, поэтому я жива.
Даже на мой вопрос Ли Ха-джин ответила безразлично. Она намеренно уклонялась или ей действительно было неинтересно?
Мой выбор пал на последнее.
— Каков был Исток Короля Духов?
— Что такое Исток? Хотя я знаю о Пяти Изначальных Птицах.
— Почему Король Духов пытался призывать людей из другого мира?
На данный момент нет необходимости слышать что-то новое. Я уже собрал достаточно улик о Короле Духов.
Вспомните, как вел себя Король Духов в воспоминаниях, которые я увидел благодаря власти Морского Короля. Почему он задействовал силу человеческого мага, чтобы попытаться призвать меня? Почему его власть осталась нетронутой даже после его смерти?
— Король Духов…
Трехногая ворона, Самджоко, которая пыталась убедить Морского Короля, когда тот был еще обычным пескарем.
— …хотел существо, которое бы его понимало.
"..."
— В том мире, откуда он родом, трехногая ворона, возможно, и была мифическим существом, но в этом мире она не что иное, как мутант.
Трехногая ворона — символ божественности, но лишь в качестве мифического, вымышленного священного зверя. В реальности трехногих ворон не существует; это чистой воды символизм.
Но в этом мире существовала настоящая трехногая ворона. Вероятно, уродство, рожденное с астрономической вероятностью, мутант.
С тремя ногами от него наверняка отвернулись бы даже сородичи, да и никаких преимуществ это не давало. Король Духов ничем не отличался от обычной вороны, но при этом страдал от бесконечного одиночества.
*Он продолжал говорить с Морским Королем, обещая помочь.*
А когда Морской Король с помощью своей способности общаться с другими создал в море семью, разве он не ушел? Трехногая ворона, наблюдая за абсурдными мечтами пескаря и видя искру таланта, пробивающуюся сквозь эту способность, должно быть, питала отчаянную надежду: «Пожалуйста, стань моим другом, тем, кто меня поймет».
Но Морской Король решительно отправился в море и не сдался, создав свою собственную семью.
— Возможно, Король Духов пытался призвать людей из другого мира, таких как ты или я…
Поскольку в этом мире не нашлось никого, кто смог бы его понять или облегчить его одиночество, не обратил ли он взор за его пределы? Если не на этом континенте, то хотя бы призвать кого-то из иного мира.
Если думать так, Исток Короля Духов предельно прост.
— Побег от одиночества.
На первый взгляд это может показаться похожим на историю Морского Короля, но при более глубоком рассмотрении разница огромна. Пескарь искал семью не из-за одиночества. Ворона же была одинока с рождения и полагала, что понять ее смогут лишь столь же искаженные и ущербные существа.
Оглядевшись по сторонам, я ощутил, как невероятно красивое, чистое небо и бесконечные облачные просторы наполняют грудь вольной свежестью. Но при мысли о том, что здесь придется жить, это место казалось чересчур огромным и пустынным.
Сколько же одиночества выпало на долю Короля Духов в этом огромном гнезде? Даже будучи правителем небес, какой толк от этого титула, если в этих небесах он был абсолютно один?
— …Так сбежала ли ворона от одиночества?
— Это…
— Волк стал Королем, чтобы защитить свою семью, но не смог защитить свою собственную семью.
Снежный Король.
— Многоножка хотела увидеть конец света, но была прикована к земле и потому не могла лицезреть его.
Великий Король.
— Хамелеон любил людей и хотел стать человеком, но не мог сбросить свою сущность.
Король людей.
— Пескарь покинул маленькую лужу, но попал в новую лужу под названием море и семья.
Морской Король.
— Целью скорпиона было просто жить, но он отказался от жизни.
Король смерти.
— А один человек был предан людьми и затаил бесконечную ненависть и ярость.
Король Демонов.
— Короли кажутся столь же свободными, сколь и могущественными, но это иллюзия. Обладая великой силой, они тем не менее не смогли вырваться из оков своего Истока, своего начала, своей ущербности.
— Ты…
— Так ты думаешь, что ворона была другой? Ты правда так думаешь?
Глаза Ли Ха-джин сверкают. Как у вороны, её зрачки разделяются, черные перья поднимаются и закрывают солнце.
Человек из другого мира, призванный Королем Духов, душа, смешанная нестабильно. Еще один Первый Император и сам Гейзенберг.
Возможно, существо, которое может обладать «силой Короля Духов», как и я.
— Ворона лично навестила Гейзенберга после того, как он основал Империю. Она предложила ему сделку: если Гейзенберг отыщет ее глаза, то сможет свергнуть нынешнего правителя и стать новым Королем людей. И Гейзенберг — то есть я — согласился. Знаешь почему?
— …Почему?
— Потому что было забавно наблюдать, как он отчаянно борется, чтобы не быть одиноким таким образом.
Разве это не уморительно — умолять стать королем человека, которого сам же призвал и чью душу объединил с другой? Зная, что истинной причиной было одиночество, как тут было не насмехаться?
— В конце концов, эта ворона умерла в одиночестве. Я оставалась в этом гнезде, но не обращала внимания на взгляд вороны. Это была месть человека Ли Ха-джин.
"..."
— Знаешь, почему ворону прозвали Королем Духов? Желая избавиться от одиночества и надеясь, что хотя бы мертвые души смогут его понять, он начал их собирать. В конце концов он стал Королем Душ. Но души оставались лишь душами и не могли развеять его тоску.
— Одиночество.
— Так что больше не говори о вороне передо мной. Жизнь вороны уже закончилась, а моя месть завершилась давным-давно. Просто уходи отсюда.
Словно давая последнее предупреждение, Ли Ха-джин сужает глаза, и я принимаю этот взгляд, поворачивая голову к трупу Короля Духов.
Действительно ли Исток Короля Духов заключался в бегстве от одиночества, и потерпел ли он в итоге крах? Умер ли он трагической смертью как Король, не сумевший достичь своего Истока?
Я задумался, а затем посмотрел на Ли Ха-джин.
— Если я передам силу Короля Духов, которой обладаю, этому трупу, Король Духов оживет?
— Кто знает, я уже много раз говорила, что не знаю. Однако…
*Хруст.*
— Если ты настаиваешь на том, чтобы действовать ради этой вороны, у меня не будет иного выбора, кроме как продолжить свою месть.
И.
Черные крылья расправились.