36. Первая ночь в эротической игре

Говорят, если по-настоящему любишь человека, то даже при просмотре самого захватывающего фильма будешь сосредоточен лишь на том, кто сидит рядом с тобой.

Следуя этой логике, я то и дело поглядывал на Аён, сидевшую в соседнем кресле, но причиной тому была вовсе не любовь, а опрокинутый стакан с колой.

— Аён, ты в порядке?!

Я подхватил стакан, из которого пролился напиток, залив ей колени, и принялся проверять, что с ней.

— ...

На этот раз Аён промолчала.

И была еще одна деталь, отличавшая её состояние от обычного.

Она не улыбалась.

С совершенно бесстрастным лицом она внимательно смотрела на пролитую колу, а затем тихо произнесла:

— ...Прости.

После чего резко вскочила с места и направилась куда-то прочь.

Я был в полном замешательстве.

— ...Мы тут всё приберем, так что иди, догони её, а?

— ...Спасибо!

— ...Ну и дела.

Я поспешно бросился следом за Аён, спускаясь по лестнице.

К счастью, она не вышла из кинотеатра, а направилась в женский туалет неподалеку от кинозала.

Увидев это, я наконец смог хоть немного выдохнуть.

...Значит, она не ушла домой.

Я почувствовал облегчение от того, что худший сценарий не воплотился в жизнь, но всё же не мог просто уйти.

Прошло несколько минут.

Я нервно ждал, когда же Аён выйдет, и от тревожных мыслей, не случилось ли чего, начал притопывать ногой.

И в этот момент.

— ...А.

Дверь туалета открылась.

Наши взгляды встретились: Аён вышла наружу, а на её лице виднелись едва заметные следы воды.

— Аён...

Мне не нужно было спрашивать, почему она так долго отсутствовала.

Всё было очевидно: уголки её глаз покраснели, словно она только что плакала.

— ...Да, прости меня.

Даже в таком состоянии она пыталась натянуть улыбку, притворяясь, что всё в порядке.

Но теперь я точно знал.

Это вовсе не означало, что всё хорошо.

— Пойдем скорее обратно. Фильм же ещё идет...

Я осторожно взял за запястье Аён, которая собиралась пройти мимо меня обратно в зал.

— Аён, мы же договаривались.

— ...

Аён остановилась, но не обернулась.

Глядя на её маленькую фигурку, я медленно заговорил:

— Что если у кого-то из нас возникнут проблемы, мы будем делиться ими и поддерживать друг друга.

— ...

Аён молчала.

Она лишь опустила голову и нервно теребила кончики пальцев.

Только сейчас я осознал, какой тяжелый груз она носит в себе.

— Аён.

Я тихо позвал её по имени и взял за руки.

Это уже не было чем-то, к чему можно отнестись легкомысленно.

— Сегодня тебе пришлось нелегко, да?

— ...

— С утра дождь, в кинотеатре ты упала, фильм, который мы выбрали, оказался странным...

Аён покачала головой, но я знал, что это неправда.

— Прости.

Я коснулся своего горла и добавил:

— Мне стоило быть внимательнее... и лучше следить за твоим состоянием.

— ...Нет, что ты.

Подумать только, какой же я на самом деле негодяй.

Даже если Аён продолжала улыбаться и твердить, что всё в порядке.

Ведь после череды таких неудач на первом свидании, на которое мы так долго собирались, настроение неизбежно портится.

А я лишь наблюдал со стороны, не предпринимая ровным счетом ничего.

— Я должен был первым заметить...

Пока я тихо успокаивал её, она, видимо, немного пришла в себя.

Уткнувшись лицом мне в грудь, Аён пробормотала:

— Нет... дело не в Хаджуне.

— ...

— Просто я... я чувствовала себя такой никчемной.

Закончив на этом, Аён тяжело вздохнула и продолжила:

— ...Мне не стоило так разговаривать с Харин ранее.

Внезапно меня осенило.

Аён...

Она из тех детей, кто, столкнувшись с бедой, не станет кричать об этом на каждом углу, а предпочтет проглотить всё в одиночку.

— Вот оно что.

Поэтому я просто молча обнял её.

До тех пор, пока ей не станет хоть немного легче.

— Хаджун, а как же фильм...

— Неважно.

Сейчас есть вещи поважнее кино.

И я замер в коридоре кинотеатра, где тусклый свет ламп, встроенных в потолок, расплывался в мягком сиянии.

***

На улице людей оказалось меньше, чем я думал.

Видимо, многие ушли, не дожидаясь окончания сеанса.

Дождь, еще мгновение назад ливший как из ведра, стих так внезапно, словно это была ложь, но небо уже начало понемногу темнеть.

На мокром асфальте длинными бликами растекался свет вывески кинотеатра, а тишину пустой улицы нарушал лишь плеск воды, разлетающейся из-под колес проезжающих машин.

Я шел рядом с Аён, держа в руке сложенный зонт.

— ...

— ...

Мы не произносили ни слова.

И дело было вовсе не в возникшей между нами неловкости.

Просто сейчас, казалось, наступил такой момент, когда тишина во время совместной прогулки была куда уместнее любых слов.

Топ-топ.

Хлюп-хлюп.

Дождь шел совсем недолго, так откуда же на улицах взялось столько луж?

Пока я размышлял об этом, мы незаметно подошли к дому Аён.

— Аён.

Я по привычке позвал её по имени, но тут же засомневался.

Что будет правильнее сказать?

Пока я раздумывал, в голову пришла мысль.

И я произнес следующее.

Вместо того чтобы спрашивать, что её тревожит.

— Я не успел сказать тебе кое-что в прошлый раз.

Я начал свой рассказ спокойно и размеренно.

— Конечно, мое желание помогать другим было искренним... И правда в том, что каждый раз, когда я видел, как ты страдаешь, я начинал беспокоиться сильнее, поэтому и уделял тебе больше внимания.

Аён молча слушала мои слова.

— Но... Аён.

Если вспомнить причину, по которой всё это началось.

— Кажется, ты всегда была для меня на первом месте... Ты была той, кого я заметил еще в актовом зале... И ты была первой, кому мне захотелось помочь.

Поэтому.

Я хотел сказать ей, чтобы она не расстраивалась из-за моих переживаний, но...

Плюх.

С тихим звуком Аён внезапно прильнула ко мне, уткнувшись в грудь.

— ...Хаджун.

Аён заговорила дрожащим голосом:

— Мне всегда тревожно... И дело не в том, что я не доверяю тебе.

Недоверие к самой себе.

— ...Кажется, это потому, что я не верю в себя.

Эти слова Аён стали для меня настоящим ударом.

— ...Нет.

Я хотел опровергнуть это.

Мне хотелось крикнуть, что она прекраснее всех на свете и заслуживает любви больше, чем кто-либо другой.

Но разве это успокоило бы её?

Неизвестно.

Чтобы убедить её одним лишь словом, боли, которую Аён пережила за эти годы, было слишком много.

Долгие издевательства медленно разъедали её самооценку.

Поэтому, возможно, Аён казалось, что однажды я могу бросить её, такую никчемную.

— ...Глупо, правда?

Какими словами утешить её, когда она вот так смеется над собой?

— ...

Я на мгновение застыл в нерешительности.

Аён, взглянув на меня снизу вверх, медленно отступила назад и взялась за дверную ручку.

— Спасибо, что проводил... Пока.

Если я позволю ей сейчас войти в дом одной, то стану ничем не лучше того робкого и бестолкового парня из эротической игры.

Того самого, у кого вечно уводят любимую девушку.

Поэтому я протянул руку.

Хвать.

Я преградил путь закрывающейся двери.

— ...Хаджун?

Аён посмотрела на меня, и в уголках её глаз блеснули слезы.

Я перехватил её за запястье.

— Почему ты не веришь в себя?

— ...А.

— И с чего ты взяла, что ты в чем-то плоха?

Я слегка оттолкнул её и вошел в дом.

Позади с глухим стуком захлопнулась дверь.

— Боишься, что я тебя брошу?

Это было полнейшим абсурдом.

— Кто в здравом уме бросит такую красивую, фигуристую и добрую девушку, как ты?

— ...П-подожди.

— Я больше никогда тебя не отпущу.

С этими словами я медленно стянул с неё розовый кардиган.

— Сегодня я докажу тебе, как сильно я тебя люблю.

— ...А, больно.

Открывшееся тело Аён было безупречным.

...Я и раньше догадывался, что под одеждой скрываются пышные формы.

— ...Н-нельзя.

Она слабо сопротивлялась, но...

Чмок-чмок.

Стоило мне обнять её за талию и слегка поцеловать, как она тут же замерла.

— А-а-а...

Я легко подхватил Аён на руки и осторожно понес в комнату, где виднелась кровать, а затем бережно опустил её на постель.

— Ха-а, ха-а...

К этому моменту у меня самого от возбуждения слегка кружилась голова.

Это была совершенно немыслимая ситуация.

Никогда, ни в один из моментов своей жизни я даже представить не мог, что не то чтобы начну встречаться с такой девушкой, а хотя бы просто перекинусь с ней парой слов.

— Ха… Хаджун-а.

Глядя на Аён, которая произносила мое имя, прикрывая лицо ладонью и мелко дрожа от смущения, я не мог сдержать чувств.

Сердце колотилось: бум-бум, бум-бум.

Стук был настолько отчетливым, что я слышал его собственными ушами, и это сводило меня с ума.

Это ведь не первый раз, когда мы в подобной ситуации… так почему же тело так дрожит?

…Я ведь не планировал, чтобы всё зашло так далеко.

Я собирался относиться к драгоценной Аён нежно и бережно.

Чмок-чмок.

— Ха-а… М-м-м.

Но, видя, как Аён, в отличие от самого начала, активно отвечает на мой поцелуй и сплетается со мной языком, я потерял голову.

Все здравые мысли вмиг улетучились куда-то далеко.

Теперь мне уже всё равно…

— Аён-а. Я люблю тебя.

— …М-м, я тоже тебя люблю.

Аён тихо заплакала.