Я даже не понял, проглотил ли я обед или просто прожевал его, не чувствуя вкуса.
— Хаджун… прости меня, пожалуйста.
Как только мы вышли из закусочной, Чо Аён тут же принялась извиняться.
Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица и отмахнулся, натянуто улыбнувшись.
— …Всё в порядке.
На самом деле — ни черта не в порядке.
Как можно нормально поесть, когда на тебя весь обед в упор пялится человек, сидящий напротив?
Конечно, я понимал, что всё это внимание вызвано лишь беспокойством за Чо Аён, и, по правде говоря, мне было не так уж неприятно.
Но, если отбросить это, чувствовал я себя крайне неловко.
— К тому же, ты ведь не взяла с нас денег за обед.
Как я и сказал, за съеденные нами свиные котлеты и рапокки с нас действительно не взяли ни копейки.
…Хотя, честно говоря, после такого устроенного ею балагана, если у человека есть хоть капля совести, он и не должен был брать деньги.
— И всё же…
Чо Аён, видимо, понимала это не хуже меня, поэтому то и дело поглядывала на меня, продолжая извиняться.
Я указал на бюджетную кофейню неподалеку и произнёс:
— Если так уж извиняешься, купи мне хотя бы чашечку кофе.
— Хорошо!
Только после этого Чо Аён заметно успокоилась и закивала.
На всякий случай я решил уточнить:
— Подожди, а в этой кофейне у тебя случайно нет знакомых?
Чо Аён покраснела до самых ушей и воскликнула:
— Нет!
Ну, хоть это радовало.
***
Сразу оговорюсь: если уж я и пью кофе, то предпочитаю горький, без всяких сиропов — иначе проще выпить энергетик.
Поэтому мой выбор пал на ванильный латте, который можно назвать довольно сладким, а Чо Аён выбрала себе кафе латте с большим количеством свежего молока.
— Не будешь добавлять сироп?
— Нет.
Коротко ответив, Чо Аён закрыла крышку стаканчика.
Я понаблюдал за ней пару секунд, а затем толкнул дверь кофейни и вышел наружу.
Чо Аён тут же засеменила следом за мной.
— Может, сходим в парк неподалеку?
Я бросил это предложение как бы невзначай.
Чо Аён, потягивая кофе через трубочку, согласно закивала.
Возможно, из-за того, что мы обедали довольно поздно, на улицах было меньше людей, чем обычно.
А в небольшом парке, куда мы пришли, и вовсе было пусто.
— Давай сядем там.
Мы устроились на скамейке под сенью деревьев.
Легкий ветерок шелестел листвой.
Я наблюдал за этой картиной, потягивая свой ванильный латте.
Атмосфера была приятной.
Вокруг никого, кто мог бы глазеть на нас, дул прохладный ветерок, а в воздухе разливался тонкий, свежий аромат весны.
— …Хорошо.
Пока я наслаждался редким моментом спокойствия, Чо Аён немного помедлила, а затем заговорила:
— Слушай… прости за то, что было раньше.
Опять та же тема.
Я думал, что мы закрыли этот вопрос еще там.
Я уже хотел снова отмахнуться, сказав, что всё нормально, но Чо Аён заговорила о более глубоких вещах.
— Моя старшая сестра… она немного чувствительна к таким моментам.
Может, это из-за тени от деревьев её лицо казалось таким мрачным?
Или же тень легла на него из-за душевной боли?
Не знаю почему, но выражение лица Чо Аён выглядело пугающе грустным.
— Хм… наверное, дело во мне, я просто недостаточно хороша?
Чо Аён, заметив моё состояние, попыталась отшутиться, но вышло плохо.
— Может, поэтому… но меня и раньше часто задирали в школе.
История её прошлого полилась рекой, и это было совсем не то, что можно слушать вполуха.
Я выпрямился и посмотрел на Чо Аён, которой было явно тяжело делиться наболевшим.
— Это всё дела давно минувших дней, но, видимо, сестра до сих пор переживает из-за этого.
Подул ветер.
В отличие от того, что был раньше, этот казался холодным.
— Вот почему она так себя вела.
С каждым словом о тёмном прошлом голова Чо Аён опускалась всё ниже.
— Она боялась, что если узнает о проблемах в первый же день в новой академии, то начнет слишком сильно волноваться.
Теперь я наконец-то понял.
Понял, почему в закусочной она пыталась выставить меня старым знакомым и натянуто улыбалась.
Она просто не хотела, чтобы это раскрылось.
Тот факт, что в отличие от прошлого, когда она надеялась начать всё с чистого листа, в Академии будущего её с первого же дня невзлюбили другие ученицы.
— Поэтому… хм.
Такое случается сплошь и рядом.
Жертва, а не агрессор, стыдится случившегося и изо всех сил пытается это скрыть.
Даже не будучи виноватой, она привыкла к оскорблениям и нападкам, поэтому ищет причину не во внешних обстоятельствах, а в самой себе, разочаровываясь в собственной личности.
Прямо в самой себе.
Поэтому она начинает винить во всем себя, считая, что все эти издевательства происходят из-за ее собственной неполноценности, и просить кого-то о помощи становится все труднее.
Порочный круг травли.
— Надеюсь, ты не думаешь, что сестра какая-то странная…
Я посмотрел на эту несчастную жертву и тихо прошептал:
— Ты вовсе не странная.
Чо Аён подняла голову, услышав мой ответ, и посмотрела на меня.
Я повторил еще раз:
— Совсем не странная…
Добавив всего одно слово:
— Ты.
От моих неожиданных слов Чо Аён, казалось, растерялась.
Я сказал это не с надрывом, пытаясь утешить ее, а спокойно и буднично, словно констатируя очевидный факт.
— Что в тебе не так? Что в тебе странного? Ты абсолютно нормальная.
Внезапно снова начал дуть прохладный ветерок.
— Это не ты неправильная, это те, кто тебя травит, поступают неправильно.
Тень, закрывавшая скамейку, медленно колыхалась, и сквозь просветы пробивались солнечные лучи.
— Спроси хоть сотню человек, и все ответят то же самое. Любой нормальный человек думает именно так.
Что виноват не тот, кого травят, а тот, кто издевается.
Я произнес это со всей искренностью.
— …
Услышав это, Чо Аён посмотрела на меня с выражением полной растерянности, а затем снова опустила голову.
Но теперь ее лицо выглядело иначе.
Хлюп.
Я сделал вид, что не слышу доносящегося рядом всхлипывания, закрыл глаза и сосредоточился на свежем ветре и цветочном аромате.
Сколько же времени прошло?
Чо Аён, долгое время сидевшая с опущенной головой и всхлипывающая, наконец подняла взгляд и, в отличие от прежнего состояния, естественно улыбнулась.
— …Спасибо, Хаджун.
Тень, закрывавшая скамейку, теперь исчезла совсем.
Может, поэтому?
Кажется, стало немного жарко. Судя по тому, что мое лицо слегка покраснело.
— …Да не за что.
Я знаю, что если скажу это сейчас, то могу показаться немного сумасшедшим.
Но Чо Аён определенно была еще красивее и привлекательнее, когда плакала.
Особенно родинка под ее большими глазами, которая на фоне покрасневших век становилась еще заметнее.
Мне даже подумалось: если бы у каждого человека были свои характеристики, то параметр «обаяние» сейчас стремительно рос бы вверх.
— …
— …
У меня не хватило смелости встретиться с ней взглядом, поэтому я отвернулся и замолчал. Чо Аён, видимо, смутившись того, что только что плакала, снова опустила голову.
Время текло неумолимо.
Как и мое волнение, и неловкость Чо Аён.
— Слушай… Хаджун.
Я повернулся, услышав, как мое имя прозвучало иначе, чем прежде.
— Знаешь, я тут подумала…
Чо Аён начала долгий рассказ.
— Если вспомнить, меня невзлюбили еще в начальной школе…
Это была история, о которой все знали в общих чертах.
Сеттинг игры, который в эроге описывался парой легких строк и на этом заканчивался.
Но услышать эту историю лично от человека, пережившего ее, было совсем иным ощущением.
— Мальчишкам всегда было интересно мое тело или лицо, а девчонки ненавидели меня за то, что я забирала все внимание себе…
Возможно, она впервые открывала кому-то свою душу.
— Поэтому с тех пор я и не могла никому рассказать об этом.
То, что она доверила свои сокровенные мысли именно мне, казалось чем-то удивительным.
— Я пыталась жаловаться учителям, но учительницы лишь делали озадаченные лица, а учителя-мужчины… постоянно говорили странные вещи…
Наверное, поэтому она так долго все терпела.
— Если бы не мама и сестра, я бы…
Она запнулась на полуслове, голос дрогнул от нахлынувших чувств, и я не знал, какое выражение лица мне принять.
— Я просто не знаю.
Чо Аён, у которой, видимо, не осталось сил продолжать, слабо улыбнулась и поспешно закончила:
— Почему они так меня ненавидят…
Выслушав все, я долго не мог подобрать подходящих слов.
Сказать, что время все вылечит, было бы безответственно.
А предлагать активную помощь — слишком навязчиво.
Что же делать?
Поскольку мы с Чо Аён не были так уж близки, выбор слов был ограничен.
Поэтому мне оставалось лишь плотно сжать губы и размышлять.
А Чо Аён тем временем пробормотала себе под нос:
— …Может, если я заведу парня, все наладится?
Настал шанс, выпадающий раз в тысячу лет.