Я вздохнул так тяжело, будто из меня выходил весь воздух.
— Ха-а-а…
Тут же чья-то резкая рука ткнула меня в бок.
— …Ты чего творишь?
Я потирал ушибленный бок и задал этот вопрос.
— Если будешь вздыхать, удача сбежит.
Ли Харин выпалила эту суеверную чушь, пытаясь оправдать свое насилие.
…Если бы рядом была Аён, она бы подула на мой ушибленный бок, чтобы стало легче.
Я промелькнул эту мысль в голове.
Но, к моему сожалению, Аён сейчас рядом не было.
Да и немудрено…
[Хаджун, прости. Мне так нехорошо, что, кажется, я сегодня не смогу прийти в учебный центр.]
Аён оставила лишь такое короткое сообщение и пропустила занятия.
Похоже, она слишком перенапряглась за выходные, и сегодня это аукнулось.
…Хотя, если подумать, чтобы Аён, которая обычно не жалует физические нагрузки, показала такой результат…
Наверняка ей пришлось пойти на немалые ограничения и клятвы.
Пока я хихикал про себя, предаваясь подобным «отаку-мыслям»,
Ли Харин, видимо, неприятно было видеть мою ухмылку, и она пробормотала:
— …Противно.
Я не ожидал, что услышу фразу с таким подтекстом не в Японии, а в Корее.
Неужели реакция девушек на отаку везде одинакова, независимо от национальности?
— Может, ты еще скажешь «кимоти варуй» по-японски?
Я с замирающим сердцем попросил ее об этом.
Ли Харин тут же взвизгнула и слегка пнула меня по голени.
— Ты перестанешь нести чушь?! Мне и так не по себе, хуже некуда.
Я осторожно покосился на нее и спросил:
— …Что случилось?
— …Хм.
Как типичный персонаж-цундэрэ, поначалу она отвернулась и не дала внятного ответа.
— Ну, Харин-чан…
— ……
— Я был неправ… Прости меня, умоляю, хнык-хнык.
— А-ха… Ну ты и даешь.
Когда я продолжил сыпать подобными шутками,
Ли Харин, не выдержав, рассмеялась и снова посмотрела на меня.
— Ты выслушаешь меня серьезно?
— А, конечно, выслушаю.
— …Эй.
— Да, я буду слушать серьезно.
Только тогда Ли Харин замялась, а затем начала медленно рассказывать о том, что произошло прошлой ночью.
— В общем… может, я просто слишком остро реагирую.
Она начала издалека, создавая интригу.
— Вчера вечером я разговаривала по телефону с Сарой, понимаешь?
…Это та блондинка, которой я помог в кинотеатре?
Я представил ее образ и сосредоточился на рассказе.
— Мы закончили разговор, и я уже собиралась готовиться ко сну.
Ли Харин помрачнела.
— И вдруг кто-то нажал на звонок, представляешь?
— …М-м.
— Но я в такое время ничего не заказывала… Да и приходить ко мне никто не должен был.
Когда она это сказала, по спине пробежал холодок.
Одно дело днем, но ночью, когда кто-то, кроме курьера, звонит в дверь…
— И правда странно.
Ответил я.
Ли Харин немного повеселела и кивнула.
— Вот именно! Поэтому я так испугалась.
Видимо, ее радовало, что я разделяю ее чувства, ведь она сама уже начала сомневаться, не слишком ли она мнительна.
— В домофон ничего не было видно… Но и открывать сразу было нельзя.
— Это уж точно.
— Вот и я о том же. Я не стала открывать, а просто затаилась у двери, чтобы понять, кто там. И тут…
Ли Харин громко хлопнула в ладоши и воскликнула:
— Кто-то начал вот так колотить в дверь!
Ее тело слегка дрожало — видимо, воспоминания до сих пор пугали ее.
— …Я так перепугалась, что упала и закричала: «Мамочки!»
История становилась все интереснее, и я невольно сглотнул слюну.
— И что потом?..
Ли Харин начала имитировать мужской голос.
— …Доставка.
Затем она сменила выражение лица и заныла, глядя на меня с обидой.
— И это при том, что я ничего не заказывала…
Похоже, она до сих пор злилась, вспоминая это.
Видя, как она с силой топает ногой, я решил успокоить ее и, желая узнать финал, осторожно спросил:
— И что ты сделала?
Ли Харин перевела дыхание и, успокоившись, разочарованно произнесла:
— Я сказала, что ничего не заказывала... а он просто ответил, что перепутал адрес, и ушел.
Выпалив это на одном дыхании, Ли Харин выглядела так, будто с ее плеч свалился тяжелый груз.
В отличие от нее, я, уловив в рассказе нечто странное, недоуменно нахмурился.
— ...Странно.
Услышав это слово, Харин снова напряглась. Она осторожно коснулась пальцами моего рукава и спросила:
— Что? Что не так? Что опять странного?
Глядя на ее встревоженное лицо, я засомневался.
Стоит ли озвучивать свои подозрения, которые ничем не подкреплены, и заставлять ее волноваться еще сильнее?
— Скажи мне!
Но видя, с какой мольбой она смотрит на меня, я не нашел иного выхода, кроме как признаться.
— Разве тебе самой не кажется, что в этой истории есть странности?
Харин озадаченно замерла.
Она на мгновение задумалась, пытаясь восстановить в памяти события того дня.
— ...Не знаю.
Впрочем, это было ожидаемо.
Ведь часто бывает так, что человек, находящийся в эпицентре событий, не замечает очевидного, а сторонний наблюдатель видит всё как на ладони.
Я не стал тянуть и выпалил прямо:
— Обычно, когда люди заказывают доставку, они просят оставить еду у двери, верно?
— ...Да.
— Но этот человек нажал на звонок, а когда ты не вышла, начал яростно колотить в дверь, так ведь?
— ...Ну да, было такое.
— Значит, у него была вещь, которую нужно было передать лично в руки... Так почему же он не показал лицо в камеру домофона?
— ...
Это было явное противоречие.
Если он собирался оставить заказ у двери, ему не нужно было ждать, пока Харин выйдет.
Если же товар требовал личной передачи, то зачем скрывать лицо от объектива?
Почему курьер не показался в камеру, а начал стучать в дверь лишь тогда, когда услышал, что кто-то подошел изнутри?
— ...Может, это просто совпадение.
Я попытался сгладить углы, чтобы не нагнетать обстановку, но...
— ...
Выражение лица Харин не стало спокойнее.
Мы уже почти подошли к ее дому.
Заметив вдали знакомое здание, я украдкой взглянул на идущую рядом девушку.
Харин, едва переставляя ноги, поднялась по лестнице и осторожно ввела пароль от входной двери подъезда.
Пик-пик-пик-пик!
Стеклянная дверь со скрежетом отъехала в сторону.
Харин обернулась и коротко попрощалась:
— ...Спасибо, что проводил.
Обычное прощание, как и всегда.
Но почему у меня на душе так неспокойно?
Не в силах побороть дурное предчувствие, я осторожно придержал ее за плечо.
— Слушай, давай я поднимусь с тобой.
Харин подняла на меня унылый взгляд и покорно кивнула:
— ...Хорошо.
Лучше бы она, как обычно, взвизгнула: «Ты куда прешься?!» — тогда мне было бы спокойнее.
Но видя, как она покорно плетется к лифту, я почувствовал, как внутри закипает тревога.
Лифт быстро доставил нас на нужный этаж.
Дзынь!
Двери разъехались, и мы вышли одновременно.
Я проводил ее до самого конца и собирался уйти, как только за ней закроется дверь.
Стоя перед входом, я наблюдал за ней.
Щелк!
Она открыла замок, на мгновение заколебалась и оглянулась на меня.
Девушка хотела что-то сказать, но промолчала и опустила голову.
...Да что с ней такое?
От этого жалобного вида мое сердце невольно сжалось.
— ...Хаджун.
Почему она называет меня только по имени, без фамилии? Это звучит так близко.
— ...Спасибо за сегодня. Увидимся завтра.
От этих слов стало еще тревожнее, будто завтрашний день может и не наступить...
В голове завертелся рой пугающих мыслей.
Пи-ри-ри!
Я окликнул Харин, которая уже собиралась войти в открывшуюся дверь:
— Эй, Ли Харин.
Я долго колебался.
У меня есть девушка, которая слишком хороша для меня.
Имею ли я право делать такие предложения Харин, которую считаю просто подругой?
Но если я отпущу ее сейчас...
— ...Что?
Ее голос звучал непривычно тонко.
Дурное предчувствие, будто должно случиться что-то ужасное, пронзило меня насквозь.
Я не могу ее отпустить.
Если она уйдет сейчас... то все закончится так же, как в той игре, которую я помню.
В тот миг Ли Харин, стоявшая прямо передо мной, и та Ли Харин, что вечно строила жалкие гримасы в игре, слились в единый образ.
Слова, смысла которых я сам до конца не понимал, непроизвольно сорвались с моих губ:
— ...Если тебе так страшно, можешь остаться у меня на ночь.
Я только что предложил подруге заночевать у меня дома.