Убежище, о котором говорил Лао Гуй, представляло собой подвал старой наполовину обрушившейся многоэтажки.
Вход был прикрыт наскоро сброшенными плитами бетона, так что внутрь приходилось пробираться через лаз. Само помещение оказалось небольшим, квадратов двадцать; на полу лежали разобранные неизвестно откуда старые доски кроватей, в углу громоздились разномастные склянки и баночки, а на нескольких кирпичах покоился закопченный до блеска ржавый котел, вид у которого был такой, будто служил он еще до катастрофы.
─ Дыра, конечно, та еще, зато тут безопасно, ─ Лао Гуй наглухо задвинул входную плиту и, переведя дух, продолжил: ─ Я это место давно приметил, фундамент здесь крепкий, радужные звери не прорвутся. Отдыхайте пока, а я пойду поищу чего-нибудь для костра.
Он уже повернулся, собираясь уходить, как вдруг споткнулся и едва не рухнул, успев вовремя упереться рукой в стену.
Чжуцзы обладал острым глазом и тут же вскрикнул: ─ Лао Гуй, твоя рука…
Линь Янь перевел взгляд туда, куда тот указывал.
На левом рукаве Лао Гуя зияла рваная прореха, а сквозь нее проступала змеящаяся царапина, отливающая мерцающими переливами. Рана была неглубокой, но ее края уже начали чернеть, словно какая-то дрянь впитывалась прямо в кровь.
─ Туман радужной змеи, ─ Лао Гуй бросил на рану беглый взгляд и отмахнулся: ─ Плеснуло, когда удирал. Жить буду.
Хоть говорил он об этом с легкостью, пальцы, сжимавшие плечо, дрожали, а брови сошлись на переносице.
Линь Янь молча разглядывал рану несколько секунд. Радужные узоры медленно, но неуклонно ползли вверх – едва заметно для глаза, однако вполне отчетливо. Подобных травм ему лечить не доводилось, но годы работы с растениями привили одно непреложное правило, которое еще ни разу не подводило: раны, способные к распространению, медлить не терпят.
─ Если не обработать в течение полудня, ─ произнес он, ─ эту руку придется ампутировать.
Лао Гуй и Чжуцзы уставились на него одновременно.
─ Здесь поблизости, ─ спросил Линь Янь, ─ есть места, где растет обычная трава? Не эта разноцветная дрянь. Мне нужна одна штука… Листья серовато-зеленые, увядшие на вид, вылитый сорняк, но с обратной стороны покрыты серебристым пушком, а у самого корня распускается белый цветок размером с ногтей. Отыщете – и рука твоя спасена.
Они переглянулись.
Чжуцзы неуверенно спросил: ─ Ты знаешь эту траву?
Линь Янь не стал отвечать напрямую: ─ Я пойду поищу. Караульте вход и без нужды не высовывайтесь.
Он снял куртку, аккуратно сложил ее на доски. Из внутреннего кармана тут же высунулась Нонно, жалобно глядя на него круглыми глазками и цепляясь крошечными ручками за воротник.
─ Побудь здесь, присмотри за ними, ─ понизил голос Линь Янь. ─ Я мигом.
Нонно скривила губы, но все же разжала пальцы и нырнула обратно в карман, оставив снаружи только глаза, устремленные на дверь.
Лао Гуй с Чжуцзы были слишком заняты поисками хоть каких-нибудь тряпок, чтобы перетянуть руку повыше локтя, и этого момента даже не заметили.
Линь Янь отодвинул бетонную плиту и вылез наружу.
Дневной свет уже клонился к закату, стелющийся по земле разноцветный туман вытягивал тени руин в длинные силуэты. Он зашагал назад по собственным следам, внимательно вглядываясь в пространство между грудами обломков и сорной растительностью.
Серовато-зеленые, поникшие листья, серебристый пух с изнанки, белые цветы у корней – в голове всплывал опыт прошлой жизни. За годы работы в научном институте сельского хозяйства ему приходилось изучать лекарственные травы, способные поглощать тяжелые металлы и токсины, и описание совпадало процентов на семьдесят. Мутации в пустошах могли быть какими угодно, но базовое строение листьев и корней оставалось прежним – как человек, сменивший одежду, не теряет скелет.
Он шел вперед и мысленно сортировал флору пустошей. Вон тот куст с супротивными листьями и едким соком подозрительно напоминал дальнего родственника паслёновых – лучше не трогать; тот пучок, что цеплялся за щели в кристаллах и светился полупрозрачными стеблями, источал звездную пыль гуще здешнего тумана – держаться подальше; а вон те стелющиеся по земле круглые листья казались безобидными до тех пор, пока на них не садилось насекомое: стоило листве захлопнуться, и от жертвы не оставалось и следа. Ишь ты, даже трава на пустошах научилась промышлять хищничеством.
Линь Янь обошел опасное место стороной, поймав себя на мысли, что чувствует нечто вроде ностальгии. Знакомые лица в новом обличье, но повадки прежние.
Спустя пятнадцать минут он остановился в тени рухнувшей стены.
У самого ее подножия буйно разросся сероватый куст. Тусклые, поникшие листья затерялись среди буйства красок окружающих мутировавших растений, выглядя до крайности жалко, словно забытый всеми сорняк.
Линь Янь опустился на колени и перевернул один лист.
С изнаночной стороны обнаружился тончайший слой серебристого пуха, мягко мерцавший в лучах заката.
Он выдохнул, вырвал пару стеблей и пошарил пальцами у самых корней – точно, прямо у земли ютились крошечные белые цветы размером с ноготь, лепестки их просвечивали насквозь, а вблизи ощущался горьковатый лекарственный запах.
─ Нашел, ─ пробормотал он.
Затем он подкопал немного чистой сырой земли у стены, завернул все в тряпицу и двинулся в обратный путь.
Вернувшись в подвал, он застал Лао Гуя сидящим у стены; тот уже покрылся потом от боли, а разноцветные узоры на руке добрались до середины предплечья.
Чжуцзы метался из стороны в сторону: ─ Нашел? Нашел?
─ Нашел, ─ Линь Янь достал траву и цветы, опускаясь перед Лао Гуем. ─ Терпи, сейчас будет больно.
Сначала он аккуратно зачистил острием предварительно прокаленного ножа омертвевшие ткани. Из раны сочилась черная кровь, Лао Гуй глухо застонал, скрежеща зубами. Линь Янь растер белые цветы во рту до кашеобразного состояния, налепил массу на рану, а после выдавил сок серо-зеленых листьев и тщательно смазал им кожу вокруг.
Стоило соку коснуться кожи, как Лао Гуй судорожно вздрогнул – в глубине раны словно зашевелилось что-то живое, вызывая жуткое онемение и распирание.
Но это ощущение быстро прошло.
Радужные разводы замерли, прекратив ползти вверх, и на глазах начали блекнуть, отступая, словно отлив.
Лао Гуй уставился на собственную руку, долго смотрел на нее, а потом перевел дыхание: ─ …Мать твою, ну и чудеса. ─
─ Траву не выбрасывай, на пару раз еще хватит, ─ Линь Янь протянул остатки Чжуцзы. ─ Запомните этот вид, смотрите на серебристый пушок с изнанки. Есть ядовитый двойник, отличается только этой опушкой, перепутаете – человека угробите.
Чжуцзы бережно принял растение, спрятав его как зеницу ока.
Лао Гуй некоторое время пристально разглядывал Линь Яня, а потом нарушил молчание. Утаивать мысли он не умел, поэтому после недолгих колебаний высказал всё: ─ Братец Линь, ты кто вообще такой? И травы знаешь, и лечить умеешь, да еще и эта… кошка при тебе. На обычного сборщика металлолома ты не похож.
Линь Янь как раз ждал этого вопроса. Молодой парень, который разбирается в целебных травах, умеет обрабатывать раны и носит за пазухой «зверя, плюющегося белым пухом», в глазах стреляного волка пустошей выглядел более чем подозрительно. Он озвучил заранее заготовленную легенду:
─ Раньше жил в большом убежище, работал садовником у местных шишек. Землю возделывал, выращивал травы, всякие народные рецепты составлял – вот и весь навык. Потом там случились неприятности, пришлось бежать.
─ Садовником? ─ Лао Гуй покатал слово на языке, и глаза его загорелись ярче. ─ Земледельцем? Так ты умеешь выращивать всякое? Настоящее, то, что растет, а не эту ядовитую цветную пакость? —
─ Немного умею. ─
Лао Гуй хлопнул себя по колену и заорал на весь подвал: ─ Слышал! Земледелец! На пустошах лет триста не рождалось никого, кто мог бы вырастить хоть колосок, да это же ходячее сокровище… —
─ Погоди орать, ─ прервал его Линь Янь. ─ У меня сейчас, кроме одуванчика, за душой ни гроша. Семян нет, что я тебе выращу? Сначала выжить надо.
─ Все равно ценность бешеная! ─ Лао Гуй возбужденно потер ладони. ─ Знаешь, сколько стоит один незараженный кочан капусты в крепости? Три звездных кристалла! Три! Это двухмесячная норма чистой воды! С твоим умением любые всходы на вес золота! —
Внутри у Линь Яня что-то екнуло: ─ Капуста по три? —
─ То-то и оно! ─ распалялся Лао Гуй. ─ Нынче в мире всё подделка: воду разбавляют, питательную пасту бадяжат, и только одно подделать нельзя – то, что можно съесть. Чистая вода и настоящая еда – вот это твердая валюта! Если ты и впрямь сумеешь вырастить чистую зелень, мы втроем озолотимся! —
Он ожесточенно тер руки до красноты. Глядя на него, Линь Янь почувствовал, как тугой узел в груди наконец немного расслабился.
Способность «выращивать чистую еду» на этой проклятой земле ценилась гораздо выше, чем он предполагал.
В ту ночь все трое теснились в подвале, разведя огонь под ржавым котлом и заваривая брикеты прессованного пайка, которые откопал Чжуцзы. Рана Лао Гуя явно заживала, цветные прожилки сузились до тонкой ниточки. Выпив полмиски похлебки и прислонившись к стене, он вдруг спросил:
─ Братец Линь, какие планы на будущее? —
─ Выжить, полагаю. —
─ И всё? —
─ И всё, ─ Линь Янь помедлил, пережевывая паек, и добавил: ─ Найти место, где можно повозиться с землей, вырастить съедобное, чтобы ноги с голоду не протянуть.
Лао Гуй помолчал, полез за пазуху и вытащил потрепанную записную книжку с загнутыми углами: ─ Держи. —
Линь Янь поймал ее и раскрыл – от руки нарисованная карта пустошей. Линии кривые, но отметок множество: где раздобыть воды, где логово радужных зверей, где относительно безопасно – всё было помечено значками.
─ Эту карту мне жизнь спасла, ─ сказал Лао Гуй. ─ Ты спас мою. Отплатить больше нечем. Если действительно надумаешь что-то вырастить – считай меня своим компаньоном, поработаем вместе.
Линь Янь опустил взгляд на карту. Пустоши на ней напоминали старый крестьянский земельный кадастр, где угольной палочкой были старательно выписаны русла рек и провалы зданий. Что-то теплое шевельнулось в душе.
─ Идет, ─ кивнул он. ─ Считай, что мы в деле.
Поздно ночью храп Чжуцзы сотрясал стены, Лао Гуй тоже спал, привалившись к камням, и даже во сне причмокивал губами, наверняка видя во сне белые лепешки.
Линь Янь не спал. Ловя скудный свет, пробивавшийся сквозь щели, он разложил карту на коленях и вглядывался в каждую деталь.
Глядя на нее, он вспомнил болтовню старого Чжао перед уходом из черного рынка. Тот рассказывал, будто три года назад на западе, в какой-то большой крепости, нашелся агроном, способный выращивать урожай; он в одиночку возделывал клочок земли и кормил полгорода. А потом? Потом землю отобрали, а сам он сгинул бесследно. Старик тогда покачал головой, мол, на пустошах ценные вещи – это билет на тот свет.
Тогда Линь Янь ничего не ответил. Но теперь эта мысль приобретала иной оттенок: билет на тот свет или нет, зависит исключительно от того, в чьих руках он находится.
Он продолжил изучать карту. Палец замер на одной точке – в юго-восточном углу Лао Гуй пометил крошечный пятачок тремя словами: «низина, глухой от ветра, вода рядом», и находился он совсем недалеко от их убежища.
При свете луча он маркером аккуратно обвел это место кружком.
В кармане сладко спала Нонно, ее два крошечных листочка на макушке мерно покачивались в такт дыханию.
Линь Янь свернул карту, коснулся пальцем этих листочков и пробормотал про себя:
─ Здесь и остановимся. Завтра же начнем пахать землю.