Когда кровавые плети ринулись в атаку, люди лысого наконец осознали, с какой силой они связались.
Первого беглеца лоза обвила за лодыжку и вздернула кверху вниз головой. Мелкие шипы впились в штанину, и тот завопил так истошно, что вопли разнеслись на две версты вокруг.
Атаман попытался дать деру. Но земля перед ним вспучилась бугром, и толстая, с детскую руку, плеть выскочила из почвы, замерши перед самым его носом и покачиваясь, словно кобра, выбирающая место для укуса.
─ Не, не надо… ─ голос лысого сорвался на визг, нож со звоном брякнулся оземь. ─ Я из Кровавого Клыка! Наш главарь…
─ Ваш главарь? – раздался в голове Линь Яня тот же ленивый женский голос. ─ Отлично, придет – прикончим и его заодно.
Плеть с сухим свистом хлестнула в полушаге от ног атамана, взметнув фонтан земли прямо ему в лицо.
Лысый взвыл раненым зверем, развернулся и побежал так резво, что на ходу потерял ботинок.
Его подручные – кто висел вверх тормашками, кого скрутило по рукам и ногам, а двое оставшихся просто рухнули на колени, оглашая пустошь мольбами о пощаде.
Меньше чем за три минуты шайка вооруженных головорезов была начисто уложена силами одной единственной… нет, не человека – одного цветка.
Кровавые лозы медленно втянулись обратно, словно отливающая волна, скрывшись в земляном бугре у края огорода. Алая роза все еще цвела, но свечение ее заметно потускнело, а лепестки слегка свернулись внутрь – печать усталости после долгого напряжения.
Линь Янь так и остался стоять на месте.
Он опустил взгляд на собственный тесак в руке. Тот даже из ножен не успел выйти, а бой уже закончился.
─ И это… все?
─ А ты чего ждал? – фыркнул голос в его сознании. ─ Сборище отбросов, не способных удержать даже простейшее поле звездной пыли, стоило моего внимания?
Линь Янь помолчал пару секунд, а затем произнес: ─ Спасибо.
Голос на мгновение умолк, словно не ожидав подобного оборота, но спустя миг с недовольной интонацией бросил: ─ Не за что благодарить. Спала долго, решила размять кости, так что не приписывай себе лишних заслуг.
Помолчав, добавила: ─ И прекращай пялиться. Непривычно.
Линь Янь опустил глаза. Прозрачный силуэт в сердцевине бутона украдкой покосился на него, а будучи замеченным, тут же отвернулся, делая вид, что изучает небо.
Линь Янь сдержал улыбку: ─ Хорошо, не буду. Отдыхай.
Роза промолчала. Силуэт в цветке едва заметно шевельнулся.
В этот момент со стороны дороги послышался сумбурный топот. Лао Гуй и Чжуцзы кубарем выкатились из подвала, причем первый на бегу орал: ─ Господин Линь! Ты цел?! Мы внизу слышали, как тут все гремело…
На полуслове он замер, уставившись на картину перед оградой.
Вповалку лежали побитые головорезы Кровавого Клыка, стонали и охали, а двоих подвесили за ноги на невидимых плетях. Кровавая лоза как раз дотягивала последние концы в землю.
Челюсть Лао Гуя отвисла, да так и осталась висеть.
─ Это… это всё… ты?!
─ Можно и так сказать, ─ Линь Янь предпочел уйти от подробностей. ─ Хватит глазеть, вяжите их. Сигнал дали, основные силы Кровавого Клыка могут быть уже в пути.
─ Зачем их вязать?
─ Допросить.
Связав бандитов в одну вереницу, Линь Янь присел перед лысым. Лицо того распухло до неузнаваемости.
─ Где ваш главарь?
─ У… у лагеря к югу от русла… С ним душ двести… ─ трясся атаман, точно в лихорадке.
─ Двести человек, ─ Линь Янь повторил цифру без особой интонации и продолжил: ─ Зачем вы преследовали Су Вань?
─ Не наш главарь ее искал! – отчаянно затряс головой лысый. ─ Заказчик нашелся! Велел выгнать девку из этих мест… Кто заказчик – право слово, не знаю! Главарь вел дела напрямую, а мы шпана мелкая, в глаза заказчика не видывали!
─ Сколько дали?
─ Ну… ─ глаза лысого забегали. ─ Пятьдесят звездных кристаллов да пару ящиков городского барахла… Клянусь, это все, господин, всё выложил!
Линь Янь пристально всматривался в него несколько ударов сердца. Тот был сломлен окончательно и вряд ли врал.
─ Последний вопрос, ─ произнес Линь Янь. ─ Во сколько у вас смена караула в лагере?
Пленник зачастил в ответ, выкладывая детали быстро и четко, боясь схлопотать еще одну затрещину.
Линь Янь зафиксировал информацию в памяти – не для нападения, на всякий случай. Лао Гуй рядом стоял бледный как полотно: расспрашивает так обстоятельно, неужто Линь Янь затевает что-то лихое? Но Линь Янь лишь велел связать их покрепче и лишить пайки.
Затем он повернулся к Лао Гую: ─ Парочку пустите назад. Передайте весточку.
─ От… отпустить?
─ Передай Кровавому Клыку, ─ голос Линь Яня звучал ровно. ─ Земля эта моя. Его людей я задержал. Нужны люди – пусть приходит говорить сам. А нет…
Он бросил косой взгляд на привядшую агломерацию алой розы у забора, обронив небрежно:
─ Двухсот его головорезов не хватит даже моей клумбе на зубок.
Лао Гуй вгляделся в профиль Линь Яня и невольно поежился.
Впервые он понял, что этот тихий парень, ковыряющийся целыми днями в грязи и неизменно улыбающийся прохожим, в гневе страшен совершенно иначе.
Ночь прошла в напряжении. Пленников заперли в подвале под надежным присмотром Чжуцзы и Нонно. Стоило кому-то шевельнуться, как пушистая стражница издавала предупреждающее «у-у», и здоровенные мужики замирали в испуге.
Линь Янь сидел у края плантации, глядя на розу.
Ночной ветер шевельнул багровые лепестки.
─ Ты кто вообще? – спросил он.
Долгое время царила тишина, прежде чем женский голос ответил – чуть глуше, чем днем, словно отяжеленный чем-то тяжелым:
─ Роза. Выращенная тобой роза.
─ С каких пор розы разговаривают? И драться умеют?
─ Тебе какое дело, ─ в голосе вновь прорезалась капризная нотка. ─ Выспалась – вот и умею всё.
Линь Янь не стал допытываться.
Ветер донес глухие стоны из подвала. Послушав их пару секунд, он сменил тему: ─ Спала триста лет. Что-нибудь видела во сне?
─ Сны? – Фэйхун помеднила с ответом. ─ Не помню. Только помню, что было темно, тяжело и пахло землей.
─ И все?
─ Все, ─ ответила она. ─ А потом наверху зашевелилось: ковыряние в почве, полив, биение твоего сердца. День за днем, все ближе и ближе.
Линь Янь усмехнулся: ─ Выходит, я тебя разбудил.
─ Вырастил и разбудил, ─ поправила Фэйхун, тут же испугавшись собственной мягкости и фыркнув: ─ Не льсти себе. Я и сама собиралась проснуться.
Линь Янь не стал ее разоблачать. Посидев еще немного, он поднялся, отряхнул колени и сказал, направляясь к дому: ─ Дневное «спасибо» было за огород. А это – от себя лично. Спасибо, что проснулась.
Лепестки едва заметно дрогнули.
Вновь воцарилось долгое молчание – такое долгое, что Линь Янь уже решил, будто она уснула, как вдруг из глубины цветка донеслось еле слышное бормотание:
─ Глупый совсем.
Линь Янь улыбнулся. Отойдя на пару шагов, он замер спиной к растению:
─ У тебя ведь и имени нет.
─ …Угу.
─ Я дам тебе имя, ─ подумав, произнес он. ─ Ты распустилась алой. Пусть будет Фэйхун.
Внутри цветка на мгновение затихло всё.
─ Как знаешь, ─ буркнул заглушенный голос.
Спустя пару ударов сердца последовала еле слышная добавка: ─ …Багрянь. Сойдет.
Линь Янь не оглянулся, но уголки его губ приподнялись.
На следующее утро Лао Гуй явился с темными кругами под глазами и странным выражением лица.
─ Господин Линь, вчерашних я отпустил, слова передал.
─ Угу.
─ Так вот… ─ Лао Гуй сглотнул слюну. ─ Сегодня до рассвета я снова сбегал к речному руслу. И что бы ты думал? Лагерь Кровавого Клыка пуст.
Линь Янь замер с ведром в руке: ─ Пуст?
─ Снялись среди ночи. Палатки бросили, хабар бросили, драли когти быстрее зайцев. Другие мародеры бают: как вчера ракету пустили, их главарь послушал чего-то и среди ночи ломанулся на юг, даже котлы не помыл.
Лао Гуй испытующе уставился на Линь Яня: ─ Господин Линь, скажи на милость, Кровавый Клык нашей клумбы испугался? Или… чего-то еще?
Линь Янь помолчал.
─ Чего бы они ни боялись, ─ промолвил он. ─ По крайней мере, сегодня мы сможем спокойно повозиться в земле.
Однако в душе он понимал: это не конец. Кровавый Клык испугался не его самого, а «неведомого». Тот, кто способен вырастить боевой цветок, в глазах любой банды – опасная переменная.
А у переменной в пустоши всегда два исхода: быть разграбленной или уничтоженной.
Днем, когда он поливал озимую пшеницу, с холма скатилась Су Вань – голос ее звучал необычно тяжело:
─ Линь Янь. Беда.
Она спрыгнула с насыпи и протянула свернутый в трубку лист бумаги. Написано углем, криво-косо:
─ «Ищите Источник Очищения. Тому, кто владеет им или знает его след, – щедрая награда. Парящий Город. Эдем»
Линь Янь сжал бумагу, и сердце пропустило удар.
─ «Эдем» шерстит всю пустошь в поисках некоего «Источника Очищения», ─ Су Вань понизила голос до шепота. ─ Старожилы говорят, это последнее семя-реликвия, оставленное людьми Земли триста лет назад. Тот, у кого оно окажется, сможет вырастить то, что очистит всю пустошь.
Она вскинула на него взгляд, полный скрытого смысла: ─ А за эти три века людей, способных вырастить что-то чистое на мертвой земле, пересчитать по пальцам одной руки. Ты – первый за последние десятки лет.
Линь Янь опустил глаза на обрывок бумаги, а затем обернулся к своему огороду и багровой розе, цветущей в углу.
Внезапно ему показалось, будто он босиком шагнул в центр огромной, невидимой человеческому глазу паутины.
─ Испугался? – спросила Су Вань.
Линь Янь аккуратно сложил листовку и спрятал за пазуху.
─ Чего бояться, ─ сказал он. ─ Придут враги – дадим отбой. Раз уж они так жаждут чужих земель, пускай воочию увидят, что способна взрастить моя земля.
Су Вань молча поглядела на него пару секунд, развернулась и зашагала прочь.
Ночью Линь Янь по обыкновению обходил огород перед сном. Едва он ступил к краю грядок, голос Багряни внезапно зазвучал в его голове, полный остаточной сонной дремы:
─ Эй.
─ М?
─ С полудня до сего часа за тобой с неба кто-то наблюдал.
Шаги Линь Яня оборвались: ─ Кто?
─ Железная птица, ─ зевнула в сознании Багрянь. ─ Неприметная, пряталась под облаками. Глазела битые два часа, а только что ушла на север.
─ На север, ─ медленно повторил Линь Янь.
На севере лежал Парящий Город.