На десятый день после отступления Кровавого Клыка база наконец-то зажила редкой, тихой жизнью.
Никто не покушался на землю, никто не перехватывал урожай, даже железная птица в небе словно ушла на выходные и уже несколько дней не показывалась. Линь Янь выспался на славу, а проснувшись утром и поглядев со склона на зеленеющие грядки, почувствовал себя настолько хорошо, что даже захотелось посвистеть.
─ Погода сегодня отменная, ─ заявил он. ─ Самое время для прополки.
Нонно спланировала с его подушки и полусонно приземлилась ему на плечо, зажмурившись, уткнулась носом в воротник и замерла.
─ Место ты выбирать умеешь, ─ Линь Янь аккуратно подцепил ее и пересадил на плечо повыше. ─ За работу.
Едва он взял маленькую тяпку и ступил на грядку, в голове раздался сонный, недовольный шепот:
─ Воды.
─ Чего?
─ Воды, ─ голос Багряни сочился дремотой и звучал с абсолютной правотой. ─ Позавчера договаривались: вскипятишь теплой воды и польешь меня. Отложил до сегодняшнего дня.
Линь Янь шлепнул себя по лбу – и впрямь забыл. Он повернулся, направился к печи, развел огонь, согрел воды и разбавил холодной, сунув запястье для проверки: ни горячо ни холодно, в самый раз. Взяв таз, он присел на корточки у куста кровавой розы в углу огорода и стал медленно, струйка за струйкой, лить воду под корни.
Теплая влага впиталась в почву. Лепестки Багряни на глазах распрямились один за другим, словно человек сладко потянулся спросонья. Полупрозрачный силуэт в сердцевине цветка качнулся, издав тихое, едва слышное довольное урчание.
─ Пойдет, ─ милостиво вынесла она вердикт. ─ Температура сносная.
─ То-то же, ─ гордо хмыкнул Линь Янь. ─ В прошлой жизни я экспериментировал на опытных делянках, так мое искусство полива котировалось в институте в первой тройке.
─ На опытных делянках? ─ Багряня запнулась. ─ Это еще что такое?
Тут Линь Янь сообразил, что сболтнул лишнего. Неразборчиво буркнув что-то вроде «да так… место для выращивания растений, старые сказки, неважно».
Багряня допытываться не стала.
Помолчав немного, она неожиданно продолжила, словно между прочим: ─ А ты в прошлые времена… тоже так всех теплой водичкой баловал?
─ М? ─ Линь Янь растерялся. ─ Кого «всех»?
─ …Никого, ─ она сердито фыркнула. ─ Так, к слову пришлось.
Линь Янь остался в полном недоумении и уже собирался переспросить, как у него на плече раздался пронзительный сердитый писк: ─ У-у-у! –
Нонно неизвестно когда подлетела ближе, зависла прямо над розой и уставилась на цветок круглыми глазами, надув мохнатые щечки так, что две белые пушинки встали дыбом, вылитая разъяренная кошка.
Она снова пискнула на розу, потом еще раз. Линь Янь мгновенно уловил смысл этого возмущения…
С какой стати хозяин кипятит воду для тебя! Хозяин отродясь не грел воду для меня!
─ Ха, ─ лениво отозвалась Багряня. ─ Мелюзга, он поливает меня теплой водой, потому что я того стою. А ты?
Она выдержала паузу и добавила убийственно пренебрежительным тоном: ─ Ты даже не цветок, так, комок пуха. Водичкой тебя полить? Оболью с ног до головы, так ты еще и простудишься.
Нонно, задетая за живое, взвизгнула: ─ У-у! – Весь ее пух моментально вздыбился белым шаром, и она обрушила на розу целый шквал возмущенных звуков – отчаянных и детских, похожих то ли на ссору, то ли на ябедничество.
─ Ладно вам, ладно, ─ Линь Янь аж затылок почесал. ─ Нонно, слезь! Хватит прыгать у нее над головой –
Нонно не слушала, зависнув на прежнем месте с сердитым видом и уходить не собиралась.
Багряня тоже уступать не намерена. Несколько покрытых шипами плетей медленно высунулись из земли и закачались перед феей, предупреждая: еще пискнешь – выпорю.
Нонно с испуганным визгом отлетела в сторону и принялась нарезать круги вокруг розы, видом напоминая ревнивого зверька, защищающего свои владения. Багряня, устав от ее мельтешения, хлестнула плетью по земле, взметнув фонтанчик пыли. Нонно с писком «шмыг» вернулась на плечо к Линь Яню, сжавшись в крошечный комочек, и оттуда глядела на цветок испуганными, но упрямыми глазами.
─ Ишь ты, ─ убирая плети, процедила Багряня с торжеством в голосе. ─ Тягаться вздумала? Подрасти еще лет триста.
Нонно мелко задрожала от обиды, но лезть обратно не решалась, лишь прижалась к щеке Линь Яня, жалобно и тоненько скуля.
Сердце у Линь Яня растаяло, он поспешно загреб ее в ладони, принимаясь гладить по пушистой головке, а второй рукой замахал на розу: ─ Всё-всё, она еще малышка, уступи ей –
─ Это ты ее балуешь, ─ холодно заметила Багряня. ─ Обыкновенный одуванчик, а распустился хуже некуда. На кого это похоже?
Линь Янь только горько улыбнулся, прижимая к себе Нонно и бормоча про себя, что жизнь становится всё веселее.
Весело весело, а дела никто не отменял.
После полудня он присел на корточки посреди грядок, размышляя над тем, что не давало ему покоя – над способностями Багряни.
Тогда, во время стычки с Кровавым Клыком, она развернула плети по всему полю, в мгновение ока разделавшись с десятком вооруженных бандитов. Но стоило бою закончиться, как она тут же сникла, лепестки свернулись на несколько дней, и вымолвить хоть слово было лень. На расспросы отвечала коротко: «Потратила много сил, дайте отдохнуть», а дальше прикидывалась мертвой.
Линь Янь сам пришел к выводу: здесь действовал тот же принцип, о котором твердила система – «эквивалентный обмен». Способности духа не берутся из ниоткуда, и за их использование нужно платить.
А способ расплатиться, судя по всему – «питание».
Нонно была ярким тому примером. Постоянно крутясь рядом, питаясь выращенными им овощами и греясь о его плечо, она росла день ото дня, а ее способности крепли.
─ Выходит, у вас обоих всё одинаково, ─ пробормотал Линь Янь. ─ Обеих нужно кормить. Накормишь досыта – сможете драться.
Он вытащил из кухонного схрона полмешка зерна, принесенного из хранилища семян, добавил пару обломков кристальной руды, добытых на черном рынке – поговаривали, что эта штука полезна для пробужденных – и закопал всё это в неглубокую ямку у корней розы, аккуратно засыпав землей и примяв.
─ Чего не хватает – говори, ─ он хлопнул в ладоши. ─ Нечего геройствовать в одиночку.
Сделав это, он уселся на краешек грядки, решив понаблюдать за происходящим с полчаса.
В сети сожительства узел Багряни «звучал» громче всех остальных растений: если прочие ростки отзывались крошечными искорками слабого света, то она походила на небольшой костер. Стоило закопать зерно и минералы, как костер этот заметно разгорелся, а в его алом сиянии проступили золотистые прожилки.
Линь Янь мысленно подивился. Он осторожно попытался «послать» капельку внимания к тому огоньку, и пламя тотчас затрепетало ярче; но тут же в голове у него неприятно закололо, и он поспешно отдернул сознание назад.
─ Не лезь куда не просят, ─ ледяной голос Багряни донесся словно извне. ─ Кормишь ты, а перевариваю я сама.
─ Понял-понял, ─ Линь Янь поднял руки в знак капитуляции. ─ Просто проверял, как усваивается.
─ Усваивается… ─ она помедлила. ─ Нормально. Куда лучше, чем от простой земли. Впредь корми раз в три дня.
Ишь ты, даже расписание утвердила.
Глубокой ночью, возвращаясь домой после ночных дел, он невольно замер возле огорода.
Сквозь почву у корней розы пробивалось очень слабое красноватое свечение. Оно то разгоралось, то потухало, будто под землей тлел уголек. Приблизившись, он заметил, что лепестки Багряни распустились куда шире дневного, а тускло-золотая кайма по их краям стала еще отчетливее.
─ Растет, что ли? ─ пробормотал он.
В сердцевине цветка царило молчание. И тем не менее ему казалось, что цветок стал заметно крупнее, чем утром.
Нонно сидела у него на плече, долго всматриваясь в куст, и в ее круглых глазах впервые мелькнуло что-то сродни зависти.
Линь Янь потрепал ее по головке: ─ Тебя тоже не обижу. Вернемся – сварю каши, сахару добавлю.
Глаза Нонно вспыхнули ярким светом, и она с восторгом уткнулась ему в грудь, усердно потираясь щекой.
В ту ночь на базе впервые повеяло каким-то уютным, домашним теплом.
Лао Гуй хлопотал на кухне у похлебки, потрескивали дрова. Чжуцзы сидел у порога, раскалывая поленья и каждый раз бросая взгляд на котел. Нонно устроилась на плече у Линь Яня, едва не пуская слюнки. А роза в углу огорода тихонько цвела, окрашивая темноту в мягкие алые тона.
Сидя на пороге с миской в руках, Линь Янь вдруг подумалось, что так жить вполне неплохо.
Этот грязный, опасный, беспокойный мир по-прежнему давил на плечи нерешенными проблемами. Но у него была своя земля, горячая еда, эти двое – большая и маленькая – привязанные к нему создания, да парочка болтливых жильцов под крышей.
─ Эх, если бы так продолжалось вечно, ─ тихо произнес он.
─ Что? ─ сонно отозвалась Багряня.
─ Ничего, ─ ответил Линь Янь. ─ Спи давай, завтра снова в поле.
Едва он договорил, как сидевшая на плече Нонно резко дернулась, и весь ее пух встал дыбом.
Она выпрямилась стрункой, повернувшись строго на юг, и принялась возбужденно взмахивать лапками – много! Очень много! Бегут! Бегут быстро! Приближаются оттуда!
Умиротворение на лице Линь Яня испарилось в один миг.
Чутье Нонно еще ни разу его не подводило. Если она говорила «очень много», значит, речь шла не о десятке-другом.
Он отставил миску, в темноте вскарабкался на вершину склона и вгляделся на юг.
Ночная пустошь тонула в клубящихся под луной разноцветных туманах, скрывавших горизонт плотной пеленой. Не было видно ничего, кроме воющих порывов ветра.
Но он знал: Нонно не ошибается.
Где-то далеко на юге что-то – множество неведомых тварей – двигалось в их сторону.
И это были не люди.
Звери.
Линь Янь простоял на гребне холма довольно долго, а когда спустился вниз, на его лице уже не осталось и следа вечерней беспечности.
─ Чуть свет, ─ сказал он Лао Гую, выглянувшему на шум. ─ Сгоняй в Крепость Серых Скал, разузнай, что за движуха идет с юга.
Затем он подошел к углу огорода, опустился на колени и заговорил вполголоса:
─ Багряня. Отдохнула достаточно?
В сердцевине цветка на мгновение воцарилась тишина.
Затем ленивый, холодный женский голос нарушил тишину с едва уловимым оттенком потревоженного сна и нескрываемого предвкушения:
─ Что такое… опять какая-то нечисть пожаловала к нам на огонек?