В тот день стояла пасмурная погода.
В пустоши редко выдавались хмурые дни – обычно над головой висело тяжелое сине-фиолетовое марево, укутанное цветным туманом. Но тем утром небо было серым, словно его накрыли вверх дном огромным чугунным казаном, и даже тугель заметно поредел.
Линь Янь присел на корточки в огороде, разделяя кустики сухой рисовки. Левой рукой он зажимал корешки, правой рыхлил землю маленьким совком: поддеть, рассоединить, посадить заново. Движения выверенные, легкие и уверенные. Нонно устроилась на его плече, увлеченно хрустя капустным листом – мордашка так и испачкалась в зеленом соку.
Лао Гуй перемахнул через невысокую насыпь, шагая куда торопливее обычного.
─ Господин Линь, ─ понизил он голос. ─ Я нынче на речном русле видал чужаков. На мародеров не похожи – скорее на вояк. При оружии, выправка строевая, двинулись к югу. Идут и по сторонам глазеют, будто ищут чего.
─ И что же ищут? – спросил Линь Янь.
─ Не разобрать, ─ покачал головой Лао Гуй. ─ Только правый глаз у меня с самого утра дергается без передыху.
Линь Янь замер с совком в руке.
─ На днях с Чжуцзы перетащите все ценное в подвал, ─ встал он, отряхивая ладони. ─ А за огородом я сам присмотрю.
Лао Гуй кивнул, сделал пару шагов и обернулся: ─ Господин Линь, думаешь… не на наш ли огород они нацелились?
─ Почем знать, ─ ответил Линь Янь. ─ Береженого бог бережет.
Предчувствие – штука странная, порою точнее любых разведок.
Впрочем, Линь Янь зря времени не терял.
Он обошел западную границу участка, вытоптав по старому бродяжьему обычаю фальшивые тропки под склоном – вроде быхоженные дороги, но под ними пустота, стоит ступить, и земля провалится. На гребне холма сложил каменную кладку в полчеловека ростом; снаружи казалось – для защиты от ветра, на деле же – удобная засада для наблюдения. А Нонно получила особое поручение: каждый полдень и на закате делать круг над точкой в радиусе одной мили и поднимать тревогу при виде любой живности.
─ Мы что, воевать собрались? – поинтересовался Чжуцзы.
─ Не воевать, ─ Линь Янь доложил еще один камень на кладку. – Войны бояться. Если всерьез заваруха начнется, нашей компашке разом отпор не дать.
─ Тогда к чему эти камни?
─ Себе тропку для отступления оставляю, ─ отозвался Линь Янь. ─ А чужакам – пищу для размышлений.
Чжуцзы ничего не понял. А вот Лао Гуй сообразил: господин Линь расставляет огород, словно шахматную доску.
В полдень третьего дня предчувствие оправдалось.
Нонно взъерошилась первой. Мгновенно сорвавшись с другого конца огорода, она камнем упала на плечо Линь Яню, распустив белоснежный пух дыбом, и издала в сторону юга резкий, требовательный свист: ─ У-у…!
Линь Янь подхватил короткий тесак, прислоненный к стене, и в несколько прыжков взлетел на холм.
На южной пустоши к земле прижимался клубящийся шлейф пыли. Семь или восемь всадников на серо-бурых мутировавших тварях глухо колотили копытами по грунту. Впереди всех двигался лысый мужлан с пропитым свирепым лицом, за спиной крест-накрест торчали два тесака, а пояс ломился от припасов.
Люди Кровавого Клыка.
Линь Янь бросил быстрый взгляд назад. Зеленеющие грядки ярким, невозможным пятном выделялись на фоне мертвенно-серой пустоши – такую роскошь не утаить и за две версты.
Скрываться больше не имело смысла.
Спрыгнув с насыпи, он крикнул в глубь дома: ─ Лао Гуй! Чжуцзы! Заберите вещи и живо в подвал! Что бы снаружи ни творилось – носу не казать!
─ А ты?!
─ Я разберусь. Живо!пы
Лао Гуй попытался было возразить, но наткнулся на взгляд Линь Яня, сглотнул слова и, ухватив Чжуцзы за шиворот, скрылся в погребе.
Линь Янь развернулся и вышел к самому краю огорода.
Бросил взгляд на холмик земли в углу. На вид все было по-прежнему, но ментальная связь подсказывала: корни под землей с ленивой неспешностью тянутся во все стороны, раскидывая невидимую увязь.
─ Брат, ─ тихо произнес он. ─ Если ты и впрямь разумеешь человеческую речь – погодь, не суетись раньше времени.
Пыль подступила вплотную.
Семь-восемь мутантов остановились в двадцати шагах от ограды. Налетчики соскочили на землю и вальяжной походкой двинулись вперед. Лысый атаман бросил взгляд на плантацию, и ноги его словно вросли в грунт – лицо расплылось в уродливой желтозубой ухмылке:
─ Тьфу ты, а я думал, тут сокровище какое! Обыкновенный огородник!
Позади развязно захихикали.
Один из подручных, с крысиной мордочкой, подхватил насмешку: ─ Главарь, да этот сладенький парень больно нежен для тупика, резать жалко – пускай грядки поливает!p>Снова грянул хохот. Лысый хохотал вместе со всеми, но затем осклабился пуще прежнего и ткнул острием ножа в подбородок Линь Яню: ─ Слыхал? Братки тебе жизнь даруют. Падай на колени, бей поклон – и айда с нами…
Линь Янь негромко вздохнул, поднял руку и отвел лезвие от своего горла.
От этого простого движения веселье вмиг увяло.
─ Мелкий, ─ лысый постучал плашмя по ладони рукоятью ножа, кивком указывая на грядки. ─ Твоих рук дело?
Линь Янь молчал, не сходя с места.
─ Язык проглотил? – атаман не выказал злости, продолжая рассуждать с ленцой. ─ Земля, где родится чистый харч в пустоши – товар штучный. Наш главарь… Кровавый Клык, доводилось слышать? Весь юг под ним ходит. С этой минуты твои угодья отходят нам. Умный – свалишь подобру-поздорову, целее будешь. А нет…
Он взмахнул клинком, поигрывая лезвием перед лицом Линь Яня: ─ На пустоши чего-чего, а сырья на удобрения всегда вдоволь.
Шестерка головорезов за спиной поддержала главаря ухмылками, в которых отчетливо проступал металлический лязг.
Линь Янь выждал, пока они умолкнут, и лишь тогда заговорил – голос его звучал ровно и спокойно:
─ Землю эту возделывал я.
─ М? – приподнял бровь лысый. ─ И что с того?
─ А то, ─ Линь Янь в упор глянул на него. ─ Сделай хоть шаг – и пожалеешь.
Атаман на секунду опешил, а после расхохотался так, что едва не надорвал живот, вытирая выступившие слезы: ─ Ого! Слыдали, братцы? Он мне грозит! Попробуй, говорит, сделай шаг!
Отсмеявшись, он резко посерьезнел и вскинул тесак: ─ Фас! Зарубить щегца, а зелень подмять…
Речь оборвалась на полуслове.
Он увидел, как перед молодым человеком из ниоткуда возникло белоснежное облачко.
Размером с ладонь, пушистое, точь-в-точь взбесившийся одуванчик, оно замерло в воздухе, буравя непрошеных гостей холодным взглядом округлившихся глаз. Весь белый пух на его теле медленно, волосок к волоску, встал дыбом.
─ Что за хрень…
Белый комочек ожил.
Свистнув рассекаемым воздухом, белая полоса врезалась в толпу. Облако пуха рассыпалось веером, накрывая бандитов с головой.
─ Черт! – лысый взмахнул клинком, но пушистая взвесь легко обогнула лезвие и залепила ему всю физиономию. Вмиг ослепнув, он задохнулся от забивших нос и рот ворсинок и, захлебываясь слезами, попятился.
Позади него творилось и вовсе непотребное. Белый пух преследовал людей с точностью заправских ищеек; чихание, мат, звон падающего железа слились в сплошной балаган.
Линь Янь воспользовался суматохой, отступив к краю огорода, и выставил тесак перед собой. Мысли в голове работали на пределе: пух Нонно годится лишь на дезориентацию, защиту от стали он не пробить; врагов с десяток, а бойцов на его стороне – ровно один. Затягивать нельзя. Единственный шанс – заставить эту свору испугаться и ретироваться самим.
Но хаос длился едва ли секунд десять.
─ Всем стоять, мать вашу! – лысый яростно растер багровые глаза. ─ Паршивая трава-мутант! Испугались! Дай огоньку!
Один из его людей в панике выудил из кармана металлический тубус и выпалил в небо – ракета с воем взмыла вверх и разорвалась багровым фейерверком в форме черепа.
Зрачки Линь Яня сузились.
Сигнал бедствия Кровавого Клыка.
─ Щенок! – оскалился лысый, надвигаясь с тесаком наперевес. ─ Сам напросился! Наш главарь как раз неподалеку промышляет – через полчаса здесь будет вся орда! От твоего огородишка даже пепла не останется!
Линь Янь ничего не ответил.
Он сделал полшага назад, подхватил трясущуюся Нонно и прижал к груди, прошептав едва слышно: ─ Нонно, уходи.
Малышка отчаянно заверещала, вцепившись крошечными лапками в воротник: ─ Не уйду! Я могу драться!
─ Нам их не одолеть, ─ глядя на не успевшую растаять красную дымку в южном небе, отчеканил Линь Янь. ─ Не знаю, сколько придет по их душу. Но сотен таких, как ты, не хватит, чтобы засыпать эту яму. Послушайся, уходи.
Нонно до рези в глазах вцепилась в ткань и не думала отступать.
Линь Янь принял волевое решение и легким толчком отбросил ее в сторону: ─ За холм! Вернешься, как все утихнет. Послушайся.
Толчок отнес ее далеко вперед; зависнув в воздухе, она обернулась. Линь Янь даже не смотрел на нее, сверля взглядом незваных гостей. Нонно пискнула и, медленно, с неохотой дрейфуя обратно, уселась на прежнее место на плече, наотрез отказываясь бросать хозяина.
Линь Янь только вздохнул, смирившись.
И в этот самый момент позади него, у самой межи огорода…
─ Хруп, ─ раздался тихий звук лопающейся сухой почвы.
Линь Янь резко обернулся.
Земляной бугорок треснул. Из трещины показался побег кроваво-красного цвета, усеянный мелкими шипами. Словно проснувшаяся сонная гадюка, он лениво качнулся в воздухе, осматриваясь.
Следом – второй, третий. Кровавые плети полезли из-под земли со всех сторон, в мгновение ока оплетя добрую половину огорода.
Молодые всходы на грядках испуганно дрожали при каждом касании гибких лоз, словно расчищая дорогу кому-то неведомому.
Сердце Линь Яня заколотилось где-то в горле.
Он всегда думал, что существо, дремавшее в семени, обладает тихим, кротким нравом.
Теперь он понял, как ошибался. То была не кротость – то был долгий сон.
Лозы дотянулись до границы участка и замерли.
А затем, на глазах у остолбеневших бандитов, вершина самой толстой плети стала медленно, слой за слоем, распускаться.
Кроваво-красная роза.
Лепесток к лепестку, багровая, как запекшаяся кровь, с тонкой каймой густого золота по краям. Под свинцово-серым небом этот алый всполох выглядел до того чужеродно и жутко, что живым существом его назвать было трудно.
Шайка лысого онемела, позабыв про мат.
В самой сердцевине бутона сжался крошечный прозрачный силуэт – сгусток плотного алого тумана, который медленно распрямлял плечи.
На плече у Линь Яня Нонно издала настороженный, но полный любопытства полустон-полуписк.
И тут же в голове Линь Яня зазвучал женский голос. Чистый, прохладный и ленивый, словно после долгого пробуждения:
─ Это и есть то, что ты так усердно защищаешь?
Линь Янь на миг замер, сообразив: голос идет от цветка.
─ Из-за этой жалкой зелени, ─ в голосе послышлося презрение, ─ стоило рисковать жизнью?
Линь Янь приоткрыл рот.
Но ответить он не успел – голос зазвучал вновь, на сей раз с нотками раздражения: ─ Ладно. Раз уж разбудил, этот должок за мной. – Отойди назад.
─ Дальше – я сама.
Стоило последним словам стихнуть, как все кровавые плети взметнулись ввысь, словно стая голодных драконов, вырвавшихся из заточения, и с диким свистом бросились на ошарашенных разбойников.
Ухмылка на лице лысого атамана застыла в первый и последний раз.