Весть о том, что Линьцзянь открыто сошелся в схватке с Эдемом, разнеслась быстрее ветра.
На третий день слухи уже вовсю гуляли по черному рынку Крепости Серых Скал. Говорили, будто на участке в Линьцзяне растет вовсе не огородная зелень, а «пожирающие людей цветы»; рассказывали, будто некий молодой господин по фамилии Линь взмахом руки поднял из земли легионы лиан, и два десятка элитных солдат Эдема полегли в одно мгновение. История обрастала такими подробностями, что цветы стали «толщиной с водяную бочку», а броневик «скрутило в узел, будто выжатую тряпку».
Лао Гуй, примостившись у прилавка на черном рынке, слушал, как какой-то сказитель с пеной у рта в третий раз пересказывает историю про его же хозяина, и, не выдержав, вставил пару слов: ─ Послушайте… я ведь лично знаком с хозяином Линем. Человек он на самом деле мирный, ну выращивает себе овощи…
─ Да что ты понимаешь! ─ зыркнул сказитель. ─ Моего двоюродного брата сосед своими глазами видел! Лианы те – вон какой толщины! ─ он раскинул руки на максимальную ширину. ─ Броневики как орехи щелкали!
─ Д-да разве могут цветы вырасти такими толстыми? ─ Лао Гуй сглотнул слюну. Ведь он сам вчера поливал те розы, и толщиной они были дай бог с человеческую руку.
─ Тьфу! То же мне цветок, это чудо природы! ─ разошелся сказитель. ─ Да я слыхал, что этот цветок хозяина знает! Всякий, кто посмеет тронуть хоть единый листик в Линьцзяне, среди ночи сам выползет за порог и снесет к чертям стены нарушителя!..
Лао Гуй молча закрыл рот, подхватил корзину с зеленью и поплелся прочь. Пройдя с пол-улицы, он не сдержался и тихонько хихикнул.
Слухи – оружие куда надежнее клинка. Клинок ранит одного, слух обращает в бегство целую толпу.
В те дни зевак, спешивших сделать крюк и поглазеть на Линьцзянь из-за ограды, заметно прибавилось. Собиратели, бродячие торговцы, отпросившиеся в увольнительную солдаты гарнизона – никто не решался зайти во двор. Они жались далеко за насыпями у стен, глядя на молодого человека, пропалывающего грядки, на чарующие алые розы у забора, а после спешно убирались восвояси.
─ Чего уставились! ─ Лао Гуй, уперев руки в бока, гаркнул с верхушки забора. ─ Пришел на овощи глядеть – плати монету! Хочешь подраться – заходи во двор!
От такого окрика зеваки разбегались в мгновение ока.
Линь Янь выпрямился у грядок и крикнул наверх: ─ Лао Гуй, потише, не распугай клиентов, кому мы тогда овощи продавать будем?
─ Кому угодно, только не им! ─ с видом оскорбленной добродетели заявил Лао Гуй. ─ А вдруг среди них лазутчики Эдема!
Впрочем, несмотря на слова, зелень расходилась влет. Повар из столовой Крепости Серых Скал сделался частым гостем в Линьцзяне, и со временем, привыкнув ко всему, каждый раз тайком подсовывал Лао Гую маленький пакетик соли со словами: «У Линь-лаобаня овощи и впрямь отменные».
Впрочем, зеваки у забора были лишь мелочью.
Настоящее поле боя развернулось в военном управлении Крепости Серых Скал.
Ультиматум от Эдема доставили в глубокой ночи на третьи сутки. Посыльный не стал заходить через парадный вход, проскользнул с бокового, бросил бумаги на стол и растворился во тьме. На следующее утро в штабе поднялся переполох – оставшиеся за главного офицеры разбились на два лагеря. Одни кричали: «Эдем нам не по зубам, выдадим им этого огородника, и все дела!» Другие стучали кулаками: «Выдать человека? А когда выдадим, откуда зерно брать, соломой зимой питаться?» Кто-то горячий вскочил с места: «Какая выдача! С каких пор Эдем стал здесь указывать, смея устраивать беспредел на нашей земле!» Не успел он договорить, как его осадили холодным душем: «Хорошо быть храбрецом, а после что? Перережут линии снабжения, и будешь сидеть на голодном пайке?» Ни одна сторона не желала уступать, спор затянулся до полудня, стол треснул от удара, но к единому мрованию так и не пришли.
Когда все расходились, в углу сидел Рейно и чистил оружие.
Он закончил чистку, собрал пистолет, со щелчком дослал патрон и тут же извлек его обратно, прежде чем неторопливо произнести: ─ Наспорились?
Все в комнате уставились на него.
─ Раз закончили, послушайте меня. ─ Рейно убрал ствол в кобуру и поднялся. ─ Эдем требует человека? Пожалуйста. Пусть приходят и забирают сами.
В тот же день после обеда посланник управляющего Чэня унес обратно разорванное пополам официальное письмо в сопровождении всего одной фразы…
Поселение Линьцзянь находится в прямом ведении гарнизона Крепости Серых Скал, его жители внесены в списки. Хотите человека – сначала одолейте мою пулю.
Говорят, когда слова эти долетели до Парящего Города, в одном из кабинетов Эдема кто-то опустил чашку с чаем и долго не мог поднять ее вновь.
Спустя еще два дня Рейно навестил Линьцзянь.
На этот раз он прибыл без солдат – один, ведя в поводе вьючное животное. Войдя во двор, он не стал церемониться, обошел вокруг ограды, изучая внешние шипы и внутренние гряды, после чего присел на корточках у огорода и замолчал, погрузившись в созерцание. Просидев так около получаса, он сорвал листик фасоли, растер его между пальцами и поднес к носу.
─ Земля живая, ─ изрек он. ─ Живу на свете уже лет тридцать, но впервые вижу настолько живую почву.
Линь Янь пропалывал сорняки рядом с ним: ─ Человеческими руками взлелеяна.
─ Я знаю, что человеческими, ─ Рейно выбросил листок. ─ Поэтому я здесь.
Он поднялся и отряхнул колени от пыли: ─ Эдем прислал предписание. Требуют, чтобы гарнизон выдал тебя Парящему Городу. Обвинение – нападение на сотрудников корпорации.
Все трудившиеся во дворе замерли. Лицо Лао Гуя мгновенно побелело.
─ И что ты ответил? ─ Линь Янь даже не поднял головы, продолжая выдергивать сорняки.
─ Я порвал их бумагу и швырнул им в морды, ─ спокойно бросил Рейно, словно погоду обсуждал. ─ Сказал управляющему Чэню: Линьцзянь числится в списках гарнизона Крепости Серых Скал. Кто вздумает тронуть моих людей, пусть сначала поговорит с моими стволами.
Во дворе повисла долгая тишина.
Лао Гуй так и стоял с открытым ртом; отец Чжоу Цюаня выронил трубку, и та звонко стукнулась о землю; несколько подростков переглядывались, в их глазах полыхал неукротимый огонь.
─ …Рейно, ─ Линь Янь поднялся и посмотрел на него. ─ Ты понимаешь, какой вес имеют эти слова?
─ Понимаю, ─ ответил Рейно. ─ С сегодняшнего дня между Крепостью Серых Скал и Эдемом пролегла кровавая черта.
─ Ради чего? — поинтересовался Линь Янь.
Рейно на мгновение умолк. Он подошел к грядам, присел и снова сорвал листок, принявшись медленно мять его в пальцах.
─ Я охраняю Крепость Серых Скал двенадцать лет. За эти двенадцать лет я видел, как люди умирают от голода прямо у стен – зимой по нескольку десятков. Зернохранилище крепости с каждым годом пустеет. Господа наверху думают только о том, как бы побольше содрать налогов, и никто не заботится о земле – потому что вся пустошь уверовала: в этом проклятом месте ничего не вырастет.
─ Но ты вырастил.
Он выпрямился и посмотрел на Линь Яня тяжелым взглядом:
─ То, что растет на твоей земле – не просто овощи. Это гарантия того, что в ближайшие десятилетия людям в Крепости Серых Скал больше не придется умирать от голода.
─ Я, Рейно, прослужил солдатом двенадцать лет и ни о чем в жизни не просил. Сегодня я прошу тебя об одном.
─ Говори.
─ Сделай так, чтобы жители Крепости Серых Скал могли есть то, что родится на этой земле.
Ветер прошелся по грядам, заставив шелестеть всю листву в саду.
Линь Янь долго смотрел на него.
Вспомнилось, как он впервые очутился здесь, валяясь в грязи с пересохшим от жажды горлом, когда думал лишь о выживании; вспомнилась первая редиска, проданная на черном рынке за пару мелких звездных кристаллов, обжигавших ладонь; вспомнилась ночь нападения чудищ, когда беженцы метались по оврагам, а за спиной грохотали звериные копыта – с какого же момента его огород перестал быть лишь его собственной дорогой к спасению?
─ …Ладно, ─ произнес он. ─ Но у меня тоже есть условие.
─ Выкладывай.
─ С сегодняшнего дня Линьцзянь и Крепость Серых Скал устанавливают официальную торговлю. Овощи из Линьцзяня поступают в склады и столовые крепости по рыночным расценкам, без ограничений, покупай кто хочет. ─ Линь Янь выдержал паузу: ─ Но с одним исключением – людям Эдема не продавать. Ни зернышка, ни травинки.
Рейно вперил в него взгляд.
А затем улыбнулся. За всё время знакомства Линь Янь видел его улыбку впервые.
─ По рукам, ─ он протянул руку. ─ Линьцзянь и Крепость Серых Скал в одной лодке.
Линь Янь ответил на рукопожатие: ─ В одной лодке.
Тем же вечером на ограде Линьцзяня прибили новую табличку. Лао Гуй вывел буквы сажей, и каждая кривила по-своему:
«Линьцзянь – в прямом ведении гарнизона Крепости Серых Скал».
Стоило табличке занять свое место, как мальчишки выпалили праздничный салют из трех трофейных хлопушек – отсыревших, хриплых, едва слышных. Но весь двор залился таким громогласным смехом, что Лао Гуй поклялся: ничего более звонкого в жизни он не слыхивал.
К вечеру пожаловала Су Вань.
Прислонившись к забору и поигрывая в пальцах звездным кристаллом, она окинула взглядом новую табличку и хмыкнула: ─ В прямом ведении гарнизона. Ну надо же, Линь Янь, теперь ты в Крепости Серых Скал персона официальная.
─ Новость-то разлетелась быстро.
─ На черном рынке новости бегают быстрее ветра. ─ Она спрятала кристалл и понизила голос: ─ Я мимоходом занесла тебе весточку. Управляющего Чэня отозвали в Парящий Город – якобы «для отчета». А на его место прислал человека по фамилии Фан. В первый же день после вступления в должность он созвал всех здешних управленцев на обед. За столом никто лишнего не говорил.
─ Зато после обеда этот Фан сделал лишь одно.
Она пристально посмотрела на Линь Яня: ─ Поднял архивы. Запросил все отчеты по «Линьцзяню» за последние три месяца.
Линь Янь присел у гряды, зажав в кулаке горсть земли, и стал медленно сжимать пальцы.
─ И еще, ─ голос Су Вань стал совсем тихим. ─ Возле моей лавки пару дней назад крутится торговец жареным картофелем. Торгует уже три дня, а не продал ни единого клубня, зато костер не гасит ни на минуту.
Лао Гуй, слушая это рядом, судорожно втянул воздух.
Линь Янь лишь улыбнулся. Он поднялся, отряхнул землю с рук и придирчиво оглядел табличку, словно проверяя, ровно ли она висит.
─ Пусть проверяют, ─ вымолвил он. ─ Пускай роются сколько вледет.
─ На поверхности моего огорода нет ничего, кроме редиски с капустой. Перероют трехмесячные отчеты – и там найдут лишь редиску да капусту.
─ А если не поверят… ─ он протянул руку и поправил криво забитый гвоздь, ─ тогда милости просим лично убедиться.
А на севере, в Парящем Городе,
в окнах выходящего на юг кабинета на столе лежала распечатанная срочная папка. К обложке был прикреплен ярлык: «Линьцзянь. Сводное досье». Внутри находились распечатки анализа почвы, трехмесячные траектории полета механических пчел, копия ответа гарнизона Крепости Серых Скал, а также листок с протоколами допросов с черного рынка.
Человек, сидевший за столом, перевернул последнюю страницу, и его палец замер на бумаге.
Последняя строка на листе была подчеркнута красным карандашом, а рядом красовалась пометка: «Проверить ее».
– Она по фамилии Су,
─ произнес тот вполголоса, без радости или гнева в голосе. ─ Член семьи Су, бежавшая три года назад… И вместо того, чтобы залечь на дно, она сближается со странным участком земли.
Он захлопнул папку и постучал пальцем по обложке.
─ Занятно.