Браслет Сколля

Вчера вечером к башне прибыл посыльный с письмом от Вольфа. Первая страница состояла из длинных, петляющих извинений за то, как он говорил с Ивано в гильдии. На второй он написал: «Если это не будет тебе неприятно, я бы очень хотел завтра после полудня навестить тебя». Посыльный вежливо попросил ответ Далии, и она попросила передать, что принимает его визит.

Теперь, за несколько минут до прихода Вольфа, Далия гадала, стоит ли ей вообще с ним встречаться — а если стоит, то как, во имя всего на свете, ей объясниться. Она робко посмотрела на своё отражение в зеркале. Злая красная ссадина пересекала правую щёку и доходила почти до внешнего уголка глаза. На затылке, справа, болезненно вздулась шишка. Проснулась она с ноющей шеей и плечами. Под одеждой скрывался ещё и неприятный синяк на правом плече. Только благодаря кулону из рога единорога боль была не слишком сильной. Травмы были не настолько серьёзными, чтобы ей захотелось использовать зелье, поэтому вместо этого она прикладывала мокрое полотенце как самодельный холодный компресс.

Прошлой ночью в спальне она нашла осколки клыка Сколля. Она попробовала влить немного магии в кусочек поменьше, чтобы проверить, можно ли его использовать, и, к её радости, он не оттолкнул её. Далия забралась на кровать — на мягкое, на случай, если потеряет сознание, — и приготовилась зачаровать браслет, используя кусочек клыка как материал. Она даже поставила рядом ведро на случай тошноты, просто на всякий случай.

Далии предстояло получить мощное напоминание о пугающей силе клыков Сколля, способных поглощать магию. Результаты зачарования с их помощью могли оказаться не менее страшными. Её опыт не оставил в этом никаких сомнений.

Когда она только начала зачарование, её магия вливалась вполне обычным темпом. Казалось, что она льётся всё легче и легче, но ощущение быстро изменилось, превратившись в первобытный голод, который выдирал силу изнутри, чтобы её пожрать. Хотя на этот раз Далия была к этому готова, выдерживать всё равно было тяжело. Волна за волной её накрывала тошнотворная, проваливающаяся пустота в животе — почти как при спуске с горки на американских горках. Впрочем, у неё ещё хватило самообладания порадоваться, что ужин она пропустила.

В конце концов кусочек клыка Сколля треснул и исчез, оставив Далии браслет, мощно напитанный воздушной магией. Она была вне себя от радости от успеха. Она тут же примерила аксессуар, любуясь его бледным серебристым сиянием. А потом потеряла бдительность. Не успев как следует оценить его силу или подобрать правильное действие для использования, Далия пустила в браслет совсем крохотное количество своей магии. В долю секунды её тело швырнуло в стену. От удара она, должно быть, потеряла сознание, потому что, когда она пришла в себя, уже был почти полдень следующего дня.

Спеша подготовиться к приходу Вольфа, она быстро набрала ванну и вошла в неё — только чтобы вскрикнуть, когда горячая вода защипала на ранах. Перед зеркалом она застыла без слов, глядя на порезы и ссадины по всему лицу. Рядом с кроватью Далии на каменной стене висел красный гобелен с цветочным узором. Благодаря этой небольшой мягкой прослойке она отделалась одними царапинами. Ей не хотелось даже представлять, в каком состоянии она была бы, если бы влетела прямо в каменную кладку.

Итогом всего этого у Далии остался готовый браслет из клыка Сколля, зачарованный самой сильной воздушной магией, какая ей когда-либо удавалась. Он лежал на рабочей столешнице на ткани, зачарованной магозапирающим серебром, и холодно, но красиво поблёскивал на свету. Это был очень прочный мужской аксессуар из самого твёрдого металла, который у неё оказался под рукой. Зачарование удалось, и магия в нём была сильной. Но какая от него могла быть польза, если от малейшей капли магии владельца тот взлетал в воздух?

— Лучше просто запечатать его в коробке, — уныло пробормотала Далия.

Тут она услышала звонок у ворот. Вольф был из тех, кто сразу начинает волноваться. Вместо того чтобы пытаться спрятаться, она решила, что лучше просто встретиться с ним и честно рассказать, что произошло. Приняв решение, она вышла на солнце.

— Пожалуйста, прости меня за тот день. Я понимаю, что мои слова тебя расстроили.

— О нет, я на этом не зацикливалась.

Внезапное извинение Вольфа застало Далию врасплох, и она сперва не знала, что сказать. Все разговоры о груди, задах и прочем совершенно вылетели у неё из головы.

— Я принёс тебе мамино руководство по беседам и её записи. Буду рад, если ты посмотришь их, когда у тебя будет время.

— Д-да. Эм, проходи.

Решив, что лучше объясниться, когда он уже будет внутри, она пригласила его в башню.

— Ты бережёшь правую ногу. Ушибла? — спросил Вольф, когда они начали подниматься по лестнице.

— А? Ногу?

До этого момента она даже не замечала, но он был прав: в правом колене действительно ощущалась какая-то тяжесть, хотя ничего серьёзного. Она обернулась, чтобы сказать ему это, но лицо Вольфа вдруг стало пугающе мрачным.

— Далия, твоё лицо… Кто тебя ударил?

Она не привыкла слышать этот низкий, хриплый оттенок в голосе молодого рыцаря. Он уронил чёрную кожаную сумку прямо там, где стоял, и подошёл к ней. Далия застыла на месте под его немигающим золотым взглядом.

— О нет, всё не так. Это моя собственная вина.

— Дай посмотреть.

Далия распустила волосы, чтобы как можно лучше скрыть ссадины на лице. Вольф протянул руку и очень, очень осторожно убрал их в сторону, молча осматривая её раны. Когда он легко коснулся затылка, Далия невольно застонала.

— Э-эм, Вольф, как я и сказала, это я сама. К тому же ничего серьёзного.

— Ты так говоришь, но эти раны не от падения. Не с таким углом порезов и не с таким ударом по затылку. Я вижу, что у тебя болят плечи и нога. Скажи правду. Кто это с тобой сделал?

Вольф выглядел по-настоящему пугающе. Нетрудно было заметить гнев под тонким слоем спокойствия. Далия поспешно принялась объяснять.

— Обещаю, никто другой тут ни при чём! Это зачарование Сколля — оно сбило меня с ног!

— Вот как.

Чёрные зрачки в центре золотых глаз Вольфа стремительно расширились.

— Зачарование, значит? Тогда расскажи-ка мне подробно, что произошло, — предложил он.

На его лице появилась божественно прекрасная улыбка, которая улыбкой вовсе не была. Если уж на то пошло, он выглядел вдвое холоднее прежнего.

— Н-ну, понимаешь… У меня появилась идея зачаровать браслет с помощью клыка Сколля…

Далия решила ничего не скрывать и рассказать Вольфу всю историю. Они сели в гостиной на втором этаже; Вольф спокойно и терпеливо слушал, лишь время от времени уточняя детали. Когда она закончила, он тяжело вздохнул.

— Теперь у тебя два варианта, Далия. Либо ты выпьешь зелье, либо я сейчас же отведу тебя в храм.

Далия уже собиралась сказать, что это наверняка не единственные варианты, но его напряжённый взгляд заставил эту мысль умолкнуть прежде, чем она сорвалась с губ.

— Правда, всё не настолько серьёзно.

— Да? Тогда ты спокойно вышла бы со мной на улицу в таком виде?

— Это… наверное, было бы не лучшей идеей.

Следы на её лице наверняка привлекли бы взгляды. В худшем случае люди могли даже подумать, что это с ней сделал Вольф. Такого она ни за что не могла допустить.

— Хорошо. Я выпью зелье.

Жалея, что не приняла его сразу, до прихода Вольфа, Далия открыла зелье и выпила его. Лёгкая сладость и оттенок мяты напомнили Далии газировку, которую она пила в прошлой жизни, — только уже выдохшуюся. Когда она допила, в горле остался зелёный, травянистый привкус, и она быстро запила его водой. Честно говоря, приятного было мало, но вкус тут был не главным.

— Всё равно кажется, будто трачу его зря. Особенно когда думаю, сколько бутылок вина могла бы купить за цену одного такого.

Одно зелье стоило пять позолоченных серебряных монет — примерно пятьдесят тысяч иен. На такую сумму Далия могла купить несколько десятков бутылок своего обычного вина. Эти расходы она не предусмотрела.

— Тогда в следующий раз я принесу тебе ещё одно.

— Ни в коем случае! Винить здесь мне некого, кроме себя.

Вольф всё ещё казался несколько напряжённым. Далия кротко склонила перед ним голову.

— Слушай, эм, прости, Вольф. Я заставила тебя волноваться, да?

— Всё в порядке. Прости, что прикоснулся к тебе, не спросив.

— Нет, ничего. Я знаю, ты просто беспокоился обо мне.

Им обоим было ужасно неловко обмениваться извинениями, избегая смотреть друг другу в глаза. Чтобы немного разрядить атмосферу, Далия указала на сделанный ею браслет.

— Эм, вот он — браслет Сколля.

— Красивый цвет.

— Да. Проблема только в том, что, если владелец выпускает хоть какую-то магию наружу, его отбрасывает.

— Можно потрогать? У меня есть только магия усиления, ничего, что выходит наружу, так что, думаю, всё будет в порядке.

— Ну, эм, для начала попробуй только коснуться кончиками пальцев. Пожалуйста, не надевай его.

— Хорошо… Ага, похоже, со мной всё в порядке. — Легко и осторожно коснувшись браслета, он уверенно поднял его. — Я всё равно не смог бы вложить в него магию, даже если бы захотел. Она у меня не выходит наружу.

— Значит, когда ты пользуешься магическими инструментами, которым нужна выпущенная наружу магия, вместо этого нужна кровная привязка?

— Верно. К сожалению, это означает, что пользоваться ими смогу только я, так что решение не идеальное.

В этом мире хватало людей, которые не могли выпускать магию наружу или могли делать это лишь очень слабо. Многие магические инструменты — например, магические лампы и её компактные плиты — работали с помощью выключателей, так что пользоваться ими мог кто угодно без особых трудностей. Однако инструменты для боя, вроде защитных браслетов и зачарованного оружия, обычно приводились в действие магической энергией владельца. Когда люди, не способные выпускать магию наружу — или способные делать это лишь очень слабо, — хотели пользоваться такими инструментами, они часто прибегали к способу, известному как «кровная привязка». Как следовало из названия, для кровной привязки требовалась кровь пользователя — всего одна-две капли, — чтобы зарегистрировать его владельцем магического инструмента. После этой простой процедуры достаточно было коснуться инструмента напрямую, и он активировался — за исключением нескольких особых случаев. Недостаток кровной привязки состоял в том, что пользоваться инструментом мог только зарегистрированный владелец, а значит, его уже нельзя было продать, подарить или дать кому-то на время.

— Как думаешь, если я сделаю с ним кровную привязку, он заставит меня летать?

— Ну, раз всё, что ты сможешь сделать, — это активировать его… возможно, он заставит тебя немного взлететь. Он будет чем-то вроде вспомогательного предмета.

— Я не могу добавить к нему собственной магии, так что, по идее, он не должен отшвырнуть меня, как тебя.

— По идее — нет, но это всё равно опасно. Даже как вспомогательный предмет он всё равно будет очень мощным.

— Моё заклинание усиления поможет мне удержать контроль, разве нет? Например, если я просто полечу строго вверх.

— Строго вверх?

— Да, просто вверх и обратно вниз. Во время падения я заново наложу заклинание, так что не пострадаю. В конце концов, однажды я выжил после аварийной посадки с виверной.

— Но тогда твоё падение смягчили деревья, разве нет?

— Я спокойно могу спрыгнуть с верхушки этой башни и почти не получить повреждений.

Это заклинание усиления начинало звучать ещё невероятнее, чем обычная магия. Поскольку Вольф и правда не мог выпускать свою магию наружу, вполне возможно, что он сумел бы использовать браслет как вспомогательный предмет, позволяющий прыгать выше. Кроме того, клыки Сколля были настолько редким материалом, что казалось настоящим расточительством упустить возможность проверить его возможности.

Погоди, Далия. Ей вдруг пришло в голову, что не стоит использовать Вольфа как подопытного манекена для аварийных испытаний.

— Вольф, я не могу позволить тебе участвовать в таком опасном эксперименте.

— А тебе разве не любопытно, какой у него эффект? У тебя ведь есть ещё клык Сколля, да?

— Ну, да, но…

— К тому же это не так уж опасно, если я и без того спокойно могу сделать вот так.

Говоря это, Вольф лишь слегка согнул ноги, а затем подпрыгнул. Он без труда коснулся локтями потолка, прежде чем снова опуститься на пол. Прыжок был впечатляющим — всё благодаря силе его заклинания усиления. Учитывая ловкость Вольфа, он, скорее всего, был бы в порядке, даже если бы случайно улетел влево или вправо, лишь бы на пути не оказалось препятствий.

— Видишь? Я не пострадаю, даже если немного взлечу. Позволишь мне сделать с ним кровную привязку? Я, конечно, заплачу тебе за него.

— О нет. Деньги мне не нужны. Если ты правда не против, я бы хотела, чтобы ты проверил действие и силу этого браслета.

Далия попросила Вольфа уколоть палец на левой руке и собрала две капли его крови на стеклянную ложечку. Она осторожно вылила крошечные капли на поверхность браслета, затем втянула магию в кончики пальцев и с её помощью распределила кровь по металлу. Та постепенно легла ровной плёнкой, становилась всё тоньше и тоньше, пока наконец не исчезла, словно впитавшись в браслет.

— Теперь он твой.

Браслет, прежде бледно-серебристый, теперь сиял мягким, красивым золотистым отблеском. В том, как его цвет менялся на свету, было что-то по-настоящему таинственное.

— Можно я теперь его надену?

— Здесь может быть опасно, так что сначала выйдем во двор. Он сзади, там нас не увидят посторонние.

Когда они вышли наружу, Вольф надел браслет на левое запястье. Он обращался с ним так же непринуждённо, как с любым обычным аксессуаром, и, к счастью, сразу никуда не улетел.

— Далия, отойди немного назад. На всякий случай.

Вольф опустил подбородок и согнул ноги. Почувствовав волю своего хозяина и дрожь магии внутри него, браслет Сколля откликнулся.

— Чт—?

С невероятной лёгкостью Вольф внезапно подпрыгнул на высоту третьего этажа башни. Прыжок вышел под небольшим углом, но приземлился он ловко, на ноги, без малейших затруднений.

— Ух ты, вот этого я не ожидал, — заметил он.

— Эм, ты ведь сейчас пользуешься своей магией усиления, да?

— Да, но я чувствую себя куда легче обычного. Как будто меня подтолкнуло вверх. Попробую ещё раз.

Далия никогда прежде не видела, чтобы человек вот так взмывал в небо. На несколько секунд казалось, будто сама гравитация о нём забыла. Когда Вольф наконец опустился на землю, он стоял, прикрыв рот рукой.

— Вольф, если тебе дурно, пожалуйста, сразу остановись!

— Дело не в этом… Это так весело!

Он прыгнул снова, с лёгкостью достигнув четвёртого этажа, а потом и высоты крыши башни. Далия не могла точно сказать, сколько силы давало его заклинание усиления, а сколько — браслет, но в любом случае эти прыжки были далеко за пределами того, на что способен человек без помощи магии. Она вспомнила, что в её бестиарии о Сколлях говорилось: «быстры, как ветер». Похоже, у Вольфа была природная совместимость с их силой.

— Вольф, я вижу, тебе весело, но, пожалуйста, не поднимайся выше! Будут неприятности, если тебя кто-нибудь увидит.

Пока просьба Далии не остановила его, Вольф взмывал в воздух с самой широкой и радостной улыбкой, какую только можно было представить.

Вскоре после этого они оба вернулись в башню.

— Я серьёзно, Далия. Пожалуйста, продай его мне!

Глядя на Вольфа, чьи глаза всё ещё искрились восторгом, Далия снова вспомнила собаку, которая была у неё в прошлой жизни. В памяти всплыл конкретный день — когда она впервые играла со своим любимцем во фрисби. Странно…

— Тогда как насчёт того, чтобы принять его как благодарственный подарок за то, что стал одним из поручителей моей компании? Разумеется, это будет в дополнение к моей работе над магическим мечом.

— Но тогда ты останешься в убытке.

— Хорошо… Пойдём на компромисс. Можно попросить тебя принести мне два зелья?

— Спасибо, Далия. Принесу в следующий раз, когда зайду.

Улыбнувшись так широко, что у него сощурились глаза, он провёл пальцами по браслету. Бледно-серебристый аксессуар, вспыхивавший золотом там, где на него падал свет, подходил Вольфу как нельзя лучше.

— Правда, сделать ещё один такой мне будет непросто. Второй кусок клыка, который у меня есть, больше того, что я использовала для зачарования этого браслета. Чтобы использовать его, понадобится больше магической силы, чем у меня есть. И где раздобыть материалы Сколля, я тоже понятия не имею.

— Вещица потрясающая, но я не думаю, что в рыцарском ордене нашлось бы много людей, способных ею пользоваться. Среди охотников на чудовищ, кроме меня, почти нет тех, кто не может выпускать магию наружу.

Сама того не сознавая, она создала аксессуар, почти специально подходящий Вольфу; а теперь, когда он был связан с ним кровной привязкой, никто другой уже не смог бы им воспользоваться. Даже если бы кто-то другой взял его в руки и всё же выпустил немного своей магии, браслет больше не сбил бы его с ног. В этом смысле он стал гораздо безопаснее.

— На охоте я точно смогу им пользоваться. Пока я применял его только для прыжков вверх, но, когда привыкну, наверное, научусь рывками уходить в разные стороны.

— Ты уверен, что это не сделает твою работу опаснее?

— Нет, скорее должно помочь уклоняться. И с ребятами, которые пользуются воздушной магией, работать тоже будет легче.

— Подожди, эти рыцари… Они умеют летать?

— Не совсем летать, но могут прыгать так же высоко, как я во дворе. Иногда даже выше.

Если бы рыцари Ордена охотников на чудовищ снимались в голливудских фильмах, которые Далия знала по прошлой жизни, отдел спецэффектов, как ей казалось, остался бы без работы.

— Мне очень хочется похвастаться этим перед всеми, но лучше, наверное, держать его в секрете?

— Да, пожалуйста. Даже если бы я захотела, я никогда не смогла бы делать такие браслеты массово, как носки или бутылочки для мыла. Если объяснить зачарование более сильному магическому ремесленнику или магу, которому ты доверяешь, они, наверное, смогли бы сделать тебе ещё один.

Когда Вольф подумал о сильном маге, первым ему на ум пришёл его старший брат Гвидо, с которым он встретился только вчера. Гвидо был водным магом, почти таким же сильным, как их отец. Его способности не уступали способностям магов первого класса королевской армии.

— Один человек приходит мне на ум, но, возможно, мне понадобится время, чтобы с ним связаться…

Он всё ещё чувствовал себя не вполне удобно, когда думал о том, чтобы просить брата о таких услугах. Если подвернётся подходящий случай, он, возможно, и заговорит об этом, но это будет нелегко.

— Ах да, раз уж мы говорим о сильной магии, я нашла ещё один материал, который, возможно, можно использовать для меча, — рог единорога. У него могут быть нужные нам свойства сопротивления магии.

— Ты уже пробовала?

— Ну, когда я делала этот кулон, я пыталась зачаровать рог, но ничего не вышло. Либо потому, что моя магия слишком слаба, либо потому, что сам рог обладает свойствами сопротивления магии. Я подумала, что стоило бы разобрать короткий меч и попробовать использовать рог единорога как материал для зачарования.

Поначалу глаза Вольфа заискрились почти детским любопытством, но через несколько мгновений его взгляд опустился.

— Рога единорогов… Должно быть, это довольно редкий материал.

— Да, думаю, так и есть. Я слышала, что и шкуры у них в Гильдии искателей приключений считаются редким товаром.

— Может, мы могли бы выманить нескольких и сами на них поохотиться.

— Эм, Вольф, думаю, это немного слишком смело — и для тебя, и для меня.

— Пожалуй, ты права.

В конце концов, Вольф сделал карьеру на уничтожении чудовищ. Единорог, скорее всего, повернулся бы и бросился прочь от одного его вида. А Далия, со своей стороны, куда вероятнее была бы затоптана, чем вышла бы из такой схватки победительницей. Вольф умолк — похоже, обдумывал другие способы охоты. Далия решила сменить тему.

— Хорошо, что я решила зачаровать этим клыком браслет. Если бы это был меч, я, может быть, пригвоздила бы себя к стене.

— Я… тоже очень рад, что ты выбрала именно браслет.

Возможно, ей стоило осторожнее подбирать слова: в глазах Вольфа снова появился тот самый чуть пугающий блеск.

— Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты оставляла эксперименты с новыми материалами до тех пор, пока я здесь, — сказал он. — Или, может быть, тебе стоит взять помощника. Ты ведь здесь одна; если ты поранишься или потеряешь сознание, это может быть по-настоящему опасно.

— Я буду осторожна. О, кстати, сейчас есть только один человек, кроме меня, который может открывать мои ворота.

Далия посмотрела на панель управления, размышляя. Отец умер, имя Тобиаса она удалила — значит, Ирма оставалась единственным человеком, который мог открыть ворота башни, если с Далией что-нибудь случится.

— Так не годится, правда? Если мне понадобится помощь, нельзя, чтобы люди остались заперты снаружи… Я внесу в список ещё нескольких человек. Лучше перестраховаться.

Смерть её отца в Гильдии торговцев была очень внезапной. Никто не мог гарантировать, что и с ней не случится что-то столь же неожиданное.

— Если ты не против, можешь включить туда и меня? В идеале я бы хотел, чтобы ты не делала ничего опасного, вроде того, что было прошлой ночью, но, если всё же что-нибудь случится и ты не сможешь выйти из башни, я по крайней мере смогу поговорить с тобой от двери.

— Я очень ценю твою заботу. Хорошо, на всякий случай. Сюда.

Далия провела Вольфа в глубину мастерской, где находилась панель управления. Она была примерно тридцать сантиметров с каждой стороны и на первый взгляд казалась всего лишь плитой из чёрного камня.

— А, значит, при таком типе регистрируются не у самих ворот?

— Верно. Это делается здесь, на панели управления.

Далия спустила магию к кончикам пальцев и активировала панель управления. Гладкая поверхность из чёрной стала светло-серой.

— Положи ладонь плашмя в центр, пожалуйста.

— Думаешь, это сработает, даже если я не могу выпускать магию наружу?

— С этим проблем быть не должно. У меня есть подруга, которая почти совсем не может накладывать магию, но она зарегистрировалась без всяких трудностей.

Вольф прижал левую ладонь к панели управления. Та дважды быстро вспыхнула белым. Проверив отпечаток ладони, оставшийся на поверхности панели, Далия сосредоточила магию в указательном пальце и написала имя Вольфа в правом нижнем углу.

— Готово. Пойдём проверим?

Они прошли по дорожке перед башней и вышли за медно-красные ворота, которые мягко закрылись за их спинами. На глазах у Далии молодой рыцарь осторожно коснулся ворот. Без малейшей задержки они послушно распахнулись, словно приветствуя его.

— Отлично. Можно я попробую ещё раз?

— Конечно. Давай. В тот день, когда моя подруга зарегистрировалась, она открывала и закрывала их раз тридцать.

Похоже, возможность открывать ворота одним прикосновением почему-то приводила людей в восторг.

— До встречи с тобой я всегда представлял, что здесь живёт волшебник. Эти ворота точно подходят к такому образу.

— Думаю, в настоящей башне волшебника были бы лестницы, которые сами возили бы тебя вверх и вниз.

Каждый день, работая и занимаясь делами по дому, Далия постоянно поднималась и спускалась по этим лестницам. Жизнь в башне требовала определённой выносливости.

— Мне неудобно просить тебя об этом, но… если ты когда-нибудь придёшь, а я не открою дверь и не отвечу ни на какие другие попытки связаться, и ты заподозришь, что что-то не так, пожалуйста, позови стражу.

— Надеюсь, мне никогда не придётся этого делать.

— Я тоже. Я буду стараться всё делать безопасно, но… с людьми ведь всякое случается. Совершенно внезапно.

— Внезапно…? Да, ты права. Всего не предусмотришь, — ответил Вольф, наклоняясь за кожаной сумкой, которую оставил лежать на полу.

Ближе к вечеру, немного после чайного времени, Вольф и Далия наконец позволили себе передохнуть на втором этаже за чашками холодного чая.

— Думаю, покупку бокалов для эстервино лучше отложить, пока всё немного не уляжется.

— Да, пожалуй. Завтра мне ещё нужно разобраться с бумагами в гильдии. И с Ивано кое-что уладить.

— У Охотников на чудовищ завтра совместная тренировка. Всё должно быть не так уж плохо, если только нас не отправят в экспедицию. Кстати, надеюсь, ты не против, что я тогда порекомендовал Ивано.

— Нисколько. Я правда очень благодарна. Хотя мне ужасно неловко, что из-за меня ему пришлось уйти из гильдии.

— Он сам этого хотел. Тебе не стоит чувствовать себя виноватой. Думаю, как самостоятельный торговец он будет куда счастливее, чем как служащий гильдии.

Одну часть своего разговора с Ивано Вольф решил не передавать — ту, где Ивано назвал её «богиней в золотых одеждах».

— Ах да, вот руководство по беседе моей матери и её записи. Можешь посмотреть.

Вольф достал из кожаной сумки книгу. Между её страницами лежала пачка заметок.

— Спасибо. Я очень ценю, что ты одолжил их мне.

Сама по себе книга не была особенно толстой, но из-за заметок её объём заметно увеличился.

— У моей матери немного своеобразный почерк; если какие-то записи будет трудно разобрать, скажи мне. Примеры фраз, которых лучше избегать, вроде той про перчатки, ты найдёшь вот в этом разделе.

— Ого. Их так много, да? — вздохнула Далия, открывая страницу с закладкой.

Весь весь разворот был до отказа забит примерами. Как вообще можно всё это запомнить? Она начала читать некоторые вслух.

«Вы снимете для меня перчатки?» Это звучало как приглашение буквально бросить перчатку и объявить дуэль.

«Позвольте мне присмотреть за вашим пальто». Зачем ей вообще это делать? Чтобы почистить?

«Я так устала от танцев, что не могу пошевелиться». Тогда немедленно иди домой! — сразу подумала она.

«Не хотите ли пройти к западному окну и посмотреть на звёзды?» Далия не могла придумать этому никакого иного толкования, кроме буквального любования звёздами. И почему именно западное?

«Могу я предложить вам бренди перед сном?» Крепкий напиток вроде бренди помог бы уснуть — это она понимала. Немного подумав, она, пожалуй, могла представить, как эта фраза приобретает иной смысл, но сама никогда не восприняла бы её иначе, чем предложение выпить.

— Я совсем этого не понимаю…

Пока Далия перебирала в голове эти до странности загадочные фразы, она вдруг заметила, что Вольф стал необычно тихим. Она подняла взгляд на молодого рыцаря, сидевшего напротив. Он сидел совершенно неподвижно, опершись локтями о стол и сложив руки так, что они прикрывали его закрытые глаза.

— Вольф? Что-то не так?

— Прости, Далия, но ты не могла бы читать про себя?

— О! Ох, прости, пожалуйста!

Она совсем не подумала, когда начала читать эти фразы вслух, но, похоже, с точки зрения Вольфа они были настолько смущающими, что он не мог даже посмотреть ей в глаза. Далии захотелось сбежать из комнаты. Она отчаянно пыталась придумать, что сказать, чтобы разрядить обстановку, когда тишину нарушил исключительно желанный звук — звон колокольчика у ворот.

— Должно быть, клиент. Я сейчас вернусь!

Когда Далия выбежала из комнаты, голова Вольфа медленно опустилась. Глаз он так и не открыл. Конечно, Вольф слышал подобные фразы десятки раз. И гораздо более откровенные предложения он тоже получал не раз. Но никогда прежде они не выбивали его из колеи так сильно и не лишали самообладания настолько. Разумеется, Далия читала эти фразы совершенно невинно — и, кроме того, он ведь не смотрел на неё в таком смысле! На этот раз уже Вольф уткнулся лицом в стол.

— Привет, Далия! Вот, держи — кое-что в благодарность за тот вечер.

Марчелло стоял перед воротами башни с ящиком из шести бутылок красного вина и деревянным ведром в руках.

— О, спасибо, Марчелло! Но правда, не стоило.

— Да нет, я выпил больше, чем полагалось, а ты нас на славу накормила. Это от Ирмы. Их уже выдержали в чистой воде, так что можно сразу готовить.

Ведро, которое Марчелло приподнял, было наполнено водой. На дне лежала большая горка моллюсков.

— Ах, моллюски! Какие красивые!

— Сейчас как раз сезон. Слушай, хочешь, я занесу их тебе наверх? Тяжёлые.

— Ох, ну, у меня сейчас вообще-то гость…

Наверху ждал Вольф. Если они вдруг вот так столкнутся, знакомство выйдет неловким.

— Понял, понял. Не буду задерживать. Тогда можно я просто поставлю это в мастерской?

— Так будет идеально. Спасибо.

Марчелло так и сделал: оставил ящик с вином и ведро у двери мастерской. Потом повернулся к Далии с широкой улыбкой.

— Только смотри не перепей, когда будешь есть этих моллюсков, ладно? До встречи, Далия.

— Да, до скорого!

После их короткого разговора Марчелло поспешил обратно к экипажу, который оставил снаружи. Далия посмотрела в ведро с кристально чистой водой. Сифоны моллюсков совсем немного высовывались наружу, как два маленьких рожка. Эти моллюски были чуть крупнее тех, что Далия знала по прошлой жизни. Раковины у них тоже были ярче окрашены и поблёскивали на свету, словно присыпанные слюдой. Судя по цвету сифонов, выглядывавших из раковин, мясо внутри должно было быть очень вкусным.

Моллюски, которые продавались в столице, были одним из самых любимых блюд Далии — особенно в сезон. Оставив вино на потом, она с радостью понесла ведро с моллюсками на второй этаж.

— Это был твой знакомый? — спросил Вольф.

Похоже, их голоса донеслись наверх через открытое окно. Далия аккуратно поставила ведро на стол и ответила:

— Да. Его зовут Марчелло. Он женат на одной из моих самых давних подруг. Он работает в Гильдии курьеров, а ещё он один из поручителей моей компании.

— А, понятно.

— Вообще, эм… они с женой пригласили меня как-нибудь скоро зайти к ним выпить, и я подумала, если ты будешь не против… может быть, ты тоже пойдёшь со мной?

— Конечно, я бы с радостью, но… какая она, его жена?

— Ох, прости. Я забыла, что тебя это может беспокоить.

— Ты тут ни при чём.

Далия совсем упустила из виду, что Вольфу каждый день приходилось избегать неприятностей с женщинами. Теперь она поняла причину его нерешительности.

— Насчёт Ирмы можешь не волноваться. Хотя, если тебе так будет спокойнее, ты всегда можешь надеть очки.

— Она очень похожа на тебя? Ну, в смысле из тех людей, на кого внешность не слишком действует.

— Дело не совсем в этом, просто она видит только Марчелло, так что… хм. Это немного трудно объяснить.

Далия не могла представить себе человека — каким бы решительным он ни был, — который сумел бы встать между этими двумя голубками. Даже красавец вроде Вольфа не заставил бы Ирму оглянуться, и никакая соблазнительная красавица не отвлекла бы Марчелло.

— Если ты уверена, тогда да. Я буду очень рад познакомиться с твоими друзьями, когда представится случай.

— Замечательно. Кстати, ты любишь моллюсков? Марчелло как раз принёс их.

— Да, очень люблю.

Они оба заглянули в ведро. Моллюсков было довольно много, но на двоих их должно было хватить в самый раз.

— Сейчас у них сезон. Разделишь их со мной?

— С удовольствием. Прости, что каждый раз заставляю тебя этим заниматься. Я сегодня принёс вот это, но не уверен, что к моллюскам оно подойдёт…

Вольф достал из сумки бутылку с янтарной жидкостью. Бутылка была небольшая и чрезвычайно простая: ни этикетки, ни каких-либо украшений. Ничто не отвлекало от красивого янтарного сияния её содержимого.

— Это виски?

— Яблочный бренди. Кажется, немного выдержанный. Герцогиня — госпожа Алтея — дала его мне. Сказала, чтобы я выпил его с другом.

У бренди был прекрасный, насыщенный цвет. Им лучше было наслаждаться с простыми закусками, а не во время еды.

— К моллюскам он, наверное, и правда не очень подходит. Попробуем потом?

— Давай. Я оставлю его здесь. — Он поставил бутылку на стол перед диваном и снова повернулся к ней. — Так, я могу чем-нибудь помочь?

— Если не трудно, накрой, пожалуйста, на стол. И налей нам по бокалу белого вина.

— Ты не хочешь красного?

— Не к моллюскам. Белое лучше.

Они вместе прошли на кухню: Далия принялась готовить, а Вольф — подготавливать бокалы.

— Я думаю сделать моллюсков, тушенных в белом вине, и к ним чесночный хлеб. Тебе подойдёт?

— Ещё как. Это одно из моих любимых блюд.

Пока моллюски быстро промывались, Далия разогрела в неглубокой сковороде оливковое масло и рубленый чеснок. Рядом с ней Вольф — следуя её указаниям — тонко нарезал багет и равномерно намазал кусочки чесночным маслом.

— Ты часто ешь моллюсков, тушенных в вине? — спросила его Далия.

— Да. Неважно, в дорогом ресторане я или в обычном баре: для меня это надёжный выбор.

— Значит, их везде подают на тарелке. Даже в барах ведь не приносят сковороду, чтобы брать их прямо оттуда?

— Нет. В некоторых местах их даже уже очищенными подают.

Услышав это, Далия чуть заколебалась, но всё же решила предложить тот способ, который сама считала самым вкусным.

— Мой отец был очень разборчив в этом блюде. Он любил есть моллюсков сразу, пока они ещё обжигающе горячие. Мы готовили их на слабом огне, а потом ставили сковороду прямо на стол. У каждого была тарелка, и мы просто брали моллюсков прямо со сковороды. Если ты не против, давай попробуем так?

— Конечно. В стиле Розетти — звучит хорошо.

«В стиле Розетти, значит?» — Далия улыбнулась этой мысли и высыпала моллюсков в сковороду. Прислушиваясь к их шипению и поскрипыванию, она влила белое вино и накрыла сковороду крышкой. Рядом со сковородой с моллюсками на решётке подрумянивался чесночный хлеб. Далия внимательно следила за ним: он постепенно золотился, а в воздух поднимался аппетитный аромат масла и чеснока.

— Вольф, отнесёшь это на стол и откроешь нам вино, пожалуйста? Я принесу моллюсков, как только они будут готовы.

— Без проблем. Всё подготовлю, — бодро ответил он и унёс вино с тёплым чесночным хлебом.

Далия последовала за ним примерно через минуту, неся к столу сковороду с уже раскрывшимися моллюсками.

— Давай сначала быстро выпьем тост, — сказала она, садясь.

Вольф охотно поддержал её. — За процветание торговой компании Розетти и благословенный завтрашний день. Будем!

— Пусть завтрашний день принесёт покой нашим сердцам… Будем.

Они обменялись кривоватыми улыбками на болезненно честное пожелание Далии и звонко соприкоснулись бокалами. Вдруг у Далии ужасно пересохло в горле. Охлаждённое белое вино оказалось для него настоящим бальзамом.

— Просто бери моллюсков со сковороды и перекладывай на тарелку. Если мясо прилипло к раковине или хочешь съесть мышцу-замыкатель, воспользуйся вот этими маленькими ножами. Эм… и руками тоже не стесняйся. Боюсь, способ не самый изящный, но в общем, давай есть, пока они горячие.

Далия приподняла крышку сковороды, выпустив клуб аппетитно пахнущего пара. Запах моллюсков смешался с ароматом оливкового масла и чеснока и мгновенно пробудил аппетит.

— Советую обмакивать хлеб в жидкость, которая останется в сковороде, — это очень вкусно. К моллюскам можно добавить чёрного перца, если хочется, но они и без него хороши.

— Понял. Тогда приступим.

Они начали брать дымящихся моллюсков, вилками отделяя мясо от раковин. Каждый кусочек мяса, почти обжигающе горячий, был наполнен насыщенным, солоновато-аппетитным соком. Моллюски оказались совершенно без песка, а приятно упругое мясо с каждым укусом выпускало всё больше своего вкусного солёного аромата. Глоток белого вина после этого мягко смывал соль и охлаждал язык, готовя его к следующему обжигающе горячему моллюску. Так началась восхитительное чередование: горячее и солёное, холодное и чистое.

Когда удавалось наконец заставить себя прервать эту цепочку, хрустящая, ломкая корочка чесночного хлеба вносила желанное разнообразие. Возможно, благодаря свежести моллюсков даже сок, впитанный хлебом со дна сковороды, не имел неприятного рыбного запаха — он был вкусен до последней капли. Чесночный хлеб тоже прекрасно сочетался с вином, и бокалы быстро пустели. На другой стороне стола Далия увидела, как Вольф молча и медленно жуёт, и решила не нарушать его задумчивость. Тишина, собственно, продлилась до тех пор, пока не был доеден последний моллюск.

Наконец покончив с едой, Вольф озадаченно посмотрел на настоящую гору раковин. — Откуда эти моллюски? Это какой-то особый сорт? Вкуснее я в жизни не ел.

— Думаю, это самые обычные моллюски, какие продаются где угодно. Просто особенно свежие.

— Как думаешь, они теряют вкус, если заранее вынуть их из раковин или если они хоть немного остынут? Может, ещё важно держать крышку закрытой до самого последнего момента. Неужели есть их прямо со сковороды — единственно правильный способ?..

Далия не удержалась и тихо рассмеялась, глядя, как Вольф с мрачной серьёзностью размышляет о лучшем способе есть моллюсков.

— Только не забывай учитывать место и компанию, хорошо? Всё-таки есть прямо со сковороды — не самые хорошие манеры.

— Значит, моллюски, тушенные в вине, у тебя — фирменное блюдо Зелёной башни?

— Не только в вине. Их можно готовить и с другими напитками.

— Правда? Например, в эстервино тоже можно?

— Конечно. Эстервино отлично подходит для тушения, получается вкусно.

— Ты не против, если в следующий раз я принесу бутылку и моллюсков?

Выражение лица у Вольфа было очень серьёзным. Далия радовалась, что ему понравилось угощение, но такого воодушевления она всё-таки не ожидала.

— Чтобы вывести из моллюсков песок и грязь, нужно довольно много времени. Если заранее скажешь, когда придёшь, я подготовлю их накануне.

— Хорошо. Тогда я принесу лучшее эстервино, какое смогу найти.

— О нет, это будет ужасная трата! Для тушения вполне подойдёт дешёвое.

— Но ведь и вино, и эстервино: если взять самое качественное, блюдо наверняка станет ещё вкуснее.

— Не думаю, что это так работает…

Далия основательно предостерегла Вольфа от покупки дорогого эстервино только ради каких-то моллюсков.

Выпить вместе после хорошей еды для них уже постепенно становилось привычкой. Они устроились на диване, поставив перед собой на низкий столик блюдо с сыром, крекерами и сухофруктами. Вольф открыл яблочный бренди, налил им по маленькому бокалу, и они подняли второй тост. Далия крепко задумалась, кому и чему посвятить этот.

— За здоровье госпожи Алтеи, любезно подарившей нам этот бренди, и за процветающее завтра.

— За процветающее завтра.

Далия заранее готовилась к сильному алкогольному удару, но была приятно удивлена сладостью бренди. Ей никогда не выпадала удача почувствовать запах яблоневого цвета, поэтому густой, тяжело-сладкий аромат бренди напомнил ей скорее розы. Во вкусе отчётливо чувствовалась фруктовая нота. Как и положено бренди, он, конечно, согревал горло, но жжение было мягким и нежным. Далия налила себе стакан воды, чтобы освежать вкус, но желания сделать хотя бы глоток у неё пока не возникло.

— Какой чудесный бренди. И аромат, и вкус просто прекрасные.

— Его делают в поместье Гастони. Я слышал, даже королева его любит.

Далия с удовольствием грелась в тёплом, сладком послевкусии восхитительного напитка, но упоминание одной из самых высокопоставленных особ королевства быстро вывело её из этого состояния.

— Ты сказал — королева?

— Да. Насколько я знаю, Гастони каждый год преподносят ей партию этого бренди. Видишь ли, королева — младшая сестра покойного мужа госпожи Алтеи. Хотя кровного родства между ними не было.

— Эм… ты уверен, что мне можно это слушать?

— Это не секрет и не что-то в этом роде. Родная семья королевы была недостаточно высокого ранга, чтобы позволить ей выйти замуж в королевскую семью, поэтому Гастони её усыновили, и уже после этого она вышла замуж. Такие усыновления, чтобы исправить несоответствие рангов, среди знати довольно распространены.

Всякий раз, когда Далия слышала о подобных дворянских обычаях, ей казалось, будто она заглядывает в таинственный, неведомый мир, совершенно отдельный от её собственного. Но главный вывод был в том, что бренди, мерцавший сейчас в её бокале, — вещь действительно особенная. Она не могла знать, сколько ещё раз в жизни ей доведётся его попробовать. Далия с благоговением подняла бокал и стала делать лишь крошечные глотки. Когда она откусывала сушёный красный финик, то почувствовала на себе взгляд. Подняв глаза, она увидела, что плечи Вольфа дрожат — он изо всех сил сдерживал смех.

— Что-то не так?

— Ты вдруг стала есть и пить как маленькая белочка… Это выглядело так забавно!

— Белочка? Я просто пытаюсь как следует распробовать вкус!

— Если тебе так понравилось, в следующий раз я тебе куплю.

— Я ценю предложение, но нет, спасибо. Если всё время пить хорошее, оно перестаёт быть особенным.

Иногда побаловать себя дорогим напитком было приятно, но превращать в привычку то, что она сама с лёгкостью позволить себе не могла, казалось неправильным. К тому же, независимо от того, что это было и сколько стоило, она не могла всё время пить за счёт Вольфа.

— Хотя ты права. Аромат у него замечательный, — сказал Вольф, глядя золотыми глазами в глубоко-янтарный бренди. Контраст этих насыщенных, тёплых оттенков был прекрасен. — Наверное, нам стоит купить ещё и бокалы для бренди.

— А я как раз думала, не стоит ли мне завести шкафчик для напитков побольше.

Стоило начать превращаться в знатока выпивки, как расходы могли быстро вырасти. Придётся просто немного усерднее работать днём, подумала Далия.

— Теперь ты будешь занята, да?

— Прости. Я просто отдала тебе те носки в надежде, что они могут пригодиться. Я и представить не могла, к чему это приведёт.

— Тебе не за что передо мной извиняться. Это я раздал их друзьям и капитану. Я, конечно, понимал, что они очень удобные, но такого тоже не ожидал.

Они медленно потягивали напиток из бокалов и разговаривали, вспоминая, с чего началось всё это безумие. Казалось, благодаря сладко пахнущему бренди беседа текла ещё свободнее.

— Как мастер магических инструментов ты должна собой гордиться. Создать вещь, которую хочет столько людей, — это правда потрясающе.

— Ну, мне очень приятно это слышать, но у меня такое чувство, будто я причиняю столько хлопот всем вокруг… Неужели в Ордене охотников на чудовищ так много людей, которые страдают от потеющих ног в сапогах?

— Не только в Ордене охотников; думаю, среди рыцарей вообще таких много. Люди ведь не могут не потеть — и на тренировках, и просто стоя в карауле, — а кожаные сапоги сильно усугубляют проблему. С другой стороны, мы же не можем надевать на задания сандалии или матерчатые туфли. Я слышал, одни только стельки уже дали большую разницу.

В словах Вольфа был смысл. Сандалии не пошли бы на пользу ни боеспособности рыцарей, ни их внешнему виду. А для таких, как Охотники на чудовищ, которые сражались с опасными чудовищами в дикой местности, особенно важна была крепкая, прочная обувь, не пропускающая воду.

— А вы моете кожаные сапоги и ботинки? Или, может быть, накладываете на них очищающие заклинания?

— Нет, моем мы их редко — кожа портится. Про очищающую магию я никогда не слышал. Если мы прошли по болотам или чему-то такому, тогда, конечно, моем, но потом они вечность сохнут. Когда дожди идут долго, маги иногда немного подсушивают их магией воздуха, но этого всё равно недостаточно. Носки всегда остаются влажными. И запах появляется.

При недостатке чистки и плохой воздухопроницаемости сапоги неизбежно были склонны к плесени, а это легко могло привести к тому, что у владельца развивалась грибковая инфекция стопы. Медленная сушка наверняка ещё и ускоряла износ самой кожи.

— А сушилки вы не используете, когда они отсырели?

— Жар вреден для кожи. Я однажды попробовал сушилку, но поверхность сильно пересохла. Если бы как-то снизить температуру, тогда, может, и сработало бы.

— Если нужно только это, я быстро переделаю одну из своих сушилок. Просто спущусь на минутку в мастерскую.

— А, тогда я пойду с тобой. Мне нравится смотреть, как ты работаешь.

Когда они оба осушили бокалы, Далия и Вольф спустились по лестнице в мастерскую.

— Как думаешь, какая температура лучше всего подойдёт для сушки сапог? — спросила Далия, доставая запасную сушилку из коробки на одной из полок.

— Такая, чтобы на коже было просто приятно тепло. Коже сапог это не должно сильно навредить.

— Тогда я немного увеличу мощность, а температуру снижу.

— Холодный воздух тоже пригодился бы. Иногда сапоги чуть затхлые, и хочется просто продуть их свежим прохладным воздухом, чтобы выветрить запах.

Следуя подсказкам Вольфа, Далия отрегулировала магические контуры огненного кристалла, чтобы снизить минимальную температуру. Она также изменила узел, в котором находился воздушный кристалл, добавив возможность более сильного потока воздуха. Настроек температуры стало три: холодная, тёплая и ещё одна, совсем чуть-чуть теплее предыдущей. Температуры она выставила низкие, чтобы даже при долгом использовании ничего не загорелось. Автоматическое отключение при превышении максимальной температуры тоже показалось ей хорошей идеей.

Держа безопасность во главе угла, Далия взяла новую кристальную пластину и начала пропускать через указательный палец магию, аккуратно выводя магические контуры. Сначала она сделала режим чуть более тёплого воздуха, объяснив это тем, что он может пригодиться для сушки тапочек или тканевой обуви. На самом деле ей просто хотелось облегчить себе жизнь и сохранить трёхступенчатую настройку температуры; если сократить её до двух уровней, пришлось бы менять конструкцию. Обычная корректировка температуры и мощности была несложной: примерно через пятнадцать минут всё было готово, включая все просьбы Вольфа.

— Думаю, такая температура будет идеальной. А можно сделать так, чтобы воздух доходил прямо до мыска сапога?

— С этим справится выдвижная трубка. В водонагревателях-диспенсерах мы делаем то же самое. Я пробью в ней ещё несколько отверстий, чтобы воздух точно попадал куда нужно, — ответила Далия, думая вслух.

Выдвижные трубки изначально делались для отцовских водонагревателей-диспенсеров. Далия добавила несколько отверстий в средней и концевой части, чтобы через них проходил воздух. На это тоже ушло всего несколько минут.

— Отлично, — с благодарностью сказал Вольф. — Она гнётся и достаточно длинная, чтобы достать до самого низа высокого сапога. Мысок должен высохнуть очень быстро.

— Я принесу сапог, чтобы мы могли проверить.

Далия вышла в прихожую и открыла стоявший у входа обувной шкаф, достав оттуда пару чёрных мужских сапог. Это была лучшая пара её отца, поэтому она оставила их себе. После его смерти она пару раз доставала их и начищала, так что они всё ещё хорошо блестели. Но когда она уже проталкивала трубку нового устройства для сушки обуви в один из сапог, Далия вдруг нахмурилась.

— Ох, папа! Ну правда!

Папа, носки не комкают и не оставляют в мысках сапог! Найти эти носки, больше года скрывавшиеся во тьме, было почти как откопать какой-то исторический артефакт. И ведь он засунул туда оба — по одному в каждый сапог. Невероятно. Далия осторожно вытащила носки, и её плечи задрожали. Вольф тихо заговорил; в его голосе слышалась мягкая тревога.

— Эм, Далия… Ты хочешь оставить их на память о нём?

— Нет, — без малейшего колебания ответила она. — Я их сожгу.

Далия бросила носки прямо в мусорное ведро и снова вставила трубку в один из сапог. Немного погоняв тёплый воздух, она коснулась мыска сапога и обнаружила, что тот отчётливо согрелся.

— Что скажешь, Вольф?

— Идеально. Подойдёт для любой формы и любого размера.

Похоже, Вольфа устроила и температура: он с довольным видом рассматривал трубку сушилки.

— Почему бы тебе не взять её с собой в казармы и не испытать? Если потом напишешь мне отчёт, это очень поможет.

— Спасибо, но… у меня такое чувство, будто мы уже вели такой разговор.

— А? Что-то не так?

Улыбка Вольфа вдруг исчезла; на лице пролегла хмурая складка.

— Ну, как и в прошлый раз, я выдал тебе список пожеланий, а ты тут же всё сделала… И я не могу отделаться от мысли, что если я заберу это в казармы и начну пользоваться, мы можем снова оказаться в той же ситуации, что с носками с пальцами и стельками.

— Да ну, вряд ли. Это обычная сушилка, я только немного её подправила. Уверена, мастера магических инструментов в замке сделали бы такую за считаные минуты.

— Обычным рыцарям не так-то просто пойти к мастерам магических инструментов и попросить об одолжении. К тому же мы с тобой ведь тоже понятия не имели, что носки с пальцами и стельки станут такими популярными, верно?

— Ну, наверное, нет. И всё же…

— На всякий случай, думаю, тебе лучше составить спецификацию и сначала отнести её Ивано в гильдию.

— Хорошо. Мне правда не кажется, что в этом есть что-то особенное, но я всё равно с ним поговорю.

Хотя завтра нагрузка Ивано удвоится, в этот момент ни он сам, ни Далия ещё блаженно об этом не подозревали.

— Даже если будет всего одна, мы все сможем пользоваться ею по очереди, — радостно заметил Вольф.

— Эм, если сапоги только что тщательно вымыли, проблем быть не должно, но в остальных случаях я бы не стала делиться ею с теми, у кого грибок стопы. Ты тоже можешь заразиться, так что будь осторожен.

— Подожди, ты хочешь сказать, это передаётся от человека к человеку?

Вольф явно об этом не знал. Должно быть, он думал, что всё дело только во влажных сапогах.

— Иногда передаётся. А как его лечат у охотников на чудовищ?

— Если случай лёгкий, маг в замке справляется восстановительной магией. С тяжёлыми идут в храм. Правда, я слышал, что он часто возвращается. Я и не понимал, что это заразно.

Потрясённый вид Вольфа заставил Далию порыться в воспоминаниях о прошлой жизни в поисках хоть каких-нибудь полезных советов.

— Когда моешься, важно как следует промывать ноги мылом — до самых пальцев. Тем, у кого грибок стопы, нужно после купания тщательно высушивать ноги, а потом наносить мазь. Нужно по возможности держать ноги сухими. И, пожалуйста, проследи, чтобы они никогда не пользовались чужими сапогами или обувью. С кожаными туфлями или сапогами лучше по возможности носить носки с пальцами. Когда человек один, может быть полезно надевать что-то хорошо проветриваемое, например сандалии. И ещё пусть обязательно снимают носки перед сном.

— Погоди, дай я это запишу! У меня есть друзья с грибком стопы — им нужно всё это знать.

Вольф схватил лист бумаги и стал записывать каждый пункт. Далия повторила их все для него и добавила ещё несколько. Она надеялась, что эти советы помогут его друзьям полностью поправиться, а самому Вольфу — не подхватить эту болезнь.

— Далия, ты так много знаешь о грибке стопы.

— Эм, да. Он был у моего отца, — коротко ответила она.

Это не было ложью, но страдал им её отец из прошлой жизни. Мысленно извинившись перед Карло, она вдруг вспомнила, что он сказал ей по дороге домой с похорон отца Тобиаса.

— Даже когда меня не станет, Далия, если когда-нибудь подумаешь, что моё имя поможет тебе выпутаться из неприятностей, используй его.

Тогда её отец, горюя по другу, сильно напился, пока за окном стеной лил дождь. Казалось, ему трудно было даже произнести эти слова. Тогда она отмахнулась, попросив его не говорить таких мрачных вещей, и быстро выкинула это из головы. В тот дождливый день на нём были как раз эти сапоги. Сейчас она воспользовалась его именем именно так, как он велел, но всё равно не могла не задуматься, действительно ли это был подходящий случай. В конце концов, даже если речь шла о её работе, приписывать ему грибок стопы, которого у него не было, — вряд ли он представлял себе именно это. Далия решила, что в следующий раз, когда пойдёт к нему на могилу, принесёт бутылку чего-нибудь чуть подороже. Если она всё-таки навлекла его гнев, это должно его умилостивить. Моля о прощении, она снова убрала его сапоги в шкаф.

Когда Вольф закончил список советов по уходу при грибке стопы, а Далия — список изменений, нужных для устройства для сушки обуви, они вернулись на второй этаж. Вольф твёрдо заявил, что не понесёт сушилку в замок, пока не получит разрешение Ивано. Было даже немного жаль.

— Далия, можно я надену браслет завтра на совместные тренировочные упражнения? Сверху надену перчатки.

Бледный металл браслета Сколля блеснул на левом запястье юноши.

— Я не против, но если ты будешь прыгать слишком высоко, тебя довольно быстро разоблачат, верно?

— Ага, постараюсь не переусердствовать. Прости за то, что было раньше. Знаю, это может звучать глупо, но… я почти никогда раньше не мог пользоваться такой магией. Это было так весело.

Далия наконец поняла, почему он скакал по её саду, как перевозбуждённый ребёнок. Эффект браслета Сколля был сродни применению сильной воздушной магии. Вольф и раньше пользовался другими зачарованными браслетами — такими, что предотвращали отравление или малокровие, а ещё магическими устройствами вроде защиты от подслушивания, — но браслет Сколля был совсем другим. Она вспомнила и то, что однажды слышала от Марчелло: заклинание усиления на самом деле не ощущается как применение магии. А ведь это было единственное заклинание, которым Вольф когда-либо мог пользоваться. Возможность позаимствовать мощную воздушную магию Сколля и взмыть в небо наверняка была для него совершенно новым, упоительным опытом. Он, должно быть, чувствовал себя ребёнком, впервые открывшим в себе магическую силу. В такой по-настоящему волшебный миг не обрадоваться было просто невозможно. Ей хотелось позволить ему прыгать так высоко, как душе угодно, но если он перелетит через крышу башни, кто-нибудь наверняка позовёт стражу. Лучше бы ему развлекаться где-нибудь в безопасных пределах замковой территории, хотя и это оставляло у неё некоторые опасения.

— Тебе не трудно управляться с браслетом?

— Не особо. Прыгать прямо вверх достаточно легко. Думаю, я уже довольно хорошо понял, как им управлять, и всё равно буду активировать его только когда понадобится.

Для любого, у кого проявлялась хоть капля магии, этот браслет был бы почти неуправляем, но Вольф, похоже, освоился с ним сравнительно легко.

— Когда у вас проходят тренировки, рядом есть маги с исцеляющей магией или жрецы?

— Ага, на совместных тренировках всегда кто-нибудь есть. Правда, они обычно держатся в стороне, пока не понадобятся. А почему ты спрашиваешь?

— Ну, ты ведь ещё не привык к браслету. Можешь получить травму.

— Всё будет в порядке. Переломы и тому подобное легко исправить.

— Вольф… перелом — это серьёзная травма, — нерешительно сказала Далия.

Рыцарь улыбнулся ей немного неловко.

— Я правда ценю твою заботу, не подумай иначе. Для тебя это, наверное, звучит немного страшно, но для нас, рыцарей, такие травмы — дело повседневное. Наверное, я так привык, что мне трудно посмотреть на это с твоей точки зрения. Когда во время заданий на нас нападают чудовища, маги или жрецы нередко отращивают нам целые конечности.

Вольф мог говорить об этом совершенно буднично, но это было не «немного страшно». Это было ужасающе. Можно было подумать, он рассказывает о замене рук и ног у кукол.

— То есть они делают это прямо на месте? Не везут вас в храм?

— В общем, да, хотя это ещё зависит от способностей мага и характера раны.

— И они могут отрастить целую конечность за такое короткое время?

Вольф выпрямился и с предельно серьёзным выражением спросил её: — Хочешь, я объясню подробно?

— Да, пожалуйста, — так же серьёзно ответила Далия, внимательно слушая.

— Допустим, кто-то ранен чудовищем: его, скажем, ударили или укусили. Он лежит на земле и корчится от боли. Обычно несколько других рыцарей подходят и удерживают его, пока кто-то применяет исцеляющую магию. Исцеление начинается с кости. Сначала видишь, как белая кость медленно растёт из сустава, вытягивается всё дальше, пока не восстановится до самого кончика. Затем постепенно появляются белые сухожилия и красные мышцы, покрывая кости. В самом конце сверху расползается блестящий новый слой кожи — и всё готово. Рука отрастает примерно за пять минут. Если рана рваная и грязная, лучшее, что можно сделать, — найти подходящее место для среза, чисто отрубить конечность мечом, а потом сразу отрастить заново.

— Уже от одного рассказа больно! — вскрикнула Далия, съёжившись от жуткого скороговорочного объяснения Вольфа.

— Ну, поэтому я и спросил, правда ли ты хочешь, чтобы я объяснял. Я думал, это может тебя напугать.

Не говори это с такой широкой улыбкой! Далия покачала головой, прогоняя неприятно подробные картины, складывавшиеся в воображении. Она была уверена, что Вольф прекрасно понимал, что делает, когда выдавал ей все эти кровавые подробности, — по его улыбке это было совершенно очевидно. От этого она даже немного на него рассердилась.

— А у тебя есть какие-нибудь страшные истории или воспоминания? Кроме того раза, когда ты расплавила себе руки из-за чёрного слизня.

— Эм… пожалуй, тот случай, когда я сушила всех этих слизней здесь.

Она хорошенько порылась в памяти, но каждый инцидент, приходивший на ум, так или иначе был связан с изготовлением магических инструментов. Более того, непропорционально многие из них касались слизней.

— Похоже, тебя и слизней связывает судьба.

— Как бы мне ни хотелось это отрицать… ты прав.

— А разве нельзя было попросить поставщика высушить слизней для тебя?

— В то время я ещё была студенткой. Сейчас их часто продают уже в порошке, но тогда это было не так распространено. За сушку пришлось бы дорого платить, поэтому я решила заняться ими сама. У меня были самые разные слизни — синие, красные, зелёные… Я сушила их на крыше, на окнах и даже во дворе. Они были повсюду.

Это было как раз в период, когда она разрабатывала водонепроницаемую ткань. Далия собрала все разновидности слизней, какие только смогла достать. Тобиас и её отец смотрели на это с озадаченными улыбками, а Ирма, однажды зайдя к ней в гости, завизжала, едва переступив порог.

— Должно быть, получилась настоящая россыпь красок. Но постой, разве они не пытались сбежать? Если слизни не совсем мертвы, они обычно делятся, чтобы спастись от опасности.

— Во время охоты у слизней обязательно уничтожают ядра. Потом все проколы заклеивают кракеновой лентой. Так они сохраняют форму, и их можно привезти целиком. Дальше остаётся только распластать их, положить в место, где много солнца и хорошо гуляет воздух, — и они довольно быстро высыхают. Правда, под дождём они очень быстро гниют.

— Я и не знал.

За последние несколько лет Вольф убил бесчисленное множество слизней, но с таким способом заготовки ему сталкиваться ещё не приходилось. Он мысленно отметил, что на следующую охоту стоит взять с собой кракеновую ленту.

— Ещё одна проблема — птицы. Они часто клевали слизней, которых я вывешивала сушиться.

— То есть птицы едят слизней?

— Угу. Некоторые виды им нравятся больше других, но пока слизни не расплавились, птицы вполне могут их поклевать. Насколько помню, зелёные слизни пользовались у них наибольшим спросом.

— Может, они напоминают им листья.

Вольф представил себе зелёного слизня, лежащего на блюде рядом с мясным гарниром. Аппетитным этот образ не был.

— Цвет их, похоже, и правда привлекает. Птицы испортили мне немало зелёных слизней, расклевав их на куски. Я поднялась на крышу, думая попробовать развесить сетки, чтобы отгонять птиц, и обнаружила, что чёрный слизень, которого я там сушила, всё ещё жив.

— Чёрный слизень… значит, ты снова даёшь о себе знать.

Лицо Вольфа потемнело так, словно он услышал имя своего заклятого врага. Далия не удержалась от лёгкой улыбки.

— Да. Он был у меня всего один. Похоже, его ядро осталось целым, и он поймал птицу, которая прилетела им полакомиться. К тому моменту он уже наполовину её растворил. Я с плачем побежала к отцу, а когда мы вдвоём вернулись на крышу, он уже доел птицу и начал пожирать зелёных слизней, которых я тоже сушила. Зрелище было довольно жуткое.

— Чёрные слизни — цель первого класса. Что ты сделала? Позвала стражу?

— Отец сжёг его сушилкой и добил.

Стакан Вольфа застыл на полпути к губам. Так и не отпив, он с глухим стуком поставил его обратно на стол.

— Подожди. Чёрные слизни очень устойчивы к огню.

— Только до определённой температуры. Если её превысить, они прекрасно горят. Очень хорошо горят. Очень чисто. Оставляя после себя только пепел, — тихо ответила Далия, отводя глаза.

Её ошибки породили первую сушилку-огнемёт, но новая версия, которой её отец одолел того чёрного слизня, была уже его работой. Всё, что сделала она сама, — однажды спросила: «Папа, а можно сделать сушилку с ещё большей огневой мощью, чем у той, которую сделала я?» Намерения у неё были совершенно чистые: простое любопытство. Ни разу она не сказала ни «сделай её для меня!», ни чего-либо подобного. Следовательно, это была не её ответственность. Иного мнения она слушать не собиралась.

Карло был холоден как лёд, когда включал пламя. Под струёй огня, куда мощнее любого огнемёта из прошлой жизни Далии, слизень превратился в пепел, не успев подползти ближе. Далия собрала этот пепел и сохранила как материал в магически запечатанной коробке. В тот день, когда она попыталась его использовать, она расплавила себе руки, и её срочно отвезли в храм. Возможно, в конце концов тот слизень всё-таки отомстил.

— Эм, когда ты говоришь «сушилка», ты имеешь в виду ту самую, которую я знаю, или какое-то новое разработанное оружие?

— Просто обычная сушилка. Это был единственный экземпляр, у которого мощность выкрутили на максимум — наверное, примерно как огненное заклинание мага среднего уровня. Только благодаря тому, что эта башня построена из камня, мы смогли безопасно истребить слизня таким способом.

— Это нельзя называть сушилкой! Она даже страшнее слизня!

Далия рассмеялась, услышав потрясённый ответ Вольфа. Теперь-то всё наоборот, да? Ну как тебе? Ухмыляясь про себя, она осушила бокал бренди. После этого Вольф засыпал её вопросами о безопасности модифицированной сушилки. Далия, вынужденная рассказать историю появления этих сушилок, очень скоро смирилась после своего короткого мгновения самодовольства.