# Интерлюдия: Гордость ветерана
Фермо Гандольфи возглавлял мастерскую Гандольфи и был мастером по мелким изделиям. Он выполнял самые разные заказы, придавая металлам и материалам чудовищ нужную клиентам форму: делал бутылки, насосы, распылители, испарители, трубки, коробки и многое другое. Его отец тоже был мастером по мелким изделиям, но Фермо хотел освоить как можно больше приёмов и потому с пятнадцати до двадцати одного года учился в другой мастерской. С тех пор как он вернулся в семейную мастерскую и принял дело от отца, прошло уже больше двадцати лет, и своим ремеслом Фермо немало гордился.
Про Фермо всегда говорили, что он упрям как осёл, и он прекрасно знал за собой этот недостаток. В молодости он был вспыльчив и при малейшем подозрении на нечестность вскипал мгновенно.
— Мне всё равно, как это выглядит, лишь бы подешевле, — как-то сказал заказчик и тут же навлёк на себя гнев Фермо.
— Не трать время на отделку. Сделай кое-как, лишь бы работало, — заявил ему один посредник. Фермо высказал своё возмущение в самых недвусмысленных выражениях.
Он без колебаний разрывал отношения с любой компанией, которая пыталась нажиться, недоплачивая ему или завышая цены покупателям.
И всё же до недавнего времени недостатка в работе не было. У Фермо хватало постоянных заказчиков, ценивших его мастерство, жена вела дела мастерской без единой заминки, а деловые знакомые нередко приводили новых клиентов и предлагали выгодные заказы. Но со временем постоянные заказчики начали стареть, а жена Фермо заболела. Некогда шумная мастерская постепенно затихала: работы становилось всё меньше. У Фермо были друзья и знакомые мастера, к которым можно было обратиться, однако их дела, похоже, тоже шли не лучшим образом, и он не мог заставить себя просить о помощи.
Чтобы ремесленник мог прокормиться, ему нужно было что производить, кому продавать и как доставлять товар. Без этого на стол нечего было поставить. Фермо понимал, что обязан заботиться о жене и учениках. Поэтому, откликнувшись в прошлом месяце на вызов Габриэллы и направляясь в Гильдию торговцев, он твёрдо решил забыть об упрямстве, проглотить гордость и поклониться кому угодно, если потребуется.
— Я Далия из торговой компании Розетти. Очень рада знакомству.
В переговорной его встретила совсем юная женщина с ярко-рыжими волосами и ясными зелёными глазами. Эта вежливая девушка совсем не походила на председательницу компании, какой её представлял Фермо. Более того, она оказалась настоящей мастерицей. Габриэлла ничуть не преувеличила, назвав её в письме «выдающейся мастерицей магических инструментов».
Далия поставила на стол дозатор, который одним нажатием выдавал густую кремовую пену. Сказать, что устройство заинтересовало Фермо, значило бы не сказать ничего. Он унёс его в соседнюю комнату, опробовал пену во время бритья, а затем попытался угадать принцип работы, не разбирая дозатор. Не угадал.
Позже, получив возможность разобрать дозатор, мастер окончательно им проникся. Разумеется, профессиональный взгляд сразу подсказал несколько улучшений. Края стоило скруглить, а центр тяжести — опустить, чтобы изделие было устойчивее. Чем больше Фермо размышлял о назначении и устройстве дозатора, тем сильнее тот его увлекал.
Но, узнав, что Далия хочет заключить с ним договор о совместной разработке, Фермо ощетинился. Он решил, что Габриэлла, зная, как мало заказов было у его мастерской, уговорила девушку предложить ему работу из жалости. Принять такую подачку он не мог. Однако Фермо ошибался: Далия всего лишь хотела с его помощью усовершенствовать своё изделие. Осознав промах, он так смутился, что захотел провалиться сквозь землю, а яму над собой ещё и водой залить.
Пока Фермо терзался из-за ерунды, Далия прямо посмотрела ему в глаза и уверенно сказала: «Но, господин Гандольфи, вы ведь сможете улучшить эту конструкцию или придумать другие варианты? Я в этом уверена».
У мастерской Гандольфи никогда не было знатных покровителей или связей с крупными влиятельными компаниями. Фермо всего лишь разобрал изобретение, собрал его снова и изучил механизм, но Далии этого хватило. По движениям его рук она поняла всё, что хотела знать. У неё не осталось сомнений в его мастерстве, и она без колебаний доверила ему доработку и изменение своего изделия. Попробуй после такого комплимента не загореться работой, если ты хоть сколько-нибудь уважаешь себя как мастер.
— Да, смогу, — ответил он.
Услышав это, Далия не просто обрадовалась — она засияла от счастья. Когда Фермо начал излагать свои идеи, её восторг выдавали и блеск зелёных глаз, и то, как она подавалась вперёд, и само звучание голоса. Разговор становился всё оживлённее, и вскоре Фермо совсем забыл о формальностях, положенных при первой встрече.
Однако дозатор пенного мыла всё-таки был изобретением Далии. Фермо казалось неправильным делить с ней прибыль по договору о совместной разработке, и он снова попытался отказаться. На этот раз неверно поняла его уже Далия, и её лицо помрачнело.
— Понимаю. Наверное, вам было бы ужасно неловко поставить своё имя рядом с именем такой новички, как я.
Погоди-ка, я ничего такого не говорил. И даже не думал! И с чего мастерица твоего уровня вообще называет себя новичком? Да ты мне как минимум ровня!
Каким-то чудом Фермо удержал эти мысли при себе и просто поднял белый флаг, официально согласившись на совместную работу над дозаторами. Он понимал, что эта девушка превосходит его во многих отношениях, но ветераном в их партнёрстве всё-таки был он, и у него оставалась своя гордость.
Поэтому он и дал ей обещание: «Вот увидишь! Я придумаю отличные идеи, воплощу их как следует и однажды стану зарабатывать даже больше, чем ты!»
— Ну и какая она, госпожа председатель Розетти? — спросила жена Фермо, когда позднее в тот день он вернулся домой из Гильдии торговцев.
— Мастерица мне по духу.
— Ох. Значит, с ней непросто? И всё же я рада, что ты встретил родственную душу, — со смешком ответила Барбара.
Больше ничего говорить не требовалось: настолько хорошо супруги понимали друг друга.
— Так эта госпожа Розетти одновременно и председательница компании, и мастерица? — спросил один из учеников. Остальные недоумённо переглянулись.
Фермо в двух словах подтвердил, что так и есть, после чего ушёл сменить одежду на рабочую. Руки у него так и чесались взяться за дело.
Ага, Далия Розетти — настоящая мастерица. Тут сомнений быть не может.
Она без утайки объяснила ему, как устроено её изобретение. Ею двигала не жажда прибыли, а желание узнать, что они смогут создать вместе. Далия хотела сделать изделие удобнее и долговечнее, разработать несколько разных вариантов. Ради лучшего результата она была готова трудиться сколько потребуется и даже делить с другим мастером и прибыль, и заслуги. Именно так и поступает мастерица магических инструментов. Фермо видел, насколько сильно Далия любит своё ремесло. Это была любовь — кто-то назвал бы её одержимостью, — которая вытесняла из головы все прочие мысли и заставляла вкладывать в каждое творение душу без остатка. Порой в ущерб всему остальному.
Обрадованный встречей с человеком такого же склада, Фермо с удовольствием погрузился в новый проект. Вскоре его пригласили в дом Далии — Зелёную башню. Там первый сотрудник Далии, Ивано, рассказал ему об обстоятельствах молодой мастерицы. История оказалась запутанной, и, судя по всему, ей пришлось пройти через немало испытаний, но Фермо понимал: жалость ей не нужна.
Он был слишком воспитан, чтобы сказать это ей в лицо, но, по мнению Фермо, расставание с женихом пошло Далии только на пользу. Теперь она могла делать что хотела и как хотела, свободно расширяя свои горизонты в любом направлении. Для мастера нет большего счастья, чем такая свобода творчества. Да и в личной жизни счастье, похоже, было совсем рядом. Фермо не сомневался, что эти двое как-нибудь сами разберутся в своих обстоятельствах, а совать туда нос не собирался. Жизнь ему была дорога.
Торговая компания Розетти, похоже, стала для Далии надёжным убежищем. Её защищал рыцарь Вольф, а во всех деловых вопросах поддерживал торговец Ивано. Фермо был рад встать рядом с ними и поделиться знаниями и опытом, накопленными за долгие годы. У него было ощущение, что за советом к Далии он станет обращаться чаще, чем она к нему, но всё равно хотел помочь ей всем, чем мог.
— Уже так поздно?
Фермо посмотрел в окно мастерской и увидел, как поднимается яркая луна. Кусок металла в его руках уже с десяток раз менял форму, а рабочие перчатки насквозь пропитались потом. Верстак был завален эскизами, чертежами прототипов и грудами материалов. Убирать предстояло долго.
С момента знакомства с Далией Розетти прошло всего несколько дней, а мастерская не просто снова встала на ноги — ей уже не хватало работников. Из-за нехватки места для хранения Фермо арендовал пустующее здание по соседству. Кроме того, Гильдия торговцев заказала у него большую партию дозаторов пенного мыла. Чтобы изготовить и доставить всё вовремя, придётся задействовать все силы мастерской. Последние дни ученики сбивались с ног, а по ночам спали как убитые. И всё же в редкие свободные минуты Фермо успевал набрасывать чертежи новых разновидностей дозаторов и обдумывать улучшения для походной магической плиты Далии.
— Фермо, может, встанешь пораньше и закончишь утром? Магические фонари даром не горят.
Это Барбара, как обычно, окольными словами выражала беспокойство. Фермо улыбнулся и наконец стянул перчатки. На руке, сжимавшей маленький молоток, лопнули волдыри.
— Верно. За утреннее солнце платить не надо.
Фермо знал, что жена не уйдёт отдыхать, пока он сам не закончит работу. Ради её здоровья ему не следовало перерабатывать. Упрямый и резкий по натуре, он был безмерно благодарен женщине, способной вовремя его одёрнуть, — но сказать ей об этом вслух не смог бы никогда.
— Вот книга счетов, всё внесено. Мы снова крепко стоим на ногах. Мне скоро придётся браться за стекло.
Барбара просияла и положила на стол раскрытую книгу: записи показывали, что мастерская наконец снова приносит прибыль. На её груди даже в тусклом свете весело сверкала подвеска из рога единорога. Фермо не мог отвести глаз от этого блеска. Он не привык видеть магические аксессуары так близко, а уж тем более — красивые украшения из редких материалов. То, что эта маленькая вещица избавила Барбару от изнурительной боли, оставшейся после красной иглы, казалось настоящим чудом.
— На что ты уставился? — спросила Барбара.
— Ты же знаешь, я всегда любил красивые подвески… особенно на красивой груди.
Тишину мастерской рассёк звук, словно от удара хлыста: Барбара звонко шлёпнула Фермо по лбу.
Ай, больно. Вот же больно.
Фермо опасался, что лоб ещё долго будет пылать красным.
— Ну что у тебя за язык!
Её рука двигалась ещё быстрее, чем язык. Похоже, вместе с бодростью подвеска вернула Барбаре силу и быстроту, а может, даже сделала её сильнее и быстрее. Вот только терпимость к его шуткам осталась прежней. Фермо мысленно велел себе впредь быть чуточку осторожнее. Пока в голове у него мелькали эти глупости, Барбара опустила фиалковые глаза.
— Мы очень многим обязаны госпоже Далии. Нужно как можно скорее отплатить ей.
— Ага. Это точно. — Фермо решительно кивнул.
Благодаря Далии мастерская теперь была так загружена, что не просто выживала, а процветала. Далия всё-таки уговорила его подписать договор о совместной разработке и вдобавок избавила Барбару от нескончаемой боли. Долг был огромен, но Фермо был готов принять этот вызов. Мастер улыбнулся про себя. Ветераном здесь был он, а уж если за что-то брался, то не отпускал, пока не добивался своего. Не Фермо он, если не отплатит молодой партнёрше за всё, что она для них сделала, — да ещё и с процентами.