— Далия… Постой, ты спишь?
Дочь Карло часто отчитывала его за то, что он клевал носом в мастерской. Но сегодня эта самая дочь сидела, уронившись на верстак, и спала как убитая. На верстаке была разложена большая белая ткань, а рядом стояло множество бутылок, наполненных синим и зелёным порошком — растёртыми останками синей и зелёной слизи. Заметив, что одна из бутылок открыта, Карло встревожился: Далия могла вдохнуть этот порошок. Он тихо закрыл крышку.
Последние несколько недель Далия без устали работала, пытаясь сделать что-то вроде водоотталкивающей ткани, используя слизь как материал для зачарования. Однако проект, похоже, продвигался не слишком хорошо. Вероятно, из-за сравнительно слабой магической силы слизь редко использовали в зачаровании. Далии почти не удалось найти справочные материалы о ней ни в библиотеке колледжа, ни в городских книжных лавках.
Когда она пошла заказать слизь в Гильдии искателей приключений, на неё смотрели странно. Первая доставленная партия оказалась грязной, совсем не свежей и дурно пахла. К тому же видов было мало, да и количество оставляло желать лучшего. И это было только начало её бед. Одна из синих слизей, добитая лишь наполовину, сбежала из бутылки. Зелёную слизь, сушившуюся на крыше, утащили птицы. Другие сгнили из-за затянувшихся дождей. Едва ли проходил хоть один день без какой-нибудь неприятности.
Занятие было ещё и опасным. Когда у Далии начался упорный кашель после того, как она растирала в порошок несколько слизей, Карло настоял, чтобы она выпила зелье. Насколько он мог судить, она обожгла горло, вдохнув немного красной слизи. Под угрозой могли оказаться и голосовые связки. Далия, однако, была недовольна. По её словам, тратить дорогое зелье из-за такой мелочи было пустой тратой. А когда однажды чёрная слизь воскресла и начала зловеще ползти к ним, Карло сумел сохранить отцовское достоинство и с виду легко уничтожил тварь. На самом деле, однако, от этого зрелища его пробрало до костей.
Но даже перед лицом всех этих неудач его дочь продолжала исследования и опыты. Сама мысль оставить проект нереализованным казалась ей немыслимой. В общении с другими людьми Далия временами могла быть несколько застенчивой и сдержанной, но как ремесленница она проявляла поразительную изобретательность и всегда с радостью принимала вызов. Иными словами, она могла быть безрассудно, опасно предприимчивой. Конечно, Карло лучше всех знал, в кого она такая. Критиковать её он был не в том положении. Что тут мог поделать отец?
— Далия. Далия… — тихо позвал Карло и осторожно потряс дочь за плечо, но без всякого результата. Очевидно, она спала куда крепче, чем он думал.
Лет десять назад Карло часто относил уснувшую дочь наверх, в постель, и укрывал её. Но вместе с сединой незаметно пришли годы, а силы и желание нести на руках уже выросшую до студенческого возраста дочь ушли.
К счастью, ночи в это время года были тёплыми. Он отказался от попыток разбудить её и накинул ей на плечи своё пальто. В этот момент он почувствовал укол боли в правом запястье. В последнее время он слишком много работал; артрит снова давал о себе знать. И приступы сердцебиения тоже стали случаться чуть чаще. Спасибо возрасту и чрезмерной выпивке — в этом, без сомнения, были виноваты они.
Когда-то маленькую Далию можно было полностью завернуть в куртку такого размера. Как же она выросла.
Она начала учиться изготовлению магических инструментов в пять лет. Ей нравилось играть с магическими кристаллами и читать иллюстрированный справочник по кристаллам. Вскоре она уже пыталась создавать свои первые инструменты — с небольшой помощью отца ей даже удалось добиться нескольких успехов.
Когда она училась в начальной школе, служанка начала учить её готовить. В первые дни её стиль был… весьма своеобразным, мягко говоря. Карло всегда хвалил её и съедал всё, что она готовила, хотя какое-то время заметно худел. Её навыки быстро улучшались, и теперь Карло с нетерпением ждал каждого обеда и ужина.
Когда ей исполнилось шестнадцать — возраст совершеннолетия в этом королевстве, — Далия впервые попробовала вино. Карло до сих пор помнил, как она скривилась после первого глотка. Он тогда подумал, что, в отличие от него, она, возможно, не полюбит спиртное, но теперь они часто выпивали по бокалу-другому за ужином. И ей, похоже, это тоже очень нравилось.
Сколько ещё лет они смогут прожить вместе в этой башне? Наверняка не столько, сколько ему хотелось бы. Карло любил жить с Далией, но в последнее время начал тревожиться, не лишает ли само его присутствие её тех встреч, которые подобают молодой женщине. Он с трудом мог представить мужчину, который захотел бы поселиться в башне вместе с невестой и тестем. Нет, когда придёт время Далии выйти замуж, ему придётся отпустить её. С учётом её возраста откладывать такие мысли надолго уже было нельзя.
Однако Далия никогда не проявляла особого интереса к романтике. За все их разговоры она ни разу не упомянула эту тему. Какое-то время он думал, что, возможно, она просто скрывает от него такие чувства, но недавний визит Ирмы — её подруги детства — развеял эту мысль. «Слизь, слизь, слизь, каждый день одна слизь! Ты что, собираешься выйти замуж за слизь, Далия?!» — в отчаянии воскликнула Ирма. Полное отсутствие у его дочери аппетита к любви оставалось загадкой.
Карло надел очки для чтения и сел рядом с Далией, чтобы просмотреть бланк заказа. На одном краю верстака он заметил немного рассыпанного порошка синей слизи. Глядя на него, он вдруг придумал кое-что и достал несколько бутылок с жидкими химикатами, которые они использовали при создании своих инструментов. До сих пор Далия смешивала порошки слизи только с одним видом жидкости, но, насколько Карло мог предположить, сочетание двух или более жидкостей с гораздо большей вероятностью дало бы эффект, которого она добивалась. Однако он знал: если он сделает это сам, то лишь вмешается в её исследование.
Подавив желание поэкспериментировать, Карло выбрал четыре жидкости, которые, скорее всего, могли удачно сочетаться, и поставил их в ряд на верстаке. Он дважды убедился, что они стоят достаточно далеко от Далии, чтобы она случайно не опрокинула ни одну, когда проснётся. Он всё ещё тревожился о таких мелочах. Она уже давно выросла в молодую женщину, но он продолжал баловать и чрезмерно опекать её так же, как когда ей было пять лет.
Когда Карло посмотрел на одну из бутылок с синей слизью на верстаке, в памяти всплыло воспоминание. Он вспомнил первый раз, когда Далия подошла к нему и попросила взять её на руки. Он наклонился и поднял свою драгоценную маленькую девочку к ясному синему небу над головой. Она была такой маленькой и лёгкой, а её улыбка сияла всем блеском солнца. Карло тогда понял: он сделает что угодно — станет хоть самым благочестивым святым, хоть самым чёрным злодеем, — лишь бы защитить эту улыбку. Всё было так просто.
Всякий раз, когда Далия спотыкалась и падала, он не мог удержаться, чтобы не броситься к ней.
— Господин Карло, нельзя же так её баловать! Дети должны учиться вставать сами! — служанка всегда сердито отчитывала его.
Это повторялось так часто, что однажды, упав, Далия в конце концов сказала ему: «Нет, отец! Тебя отругают!» — и поднялась сама. Он почувствовал себя жалким подобием отца.
Может, как мастер магических инструментов он и был сносным, думал он, но как отец — третьесортным или ещё хуже. Он мог учить её своему ремеслу и помогать со школьными занятиями, но почти ничего не мог рассказать ей о том, как быть женщиной и прокладывать себе дорогу в мире. Поэтому, надеясь, что другие сделают это вместо него, Карло начал тайком просить друзей и знакомых об одолжениях. Он называл их долгами, которые предстоит вернуть, но на самом деле это были мольбы. В обмен на какую-нибудь небольшую услугу он просил людей присмотреть за его дочерью, когда его не станет, — помочь ей, если однажды ей понадобится помощь.
Большинство смеялось. Вероятно, им никогда не доводилось встречать мужчину, который баловал бы дочь так, как Карло. Он ожидал, что большинство его просьб останется без ответа, но это было не страшно. Если Далия однажды узнает о них, будет ли она благодарна? Или тоже рассмеётся? Разумеется, в идеале ей вообще никогда не придётся узнать о том, что он сделал.
Когда-нибудь скоро, когда Далия найдёт человека, с которым сможет счастливо провести жизнь, Карло передаст все свои знания и навыки ученику и наконец сможет спокойно отдохнуть, без сожалений… На этом его мысль иссякла, и он криво усмехнулся. Ни за что.
Сколько бы лет ни прошло, его привязанность к Далии никогда не ослабеет. Он вечно будет беспокоиться о своей драгоценной дочери. Когда она выйдет замуж, он начнёт тосковать по внукам. Когда они родятся, он будет тревожиться и за них. Если бы его бывшая жена — мать Далии — всё ещё была рядом с ним, смог бы он с улыбкой смотреть, как дочь покидает гнездо, и не провести остаток дней в тревоге о ней? Он очень в этом сомневался.
«Живите жизнью, не скованной сожалениями» — так гласило учение богов. Но какую жизнь нужно прожить, чтобы этого достичь? «Живите праведно», — регулярно провозглашали храмовые жрецы. «Живите с любовью к своим братьям и сёстрам. Живите без сожалений». То ли возраст заставлял эти слова резать ему слух, то ли мысли о тех, кого он не сумел защитить.
В детстве Карло был неисправимым ребёнком. Он постоянно затевал какую-нибудь шалость и ужасно досаждал родителям. Будучи студентом, он любил развлекать себя опытами и часто доставлял неприятности друзьям и учителям. Когда его мать и отец один за другим умерли от болезни, он был безутешен, полон сожаления, что не был для них лучшим сыном.
Путь к тому, чтобы стать мастером магических инструментов, порой казался ему чередой столкновений с глухой стеной, и ему оставалось только стискивать зубы от боли неудач. После огненного, бурного романа он вскоре женился, но жена бросила его, оставив его дочь Далию без матери.
Он часто думал о том, что мог бы сделать иначе в тот или иной момент. Его жизнь была усыпана сожалениями. В последние несколько лет он всё чаще оказывался на похоронах друзей и знакомых. Он предполагал, что и его собственная очередь уже не так далека.
Возможно, пока его время не пришло, ему стоит найти кого-то, кто сможет защитить его дочь, когда его не станет, думал он. Несколько раз ему предлагали представить Далию на брачных смотринах как дочь барона, но он совершенно не мог представить, чтобы ей подошла формальная жизнь знати. У Далии был настоящий талант мастера магических инструментов. Однако её поразительная изобретательность и стремительная манера бросаться в эксперименты легко могли подвергнуть её опасности. Ей пошёл бы на пользу человек с холодной головой, который сумел бы при необходимости удержать её.
Карло поправил очки для чтения, и его взгляд привлёк отблеск света. Он отражался от серебристого листа, прислонённого к одной из стен мастерской. На его поверхность было очень ровно наложено зачарование закалки — впечатляющий результат для новичка.
Это была работа Тобиаса, его ученика и сына хорошего друга. Хотя в семье Тобиаса не было ни магов, ни мастеров магических инструментов, он долго и упорно трудился, чтобы поступить в колледж и исполнить свою мечту — стать мастером магических инструментов. Этот юноша был прилежным, рассудительным и, как и Далия, казался совершенно чуждым романтике. Хоть он и хорошо это скрывал, он тоже всегда присматривал за Далией, своей младшей ученицей. Карло успокаивало видеть, как тот заботится о ней по-старшему, словно брат. Он надеялся, что они ещё много лет будут поддерживать друг друга как товарищи по ремеслу.
Недавно друг Карло — отец Тобиаса — осторожно предложил женить сына на Далии. Для них обоих это был бы неплохой союз. Но как ни старался Карло, он просто не мог представить Тобиаса и Далию счастливой супружеской парой. Поэтому он пока воздерживался от ответа другу.
Откровенно говоря, ему было всё равно, назовут ли его чрезмерно опекающим или самонадеянным. Будь его воля, он выдал бы её за человека, который, как он знал, защитит её, несмотря ни на что, и проложит для неё мирную дорогу по жизни, избавив от всякого несчастья. Он не хотел, чтобы она вышла замуж за мужчину вроде него самого, неспособного позаботиться даже о собственной жене. Он надеялся, что она найдёт мужчину, который будет защищать её до конца её дней. Он хотел, чтобы этот мужчина был похож на водонепроницаемую ткань, которую Далия однажды доведёт до конца, — чтобы он окутывал её и оберегал от каждой холодной капли дождя и каждого порыва ветра. Он хотел мужчину, который встанет между ней и любой опасностью, не позволив, чтобы с её головы упал хоть один волос. Не имело значения, откуда этот мужчина родом или какое положение занимает в обществе. Не имело значения, если жизнь, которую он и Далия поведут, будет обычной и спокойной. Всё, чего хотел Карло, — чтобы Далия была благословлена счастьем так долго, как будет жить. Это было всё, о чём он мог просить как отец, — простое, но грандиозное желание. Разумеется, он никак не мог знать, исполнится ли оно.
— Ты проснулась, Далия? Нет, всё ещё спишь…
Она лишь немного изменила позу во сне. Пальто, которое он накинул ей на плечи, соскользнуло на пол. Должно быть, ей снился хороший сон: на губах у неё была улыбка. Отчего-то эта улыбка казалась совсем детской. Карло поднял пальто и снова укрыл её, криво улыбнувшись самому себе.
Она не могла вечно оставаться той маленькой девочкой, которую он держал на руках. «Нет, отец!» — говорила она тогда. «Тебя отругают!» Интересно, как бы она сейчас отчитала его за такую опеку? Теперь, когда она выросла такой удивительно сильной, она, пожалуй, просто рассмеялась бы и сказала: «Тебе больше не нужно обо мне беспокоиться».
Если однажды она свернёт с тихой дороги, которую он проложил для неё, на путь, выбранный ею самой, — что ж, пусть так. Если она решит идти своим путём как ремесленница — как самостоятельный человек, — он не станет её отговаривать. Даже если эта дорога окажется крутой и поросшей терником, он поздравит её с тем, что она осмелилась на неё ступить. А после этого ему останется только молиться за неё — молиться, чтобы какой бы дорогой она ни пошла, та привела её к счастью.