Бонус: заметки переводчика и редактора
[Осман/пер.]
Не верится: вот и закончился четвёртый том — и мой первый — «Далия в цвету: новая жизнь мастерицы магических инструментов». Меня зовут Осман, и я хочу от всей души поблагодарить вас не только за то, что вы дочитали до конца четвёртый том, но и за покупку премиальной электронной книги и участие в этом особом бонусном материале в конце тома.
Если вы пропустили, то да: в городе появился новый переводчик. По крайней мере для меня всегда существует особое давление или ожидание, когда я подхватываю серию, которую уже переводят, — тем более после того, как Ники проделала такую потрясающую работу. Когда я только подписался на этот проект, не ожидал, что настолько увлекусь и проникнусь историей Далии, и хочу верить, что огромную роль в этом сыграл перевод предыдущих томов.
Этот проект также покорил меня роскошными описаниями еды и напитков. Я заядлый домашний повар и любитель выпить, поэтому старался не только точно описывать сцены застолий, но и передавать их суть. (Они заставляли мой желудок урчать чаще, чем мне хотелось бы признать!)
Как вы, наверное, догадались по заголовку, я пригласил нового редактора серии, Сакудзана, поговорить о некоторых переводческих решениях, которые мы принимали. Я говорю «мы», потому что прочитанные вами слова принадлежат не только мне. Если продолжить тему напитков из «Далии», я бы описал это так: я перегонял спиртное, а Сакудзан встряхивал его, чтобы получился такой гладкий коктейль. Большую часть текста написал я, но именно он сделал так, чтобы конечный результат читался настолько хорошо.
Спасибо, что потерпели мою глупую метафору. А теперь позвольте показать вам, как мы размышляли над текстом.
[Сакудзан/ред.]
Я рад быть частью новой команды «Далии». Когда объявили о поиске нового редактора, я начал читать первый том и уже через несколько страниц подумал: «Похоже, это уже мой любимый тайтл JNC, о котором я раньше даже не слышал».
Для меня значительная часть очарования серии — её возвышенная речь в духе исторической эпохи, с которой и Ники, и Осман обращались с похвальной чуткостью. (Конечно, большая часть серии показана с точки зрения современной японской офисной служащей, поэтому для анахроничных идиом есть определённая свобода, но наши с Османом обсуждения часто сводились к вопросам вроде: «Нам сойдёт с рук фраза „Его лицо телеграфировало о его намерениях“?») Как бы то ни было, «Далия» — не тот ранобэ, который существует на странице лишь как скелет для будущей аниме-адаптации.
Ещё один фактор привлекательности «Далии», тесно связанный с первым, — её иной мир похож не на средневековую Западную Европу, а скорее на Италию периода между промышленной революцией и Первой мировой войной. Это приятно для разнообразия (и позволяет мне развлекаться, представляя всю историю исторической картиной Лучино Висконти; на роль Грато я уже взял Бёрта Ланкастера), но важнее то, что такое устройство мира ставит Далию перед всевозможными личными и политическими проблемами, которые нельзя решить магией, — проблемами, требующими творческих ресурсов, принесённых ею из прошлой жизни офисной служащей.
В середине чтения истории-воспоминания в конце этого тома я вдруг понял: в немалой степени «Далия» — это история японской женщины, которая учится ладить с итальянскими мужчинами. Фантастические элементы, такие как создание магических инструментов, убедительны благодаря социальному контексту, в котором существуют: между такими учреждениями, как Орден охотников на чудовищ, Королевская казна и различные гильдии, тянутся конфликты, некоторым из которых уже несколько поколений.
В том, что Далия получает возможность начать новую жизнь, есть доля чистого исполнения желаний, но она не может устроить эту жизнь точно по своему вкусу или выбрать обстоятельства. Как и в реальной жизни, прошлое — здесь воплощённое в друзьях и противниках её отца, книге придворного этикета и давней вражде между Грато и Гильдо — давит на её разум, словно кошмар.
До сих пор Далия всегда могла расположить к себе людей благодаря более доброму сердцу, быстрому уму и большему трудолюбию, чем у кого-либо вокруг. Но теперь у неё появились соперники, которые хотят её добить, и она не может слишком сближаться с врагом; теперь, когда она уже не независимая ремесленница, а игрок в беспощадной индустрии, ей приходится действовать иначе. Это значит, что нужно научиться защищать доброе имя, исправлять несправедливость и, самое главное, говорить немного громче.
Прошлый мир Далии давно остался для неё в прошлом, но к концу четвёртого тома её новая жизнь всё ещё принимает форму. Именно в такие переходные периоды обычно и появляются чудовища. К счастью, сэр Вольфред никогда не бывает далеко от Далии…
Написано на Красной горе, в период Малого зноя страны Корарадо, в год Водяного Тигра эпохи Рэйва.
«Мисс» и «мс.»
[Осман/пер.]
В предыдущих томах к Далии иногда обращались «мисс Далия», но никогда не «мс. Далия». Вы можете спросить: в чём разница между «мисс» и «мс.»? Это было небольшое, почти незаметное изменение, которое, однако, показалось мне важным.
Читатели, знакомые с японским языком, могут знать, что при обращении к человеку почтительные суффиксы играют важнейшую роль. Они могут различаться, например, по степени официальности, смысловым оттенкам и уважительности.
Освальд — персонаж, который обращается к Далии как ダリヤ嬢 (Dahlia-jō). В таких ситуациях я решил сохранить обращение «мисс», поскольку оно по сути соответствует японскому варианту, который используется по отношению к юным девушкам или незамужним женщинам. Не думаю, что оно звучит настолько покровительственно, как немецкое Fräulein, но всё же должно отличаться от нейтрального «мс.». Кроме того, другие персонажи обращаются к Далии как ダリヤさん (Dahlia-san). «さん» лучше передавать как «мс.», поскольку он, в отличие от «мисс» и 嬢, не подчёркивает её молодость.
Урагано
[Осман/пер.]
«Знаешь, какое прозвище у него было в колледже? Его называли „Урагано“».
«Правда? У моего отца?»
Далия выглядела совершенно ошеломлённой. Это слово уподобляло человека буре или бедствию, а ни то ни другое не соответствовало её представлениям о Карло.
Полагаю, в соответствии с сеттингом истории автор любит при любой возможности делать имена из итальянских слов. «Урагано» — один из таких случаев. У меня были разные варианты, и один из них заключался в том, чтобы полностью перевести слово (например, «Карло-Буря»). Однако это означало бы полностью потерять итальянский колорит мира, а такой подход был бы неудачным.
В переводе мы использовали имя как есть, а затем объяснили его значение в прозе. Во-первых, это попытка отразить источник, где японские иероглифы 暴風雨 (ливень) читаются как uragāno — от итальянского слова со значением «циклон». Кроме того, сохранить прозвище в исходном виде казалось уместным для передачи итальянского и средиземноморского колорита истории.
Медовая ловушка
[Осман/пер.]
«Чтобы получить особые условия и цены, некоторые компании могут нанимать женщин, которые используют женские чары как оружие и добиваются фиктивных отношений. В замке такое случается чаще, чем можно подумать. И конечно, медовыми ловушками могут быть и мужчины».
Вот это забавное слово! У такого выбора было несколько причин. Практическая заключалась в том, что японское слово 罠女 (ловушка + женщина), если перевести его буквально, имело бы в английском неприятный и неточный оттенок. Кроме того, honeyfuggle звучало очень выразительно и казалось подходящим. Старомодный сеттинг и склонность автора придумывать новые термины убедили меня, что это слово из словаря с пометой «преимущественно диалектное» станет хорошим дополнением.
У honeyfuggle была одна особенность: в английском это слово используется как глагол. Было бы уместно добавить в конце -er и превратить его в существительное, но это показалось мне слишком уж прямолинейным. Считайте это художественной вольностью.
Однако подобные решения могут привести к непредвиденным последствиям, ведь я могу прочитать лишь ограниченное количество продолжения. Если в будущем автор снова употребит этот термин и включит в сюжет буквальное значение «ловушки», я фактически сам подготовлю себе провал. Можно было бы подстроить будущие сюжетные повороты под honeyfuggle, но это уже проблема будущего Османа.
Зефирная ткань
[Осман/пер.]
«Как насчёт назвать её „зефирной тканью“?» — предложил Форто.
«О-о, звучит так, будто это что-то из другого мира!» — воскликнула Лючия.
«Не ожидал от вас такого вдохновения, господин Форто».
Ивано выглядел искренне впечатлённым, как и Далия. Между её способностью придумывать названия и способностью Форто была огромная разница.
Это был вполне осознанный отход от исходного текста. Изначальные иероглифы 微風布 (ветерок + ткань) читались как auratēlo — сочетание итальянских или латинских слов aura и tela, более или менее соответствующее морфемам японского варианта. Стоит также отметить изменённое написание второй части. Проблема псевдоитальянского слова в том, что по-английски оно ничего не означает: «ауратэло» без контекста выглядело для читателя попросту бессмысленным набором букв. Кроме того, редактор отметил, что большинство англоязычных читателей интуитивно поймут aura как «чью-то ауру», что лишь добавило бы путаницы.
Поскольку это изобретение наверняка будет чаще появляться в дальнейшем тексте и серии, я решил, что стоит заложить смысл прямо в английское название. Соединив zephyr и cloth, я получил звучное сочетание, передающее исходное значение термина. Впрочем, меня беспокоило английское слово zephyr, названное в честь греческого бога Зефира. Я не был уверен, стоит ли косвенно вводить греческую мифологию в мир «Далии», но решил, что это достаточно безопасно: среднестатистический читатель вряд ли воспримет название именно так.
[Сакудзан/ред.]
Понятность была главным приоритетом Османа при создании нового названия для «ауратэло» Далии, но, кстати, мне очень нравится, что Zephyricloth звучит как одно из причудливых торговых названий XIX века — например, как марка самозажигающихся сигар Loco-foco.
[Осман/пер.]
Думаю, на этом всё по четвёртому тому! Надеюсь, вам было так же интересно заглянуть в наши мысли и проследить ход размышлений над некоторыми переводческими решениями четвёртого тома, как нам — читать ваши догадки и мнения на форумах и в канале Discord. До следующего тома!