Тобиас жил в новом доме с того дня, как накануне они с Далией расторгли помолвку. Эмилия присоединилась к нему на день позже, чем собиралась. Новости о том, что произошло между ним и Далией, быстро разошлись из Гильдии торговцев. Если бы Эмилия в это время работала за стойкой в компании Орландо, на неё могли бы посыпаться какие угодно слухи, поэтому Тобиас пока привёл её пожить в дом.
После внезапного решения оставить Далию Тобиас готовился к суровой критике. Однако, к его удивлению, сопротивления почти не было — если уж на то пошло, мать его даже поддержала. Похоже, она считала это прекрасной возможностью создать для семьи связи с виконтом Таллини. До тех пор мать, казалось, отлично ладила с Далией, поэтому, если честно, её реакция ошеломила Тобиаса. Старший брат уехал в соседнее королевство закупать товар, так что его рядом не было и возразить решению Тобиаса он не мог. Хотя, когда вернётся, наверняка ему что-нибудь скажет.
Тобиас собирался взять небольшой отпуск после свадьбы с Далией. Но теперь все эти планы перевернулись с ног на голову. Ему пришлось не только выплатить ей компенсацию за расторжение помолвки, но и потратиться на переезд Эмилии в новый дом. Сейчас главным было как можно скорее найти новую работу — поэтому он сидел в мастерской и разбирал лежавшие там документы. До сих пор расчёт себестоимости их товаров он оставлял Далии, но теперь на неё уже нельзя было положиться. Сами по себе расчёты были не такие уж сложные; он был уверен, что Эмилия с ними справится. Заодно появится хороший повод провести время вместе здесь, в мастерской. Довольный этой мыслью, Тобиас позвал Эмилию из её комнаты.
— Ты могла бы сложить цены в этой таблице? Просто начни сверху и прибавляй строку за строкой.
— Прости, Тобиас... Я буду считать слишком медленно. Я не очень хорошо считаю.
Она выглядела такой смущённой, что Тобиас сразу отказался от этой идеи и огляделся в поисках другого дела для неё.
— Тогда, может, напишешь ярлыки для дождевиков?
— Эм, у меня п-почерк не очень аккуратный... Не думаю, что смогу написать так же красиво, как в образце.
Этот образец ярлыка написала Далия. Буквы были ясные и ровные, чуть поднимались вправо. У Эмилии же почерк был немного небрежным. Нельзя было винить её за то, что ей не хотелось, чтобы их сравнивали.
— Твоя работа с инструментами кажется мне такой сложной, и я почти ничего в ней не понимаю, поэтому я просто сидела у себя в комнате и старалась не мешать.
— Всё в порядке, я понимаю. Тогда, думаешь, с ужином справишься?
— Ужином? А разве, если вы не едите вне дома, вы не нанимаете кухарку? — ответила Эмилия, широко распахнув светло-карие глаза.
С тех пор как несколько дней назад они начали жить вместе, Эмилия много раз заваривала ему чай, но ни разу не готовила ужин. Каждый вечер они ходили в ресторан. Возможно, для человека, связанного с виконтом, именно так и выглядела обычная семейная жизнь. Тобиасу придётся поговорить с матерью и узнать, не смогут ли они найти горничную. Обдумывая это, он проводил взглядом Эмилию, вышедшую из комнаты, а затем собрал лежавшие перед ним бумаги. Он взялся за ремесло — начал делать магическую сушилку. За работой он случайно заметил, что у него заканчивается полировочный порошок, которым он придавал изделиям гладкую поверхность.
— Далия...
Тобиас обернулся и застыл, потрясённый. Он позвал Далию по чистой привычке. Они были помолвлены два года, а последний год работали бок о бок. Он начал воспринимать как должное, что она всегда будет рядом. Тобиас глубоко и горько вздохнул. Едва он взял себя в руки и уже собирался вернуться к работе, в дверь робко постучали.
— Прости, что мешаю тебе работать... Ты случайно не видел среди вещей мою янтарную брошь?
— Нет, не видел.
— Кажется, я положила её в шкаф.
— Прости, я не знаю, что там внутри.
Он успел в спешке купить Эмилии шкаф, но ни разу не смотрел, что она туда сложила.
— Интересно, не смешалась ли она с её вещами во время переезда.
— Ты про шкаф Далии?
— Неважно, это была просто маленькая безделушка. Не стоило мне класть её туда. Когда ты сказал, что я могу жить с тобой, я так обрадовалась, что совсем не думала как следует, — сразу сложила все свои вещи в шкаф, как только приехала. В любом случае, пожалуйста, не беспокойся об этом.
С этими словами Эмилия снова вышла из мастерской с печальным видом.
Шкаф Далии доставили в дом за несколько дней до расторжения помолвки. Когда приехала Эмилия, он всё ещё стоял здесь. Тобиас мог предположить только одно: его случайно увезли вместе с лежавшей внутри брошью. Ничего не поделаешь. Придётся пойти и поговорить с ней, мрачно подумал он. В тот вечер он тяжело вздохнул уже во второй раз.
Позднее тем же вечером Тобиас снова отправился к Зелёной башне. Он коснулся ворот, чтобы открыть их, как делал всегда, но они не сдвинулись с места и не впустили его. Он дважды позвонил в колокольчик сбоку от ворот. Примерно через минуту наконец появилась Далия.
— Чем могу помочь, господин Орландо?
Она больше даже не называла его по имени — обращалась как к совершенно постороннему. Тобиас смотрел через решётку на женщину по другую сторону ворот. С тех пор как они расторгли помолвку, она стала совсем другим человеком. Её тёмно-каштановые волосы вернулись к природному рыжему цвету и стали намного короче. Черты лица выразительно подчёркивала косметика. Мешковатый тёмно-серый наряд, который она всегда носила раньше, сменили белая рубашка, красиво сидевшая по фигуре, и длинная чёрная юбка. Даже очки в чёрной оправе исчезли, и ничто больше не заслоняло её прежде неуверенный взгляд. Теперь её яркие зелёные глаза смотрели прямо в его глаза и не дрогнули. Тобиасу было не по себе от этой версии Далии, такой противоположной женщине, которую он знал. И всё же он не мог отвести от неё взгляд. Он чувствовал себя совершенно жалким.
— Далия, ты случайно не забрала сюда брошь Эмилии?
— Простите?
— Ты не находила в своём шкафу янтарную брошь?
Далия по-кошачьи сузила глаза и посмотрела на него.
— Разумеется, нет. Я забрала только то, что принадлежало мне, — ни больше ни меньше.
— Значит, Эмилия ошиблась?
— Именно. Мы полностью освободили шкаф и комод и оставили всё содержимое там. Если не верите, поговорите с Гильдией торговцев. Я наняла писца-юриста, чтобы убедиться, что всё сделано правильно. Это был Доминик.
— Ты наняла для этого писца-юриста?
Нанять писца-юриста, даже на короткое время, стоило недёшево. Тобиасу это показалось очень предусмотрительным планированием — слишком уж предусмотрительным.
— Это была идея Марчелло. Он сказал, что при расставании пар часто возникают споры о вещах, — холодно сказала Далия, словно прочитав его мысли.
Справедливости ради, их разрыв был очень внезапным, да ещё и в последний момент. Даже если бы она была из тех, кто строит интриги, времени у неё было не так много. А если это посоветовал Марчелло, Тобиас не имел права жаловаться.
— Что-нибудь ещё?
— Нет. Нет, это всё, Далия.
— Пожалуйста, больше не называйте меня так. В следующий раз, когда мы встретимся, я ожидаю, что вы будете обращаться ко мне как к госпоже Розетти. Не хотелось бы, чтобы люди неправильно поняли наши отношения, особенно ваша новая невеста.
— Ладно...
Стоило Тобиасу согласиться, как Далия коротко пожелала ему доброй ночи и повернулась, чтобы вернуться в башню. На полпути что-то её остановило. Она оглянулась, и на одно мгновение в её изумрудно-зелёных глазах мелькнула тьма.
— Я только что вспомнила: кровать, которую я купила для нас, мне больше не нужна. Можете считать её свадебным подарком.
Подарив ему самую ледяную из улыбок, она снова пошла к башне, больше ни разу не обернувшись. Тобиасу оставалось лишь молча стоять и смотреть ей вслед.
Самые ранние воспоминания Эмилии Таллини были о рабочей квартире, которую она делила с матерью. Дни она проводила, играя с соседскими детьми и помогая матери по дому; ей казалось, что это самая обычная жизнь. Однако с малых лет мать снова и снова говорила ей: «Ты должна была стать благородной леди».
Эмилия никогда не встречала отца. Ей рассказывали, что он виконт. Его семья воспротивилась любви между ним и её матерью и разлучила их. Пока мать Эмилии была жива, она берегла полученный от него кулон с выгравированным гербом его семьи. Юная Эмилия ничего не знала о том, что значит быть дворянкой. Ей было достаточно доброй, нежной матери, чтобы быть счастливой.
Когда Эмилия немного подросла, мать настояла, чтобы она пошла в начальную школу. Наверняка она хотела, чтобы дочь получила хорошее образование и счастливо вышла замуж — то, чего не смогла сама. Но, поступив в школу, Эмилия усвоила важный урок: знать жила в совершенно другом мире. На словах все ученики были равны, но в реальности граница между богатыми аристократами и простолюдинами была болезненно ясной. Когда мать заболела, Эмилия решила не идти в старшую школу и преданно ухаживала за ней до самой смерти. Даже в день похорон её матери отец Эмилии не появился — и потом тоже ни разу.
Оставшись перед необходимостью самой зарабатывать на жизнь, Эмилия начала искать работу, и вскоре её познакомили с компанией Орландо. Именно там она впервые увидела Тобиаса Орландо. Его светло-каштановые волосы выглядели такими мягкими. На красивом лице всегда было мягкое выражение. Он всегда был добр и безупречно вежлив. Мужчина, так её завороживший, был одним из сотрудников компании — мастером магических инструментов.
Он не был богатым дворянином, но Эмилия чувствовала: такой мужчина наверняка сделает будущую жену очень счастливой. Невесту Тобиаса звали Далия. Это была очень простая, ничем не примечательная молодая женщина. Она совсем не казалась подходящей парой для Тобиаса. Каждый раз, когда она помогала Тобиасу с работой, она больше походила на его помощницу или секретаря, чем на невесту. Когда Эмилия услышала, что Далия — дочь мастера Тобиаса, всё стало ясно. Помолвку, должно быть, устроили по деловым причинам. Она начала жалеть Тобиаса.
Однажды Эмилия и Тобиас обедали вместе, и он давал ей советы по работе. В разговоре он случайно упомянул предстоящую свадьбу. Оставались считаные дни до того, как они с Далией переедут в новый дом и станут мужем и женой. Эмилия сказала ему, что никогда не видела большого семейного дома. К её удивлению, он предложил показать ей новый дом.
В ту минуту, когда она переступила порог, Эмилия вдруг поняла. Она любит его. Ничего на свете ей не хотелось сильнее, чем чтобы такой мужчина защищал её и обожал. Эмилия расплакалась и тут же призналась в своих чувствах — и Тобиас принял их.
— Я оставлю Далию, — сказал он. — Мы сможем жить в этом доме вместе.
В итоге она осталась там на всю ночь. Ей казалось, что ей невероятно повезло, что она благословлена судьбой. Теперь Тобиас будет заботиться о ней. Они будут жить долго и счастливо — она правда в это верила. Она заполнила шкаф своей одеждой. В комод она положила память об отце: кулон с гербом Таллини. Она сделала это намеренно, надеясь, что имя её отца защитит их.
Как выяснилось, такой осторожности не требовалось. Вскоре она услышала, что помолвка расторгнута; всё решилось быстро и без споров. Сразу после этого она переехала в дом и с тех пор счастливо жила с Тобиасом. Он был так мил с ней.
Однако однажды днём, когда они обедали в ресторане, Тобиас внезапно окликнул женщину, сидевшую на террасе. Он назвал её «Далия». Эмилия не понимала, как он вообще мог узнать эту женщину, и понимать не хотела. Для Эмилии та выглядела совершенно посторонней. Она была потрясена, когда поняла, что это действительно она. Тёмно-каштановые волосы Далии теперь были окрашены в яркий рыжий, а мешковатую одежду сменил красивый, дорогой на вид наряд. Очков, придававших ей книжный вид, больше не было; макияж придавал лицу изысканный, взрослый вид. Она полностью преобразилась.
Она стала куда красивее и эффектнее, чем была раньше. А что, если Тобиаса снова потянет к ней? Как только эта мысль пришла Эмилии в голову, она немедленно начала действовать.
— Мне так жаль! Я совсем не хотела причинить тебе боль... Я всё это время хотела перед тобой извиниться...
Её слова были правдой только наполовину. Ей действительно было жаль того, что случилось с Далией, но ещё сильнее она завидовала. Больше всего на свете она боялась потерять Тобиаса. Поэтому она испытала такое облегчение, когда он вступился за неё.
— Эмилия, ты ни в чём не виновата! Это я во всём виноват.
Несмотря на слёзные извинения Эмилии, Далия, казалось, совсем не была тронута и предельно кратко объяснила, что не заинтересована в разговоре. Тобиас бросил её, она потеряла новый дом, но при этом вовсе не выглядела подавленной.
Мужчина, появившийся тогда, был словно принц, сошедший со страниц сказки. Эмилия никогда в жизни не видела такого прекрасного мужчину. Он был высоким и стройным, с блестящими чёрными волосами и кожей, бледной и гладкой, словно фарфор. Его брови изгибались мягкими, изящными дугами, а длинные ресницы обрамляли глаза, похожие на два озера расплавленного золота. Черты его лица будто изваяли руки богини. На тонких губах лежала элегантная улыбка, когда он взял Далию за руку и вывел её из ресторана так, словно она была принцессой.
Эмилия предполагала, что после этого они с Тобиасом всё же пообедали, но не могла вспомнить ни одного блюда и ни одного вкуса. Вольфред Скарфаротто был королевским рыцарем и сыном графа, знаменитого тем, что обеспечил водой каждого жителя королевства. Эмилия не могла представить, как он вообще может быть связан с Далией. Почему такая, как Далия, была рядом с высокородным дворянином вроде него? Почему он обращался с ней с таким теплом? Она никак не могла перестать об этом думать.
С того дня Тобиас стал чуть тише. Время от времени Эмилию захлёстывало смутное, но сильное беспокойство. Однажды вечером в мастерской Тобиас попросил её выполнить расчёты и написать ярлыки для дождевиков, как раньше делала Далия, но она не могла вынести сравнения. Она так боялась, что Тобиас разочаруется в ней, когда поймёт, что она не так способна, как Далия. Готовить ей доводилось только на маленькой кухне; к большой кухне в этом доме она не привыкла. Им всё равно лучше нанять кухарку или есть вне дома. У Тобиаса было много денег, так что такие расходы для него должны были быть пустяком.
И всё же короткий разговор в мастерской встревожил Эмилию, и она вернулась предложить ему чаю. Именно тогда она услышала, как Тобиас произнёс имя Далии. На самом деле её там быть не могло, и всё же он позвал её так, будто ожидал, что она стоит рядом с ним. Эмилия не могла этого вынести. Прежде чем она успела опомниться, она уже сказала Тобиасу неправду: будто положила свою янтарную брошь в шкаф Далии. Она думала, может быть, он предложит купить ей новую или разозлится на Далию. Вместо этого он ушёл к Далии домой, чтобы спросить её об этом.
Когда он вернулся, он выглядел невероятно усталым. Он сказал, что она, должно быть, ошиблась, и велел поискать брошь ещё раз. Казалось, он смотрит прямо сквозь неё. Тяжесть тревоги Эмилии стала только сильнее. Ей казалось, что наконец-то она получила настоящее счастье. Теперь же это счастье, едва распустившись, словно сразу начало увядать. Как она ни старалась, Эмилия просто не могла понять почему.