Карта оказалась VIP-пропуском в «Таверну Гекаты» — самую известную разведывательную организацию столицы. Значок был символом рыцаря, признанного как минимум вторым рангом элитного ордена, созданного семьëй Кастрайн. А что до серебряного кольца… На первый взгляд оно выглядело как простое серебро, но на самом деле это был редкий металл, который ценили аптекари. Он был бесценен для обнаружения ядов и лекарств.
Членская карта был совершенно новой — бумага гладкая, золотое тиснение сияло, — но и значок, и кольцо несли на себе следы долгого использования, словно их владелец носил их годами. Смысл был ясен: они присылали ко мне своего хозяина, и как можно скорее. Когда я перевернула карту, из-под неё выпал тонкий листок бумаги.
«Я буду наблюдать».
Только прочитав эти слова, я наконец замерла, а по коже побежали мурашки, как у лягушки перед змеёй. Я достаточно хорошо знала почерк Раймонда. Это был не он. Этот почерк был тяжёлым, опытным, достойным. Это был почерк самого герцога Орто!
Пока я смотрела на предметы, рядом проворчал Лизиантус:
— Я правда не понимаю, о чём думает отец.
— …Так тебе и не нужно понимать.
— Что?
— Это всё? Никаких указаний, когда они прибудут, никакой метки, чтобы я могла их опознать, ничего? И ты уверен, что плата за этот VIP-пропуск включена в стоимость карты? — Я отбросила всякое притворство и спросила холодным и прямым тоном.
Лизиантус заколебался, явно застигнутый врасплох этим вопросом. Но через мгновение, словно вспомнив что-то, что ему сказали заранее, ответил:
— …Кхм. Не думал, что ты вообще спросишь… Но да. Сказали, что всё уладят в течение недели. Они свяжутся первыми, так что тебе не нужно беспокоиться о том, как их найти. И да, карта покрывает стоимость одного заказа.
Компенсация была щедрее, чем я ожидала. Особенно абонемент в «Таверну Гекаты» — он был слишком ценным, чтобы считаться просто бонусом. Конечно, я не просто так его получила. Я отдала им <Герб Глорианы>.
Я могла бы потребовать ещё больше. Но, честно говоря, <Герб Глорианы> всё равно был мне не нужен.
Все знали, что у меня напряжённые отношения с родной матерью. Даже железная шахта, которую императорская семья даровала её семье в награду за то, что они продали её, — какая мне от этого польза? Даже если бы я знала о ней, я не могла бы ею воспользоваться, и она была мне бесполезна. Особенно реликвии, наделённые силой света, — в императорской семье они лишь обуза.
Императорская семья теперь относится ко всей божественной силе как к пережиткам прошлого, которые следует забыть. Но что, если бы вдруг появился член императорской семьи, способный в полной мере проявить силу, которой обладал первый император? Это означало бы войну, но в другом смысле. В конце концов, это сделает его ещё более легитимным, чем нынешний император. Поэтому я отдала герб семье Кастрайн, чтобы когда-нибудь его использовали как жертву для укрепления северного барьера.
Теоретически, если бы они знали об этом, императорский отпрыск мог бы использовать силу любого бога. Но сейчас, разве Титания могла бы использовать что-то вроде <Герба Глорианы> или владеть силой света? Это было абсурдно.
Тем не менее, с точки зрения семьи Кастрайн, мои недавние действия, должно быть, казались подозрительными. Конечно, они хотят выяснить, что я планирую делать с этим пропуском в «Таверну Гекаты» и каковы мои истинные намерения.
Я скрыла свои эмоции и опустила взгляд.
— Передай ему, что я благодарна.
При моём спокойном ответе Лизиантус скорчил странную гримасу. Это был взгляд человека, видящего нечто невозможное — разочарованного, но неспособного точно объяснить почему. Даже если бы из плюшевого кролика, лежащего у моей подушки, внезапно выпрыгнуло чудовище, он бы не выглядел таким озадаченным.
Лизиантус смотрел на меня долгое время, словно пытаясь осмыслить что-то непостижимое, а затем внезапно выпалил вопрос. Его голос был тяжёлым и сдержанным.
— …Ты действительно Титания?
***
— Тот, кто должен это доставить, — ты.
Когда Лизиантус Агни Эль Кастрайн услышал этот приказ от своего достопочтенного отца, он нахмурился. Единственной причиной, по которой он сразу же не возразил, было то, что приказ отдавал его отец.
— …А как же мой брат?
— Твоему брату я поручил кое-что другое.
Лизиантус с подозрением оглядел предметы перед собой. Они даже не были запечатаны, словно предполагалось, что он сам их проверит и доставит. Карта, серебряное кольцо, значок. Даже письмо, чернила на котором ещё не высохли, словно его только что написали.
Будучи членом семьи Кастрайн, где меч, медицина и перо были жизненно важны, Лизиантус прекрасно знал, что означают эти вещи. «Ты хочешь, чтобы я доставил эти драгоценности этой проклятой женщине?» Замешательство наполнило его красные глаза.
Лично Лизиантус презирал Титанию. Нет, он ничего не мог с собой поделать. Он ненавидел императорскую семью и королевских особ. Он ненавидел всё, что стояло на пути будущего семьи Кастрайн.
Помимо своего достойного старшего брата, уважаемого отца, обожаемого младшего брата и людей их владений, которых он должен был защищать, все остальные были для него просто досадной помехой. Аристократы? Они были либо идиотами, которые клеветали на семью Кастрайн на основе слухов, либо паразитами, надеющимися поживиться за их счёт. Он жалел свою семью, которую заставили быть охотничьими псами империи, бесконечно убивать монстров и защищать королевство.
— Она же невеста моего брата, хотя бы по названию. Мне действительно нужно показываться? Готов поспорить, она просто притворялась больной…
— Твой брат был довольно потрясён после встречи с принцессой Титанией, которая едва не умерла.
От спокойных слов отца глаза Лизиантуса стали жёсткими. Он хорошо знал свои пределы. Он ненавидел всё сложное. Он ненавидел интриги и закулисные сделки. Его брат, гораздо более способный, чем он, унаследует семью. Всё, что ему нужно было делать, — это доверять ему и следовать за ним.
Лизиантус хорошо владел мечом и любил им пользоваться, но всегда думал, что ему не сравниться с братом. Во всех отношениях он уступал старшему брату, но Лизиантус не завидовал. Наоборот, он ещё больше уважал и любил своего брата. Именно поэтому он ненавидел эту бестолковую женщину, которая была невестой его брата.
«Может, мне занять его место?» Да, что такого трудного в каком-то глупом танце? Когда Раймонд танцевал с другой женщиной, чтобы тайно добыть <Ярость Фламберга>, а Титания упала в обморок из-за поднявшейся суматохи, Лизиантус был искренне раздражён. Поэтому он сделал предложение Раймонду.
— Честно говоря, даже этот хитрый старый император не может быть серьёзен, когда привязывает тебя к этой идиотке-принцессе. Младшему нельзя, так что…Мне придется пожертвовать собой.
— Лизиантус.
— Тьфу, это не то чтобы я вообще планировал жениться. На мою репутацию мне наплевать. Но ты, брат…
Ты уже стольким пожертвовал. Лизиантус проглотил остаток слов.
Увидев лицо своего безрассудного младшего брата, искренне обеспокоенного его будущим, в глазах Раймонда мелькнул сложный взгляд.
— …Всё же, пока помолвка не расторгнута, она под моей опекой.
Может, ему и показалось, но когда Раймонд сказал эти слова Лизиантусу, его глаза казались слишком тяжёлыми для одного лишь чувства вины.
— Даже если не нравится человек… не стоит принимать помолвку, если он тебе совсем безразличен.
«Но ты ведь на самом деле не любишь её, брат». Причина, по которой он не мог сказать это вслух, заключалась в том, что Лизиантус понимал, насколько запутанными были чувства Раймонда. Да. Как бы то ни было, его брат чувствовал себя немного виноватым, потому что эта неразумная женщина действительно любила его. Не то чтобы сама принцесса Титания когда-либо это осознавала.
И всё же Лизиантус доверял своему брату. Его брат был наследником этого великого и могущественного дома. Даже мельчайшая вина или жалость улетучалось, как пух одуванчика. Его брат примет правильное решение.
И всё же было невыносимо, что его достойный восхищения брат мучился из-за такого человека! Лизиантус был в ярости. Именно поэтому он пошёл к Титании и обрушил на неё оскорбления. Под предлогом, что у Раймонда возникли дела и он пришёл «вместо него», он насмехался и ругал Титанию, пока она ждала Раймонда.
Сколько бы она ни бушевала, ни проклинала его, ни пыталась ударить в гневе, Лизиантус никогда не позволял ей нанести удар. Он смотрел, как она бежит на него до самого конца, а затем ловко уклонялся, оставляя её жалко распростёртой на полу, скрежещущей зубами от досады. Он находил это бесконечно забавным.
Было так приятно смотреть, как «благородная» принцесса, отчаянно пытающаяся сохранить достоинство, скрежещет зубами и взрывается яростью. И эта женщина думает, что может быть партнёром его брата? Если никто другой не собирается ставить её на место, это сделает он. Если бы она сдалась сама, разве это не облегчило бы всё для его брата?
Вот что он думал.
— Так что ты должен увидеть всё своими глазами и судить сам.
Но теперь та же самая женщина, по слухам, изменилась после того, как едва не умерла? И его брат был этим потрясён?
— …Что ж, хорошо.
Она, наверное, просто притворяется. Было очевидно, что небольшое давление покажет, что всё это — всего лишь игра.
— Не волнуйтесь, отец. Я выкопаю всё, что она скрывает.
С этими словами Лизиантус уверенно объявил о своих намерениях, взял предметы и направился во дворец. Он был абсолютно убеждён, что Титания никак не могла измениться.