Спустя долгое время с тех пор, как в этой когда-то оживлённой комнате воцарилась тишина. Гостья, не скрывавшая своего недовольства, тем не менее изо всех сил старалась участвовать в карточных играх и рассматривании музыкальной шкатулки, но внезапно сказала, что больше не может оставаться, и ушла.
Адриан отослал слуг и сам начал прибирать беспорядок в комнате. Как раз в этот момент раздался холодный голос.
— Неужели оно того стоит — прилагать столько усилий ради этого ребёнка?
Даже в столь поздний час она была совершенно спокойна, её лицо казалось таким безразличным, словно было покрыто инеем. Но Адриан чувствовал беспокойство, скрытое под её ледяной маской, и не смог сдержать тихого смешка.
— Матушка.
— Эта кукла, в которую наложница Клео вложила немало усилий. Если ты неосторожно вмешаешься и тебя поймают…
— Матушка, ты всегда сокрушалась, что люди в императорском дворце поистине бездушны, не так ли?
Борьба за власть внутри дворца не сильно отличается от той, что происходит среди высшей знати. Конечно, масштабы другие, поскольку императорский дворец признаёт права наследования за детьми, рождёнными не от императрицы, борьба ведётся в других масштабах.
В первые годы брака императрица пыталась понять императора. Она пыталась изменить ситуацию, даже задавалась вопросом, не была ли она виновата, и думала уступить. Даже когда она была одна, она держалась прямо, сохраняя достоинство и гордость, даже если никто не смотрел. Если уж на то пошло, императрица больше подходила на роль истинной королевской особы, чем сам император.
Однако после того, как наложница Клео родила, император начал смотреть свысока на отца императрицы, стареющего маркиза Интегрию. Он оскорблял и высмеивал его, относясь к нему с презрением.
Отец императрицы, которого она уважала всю свою жизнь, был вынужден преклонить колени перед императором из-за совершенно пустякового дела. Если бы она выступила против императора и в итоге была отвергнута, не смогла родить ребёнка и была бы изгнана, у семьи Интегрия не осталось бы никакого будущего.
Только тогда императрица отпустила все остатки привязанности к мужу. Она решила воспитать сына с особой тщательностью. Она вырастит его принципиально отличным от отца. Чтобы его не растоптали такие безжалостные люди, чтобы он имел терпение и точил когти, никогда не теряя чего-то драгоценного из-за уязвлённой гордости в мелкой ссоре. И даже если он в конце концов получит всё, она сделает так, чтобы он никогда не считал всё достигнутое исключительно своим и никогда не топтал и не ломал тех, кто ниже его.
Ради сына императрица могла отбросить гордость, которую не могла отбросить ради императора. Ради его будущего она могла запятнать руки позором, если не кровью. Так что, конечно, отвернуться от ребёнка, которым с рождения пренебрегали собственные родители, было не сложно. Даже если это не приносило ей радости.
— И всё же, матушка, тебя всё равно печалит мысль о том, что ты можешь стать такой же, как они. Ты всегда говорила, что лицемерие — это роскошь, но я знаю, что ты говорила это только ради меня.
Иногда бездействие — это тоже форма насилия и лицемерия. Императрица знала это слишком хорошо. Она уже вела бесчисленные молчаливые битвы с наложницей Клео, организуя всевозможные интриги. Даже невинные были использованы и брошены. Но всё же…
— Матушка, мы можем справиться с этим, не так ли? — Адриан взял руку матери. — Нет необходимости опускаться до уровня Брайана и наложницы Клео, матушка. Я знаю, что ты просто проявляешь особую осторожность ради меня, но я не настолько глуп, чтобы подвергать себя опасности из-за чего-то подобного.
Она хотела убедиться, что у её драгоценного сына никогда не будет ни одной слабости, которую можно было использовать. Чтобы устранить любой предлог для конфликта до того, как он вообще возникнет. Никто не понимал этого лучше Адриана. Поэтому, когда он увидел Титанию, улыбающуюся сквозь стиснутые зубы, пока её глаза были полны слёз, у него упало сердце.
Притворяться, что не знаешь, притворяться, что знаешь, когда не знаешь, прикидываться дураком. Это было всë равно что смотреть в зеркало. Даже если ты покажешь свою слабость, даже если попросишь о помощи, никто в императорском дворце не проявит к тебе милосердия.
По крайней мере, у Адриана была императрица. Они были готовы сделать друг для друга всё. Но у Титании не было даже этого. Она шла по канату, ставя всё на себя. Она смеялась над теми, кто пытался использовать или продать её, всё это время притворяясь дурой. Наблюдая за ней, он чувствовал угрызения совести. Он знал, что это лицемерие, но это не останавливало его. Поэтому, хотя бы из чувства долга, он протянул ей руку.
Адриан заключил императрицу в объятия, даже когда её лицо исказилось от сложных эмоций, и она не могла произнести ни слова своему сыну.
— …Всё будет хорошо, матушка. Эта девочка умнее, чем мы думали. Только посмотри, что случилось сегодня. Разве она не превзошла все наши ожидания? Кто знает? Она даже помолвлена с наследником семьи Кастрайн… Может, мы получим неожиданную прибыль, о которой даже не подозревали?
Конечно, Адриан никогда не представлял, что его пустые слова скоро сбудутся.
***
Привет! Если вы спросите моë мнение, то сегодня просто очередной ничем не примечательный день. Одно из немногих преимуществ быть нежеланной принцессой империи — никому нет дела до твоего образования. Никто не ругает тебя за то, что ты спишь допоздна. Прежняя Титания вечно устраивала истерики: «Говорят, красота требует сна! Что, если моя кожа испортится?» — так что она всегда отдыхала столько, сколько хотела.
Обычно до замужества и совершеннолетия юные члены императорской семьи живут во дворце со своими родными матерями. Если у них нет родной матери, они живут с приёмной матерью или живут одни. Другими словами, Сиреневый дворец, который я посетила вчера, — это место, где живут императрица и Адриан. Поскольку это резиденция императрицы, она, естественно, огромна и величественна, настолько, что даже живя вместе, вы, вероятно, не чувствуете, что делите помещение.
После того как наложница Элейн родила Титанию, она тяжело заболела и была прикована к постели. Сама Титания была настолько болезненной, что люди задавались вопросом, доживёт ли она до десятилетия. Поэтому, руководствуясь разумным соображением, что больная мать не может заботиться о больном ребёнке, она переехала в Розовый дворец одна.
И после серии молчаливых стычек между императрицей и наложницами было решено: «Даже если она нездорова, у неё всё равно есть родная мать, поэтому было бы неправильно, чтобы кто-то другой взял на себя её образование». Так Титания оказалась в своего рода подвешенном состоянии.
Редкая женщина-профессор из единственной академии Империи была отправлена в качестве наставницы, так что примерно с семи лет Титания получила несколько лет базового образования и общих знаний. Но до десяти лет она постоянно болела и пропускала большинство уроков, а после десяти её наставница едва прилагала усилия.
Честно говоря, ничего не поделаешь. Её наставница приходила преподавать Титании только во время каникул в академии. Так что Титания получила некоторые базовые знания и общее образование, но на этом всё. После этого они была предоставлена сама себе.
Короче говоря! Я спала сколько хотела, а затем отправилась в библиотеку.
— …Даже если это библиотека, предназначенная для императорской семьи, здесь особо нет ничего полезного.
Я пришла в библиотеку — место, в которое прежняя Титания никогда бы не удосужилась зайти, — чтобы найти информацию об этом чёртовом магическом мече со смайликами, который сейчас так жалобно вопил «Контракторрр…» в углу моей комнаты. Но я мало что нашла. Всё, что мне удалось найти, — это одна книга, которая, казалось, ходила по кругу, объясняя названия и происхождение древнего оружия и того, что было наделено силой богов.
Я пролистала её и схватила на всякий случай, когда увидела имя «Глориана». Всё же, поскольку это императорская библиотека, я думала, нужно ли мне заполнять какую-то форму для выдачи. Но место управлялось и убиралось с помощью магии, вход был разрешён только тем, у кого была императорская кровь, и там даже не было библиотекаря… Так что я просто вышла с ней.
Разве можно так управлять императорским архивом? Серьёзно?
Ну, когда я подумала об этом, кто в здравом уме посмел бы придираться к члену императорской семьи по поводу взятия книги из императорской библиотеки, не говоря уже о том, чтобы преследовать его, если он её не вернёт? При такой халатности можно выйти с книгой и сделать вид, что ничего не произошло, и никто никогда не узнает. Не то чтобы я жаловалась.
Я даже уже придумала оправдание: «Я изучу историю империи, чтобы найти идеальное оружие для моего замечательного жениха и показать, сколько я знаю», но, в общем, ничего из этого не вышло.
Розовый дворец сейчас находился в постоянной суматохе, с подготовкой к ремонту сгоревшего крыла и всевозможными другими делами. И, честно говоря, единственное время, когда персонал Розового дворца действительно обращал на меня внимание, было тогда, когда я встречалась со своим женихом. Другими словами, если кто-то не искал меня или я не искала кого-то другого, они обычно оставляли меня в покое. Так что я просто беззаботно насвистывала, прогуливаясь по знаменитому императорскому саду-лабиринту недалеко от библиотеки…
— …Виви?! — Я была так потрясена, увидев ребёнка, падающего в внезапно открывшуюся чёрную дыру в центре лабиринта.
Что она здесь делает?! В книге об этом ничего не говорилось!
Не колеблясь ни секунды, я бросилась за исчезающей фигурой Виви и нырнула в эту дыру.