Том 1 Глава 25

— С этим всё сложно. В тот момент, когда ты заключишь со мной контракт, твоё существование в «этом мире» станет фиксированным. Ты не сможешь касаться других членов императорской семьи, не являющихся твоими подчинёнными, так что ты и своих родителей не сможешь… Давай лучше сделаем так.

Белое существо заговорило.

— Я позволю тебе родиться в другом мире на короткое время. У тебя будут прекрасные родители, ты получишь хорошее образование и будешь любима столько, сколько захочешь. Возможно, будут некоторые различия, но как только ты достигнешь своего нынешнего возраста в том мире, всё закончится. Твоё существование там тоже будет стёрто. В конце концов, чтобы надлежащим образом выполнить контракт, ты в какой-то момент проснёшься в своём старом теле… Когда это случится, ты больше не будешь «нынешней тобой». Тебя это всё ещё устраивает?

— М-меня это устраивает.

— Твои воспоминания тоже не сохранятся полностью. Нет нужды, чтобы ты помнила, что ты мой контрактор. Твоя душа будет путешествовать между этим миром и другим, так что ты испытаешь некоторый шок. Реальность, которую ты помнишь, может оказаться искажённой.

— Всё в порядке.

— Это всё, что я могу для тебя сделать. С этого момента речь пойдёт о том, что тебе придётся сделать после заключения контракта со мной.

Это была долгая история. Белое существо спросило снова, действительно ли она хочет заключить контракт, и Титания согласилась без колебаний. Какую бы цену ей ни пришлось заплатить, она не пожалеет об этом, ни капли.

Титании было жаль Раймонда. Постыдно, что она чувствовала это только сейчас. Она не могла забыть слова, которыми Лизиантус осудил её. Но она действительно не знала, что делать.

Нормальный человек, кто-то с хоть каким-то чувством стыда, никогда бы так не обращался с Раймондом. Она бесчисленное количество раз слышала, что было бы лучше, если бы её вообще не существовало. Так что же на самом деле значит быть «нормальным»?

Глядя на Виви, которой она искренне завидовала и которую ненавидела, Титания наконец поняла, что это значит. Но каждый раз, когда она видела Виви, которую все любили, её собственная уродливость всплывала наружу, и она просто не могла этого вынести. Вот почему она питала злые мысли, и это был результат. Она сама навлекла это на себя.

Прости. Мне так жаль. Если бы просто смерть могла быть искуплением, это было бы хорошо, но они говорят, что я не должна умирать.

Бесполезно винить что-либо в этом мире. Виновата Титания. Это она создала проблемы. Так что давайте начнём сначала.

Это нормально, если меня не любят. Я больше не буду бесстыдно любить. Тогда всем будет лучше, чем сейчас.

***

Когда я открыла глаза, надо мной был незнакомый потолок.

И ещё более странными, чем потолок, были люди, стоящие рядом со мной.

Ч-что это?

В тот момент, когда они увидели, что я открыла глаза, одна из горничных, которые бодрствовали у моей постели, словно застыв, внезапно вскочила и закричала:

— Принцесса очнулась!

— П-принцесса!

— Принцесса Титания!

Их реакции были настолько бурными, будто они стали свидетелями пришествия мессии, что заставило меня замереть. Я могла поклясться, что даже когда я родилась, никто так не реагировал. Каждая из них выглядела измождённой, словно не спала несколько дней, и в их глазах горело безумие.

С кислым выражением лица я оглядела кровать, на которой лежала, и саму комнату. Я никогда раньше не видела это место. Оно было огромным. Только кровать, на которой я лежала, выглядела достаточно большой, чтобы на ней могли спать четверо или пятеро здоровых взрослых. Полотенца, бутылки с водой, флаконы с лекарствами, бинты, всевозможные загадочные разноцветные магические камни и даже серебряный поднос с миской супа, от которого ещё шёл пар… Это было так же роскошно, как любая VIP-палата в больнице для чеболей в реальном мире.

Как ни посмотри, ни дизайн, ни сами предметы не принадлежали Розовому дворцу… И лица людей тоже… Более того, тот человек, спящий на полу с совершенно измождённым лицом, не обращающий внимания на всю эту суматоху, в одеянии, которое носят только верховные жрецы…?

Пока я была в замешательстве, не в силах понять ситуацию, дверь открылась.

— Сестра!

Виви впрыгнула, как зайчик, подскочила ко мне. Она собиралась броситься мне в объятия, но затем, словно боясь, что я сломаюсь, если она прикоснётся ко мне, заколебалась, глядя на меня. В тот момент, когда я встретилась с этими прекрасными, дрожащими глазами, я, словно под гипнозом, кивнула.

Виви просияла яркой улыбкой, схватила меня за руку и прижала мою ладонь к своей щеке. Мягкое, тёплое ощущение растопило моё сердце, как снеговика, оставленного рядом с печкой.

Э-это сила главной героини? В этом всё дело? Ч-что это? Виви, скажи мне, что это? Виви! Как можно быть такой милой!

— ..Как же я рада, что ты очнулась! Если бы сестра не очнулась, Виви, Виви бы… — Слёзы навернулись на её ярко-голубые глаза. — Умерла от горя!

Это была такая милая, полная любви фраза, но почему-то она показалась странной. Может, потому что я знала, что она регрессор?… То есть, это как если бы она заявляла: «Эй, вы все должны хорошо обращаться с этой сестрой» — по-своему…

С того момента, как глаза Виви наполнились слезами и она начала всхлипывать, люди, которые едва держались рядом с моей кроватью, совсем потеряли самообладание.

— Нет, миледи!

— Пожалуйста, берегите себя!

— Её Высочество в безопасности!

— Умоляю, только не это!

Теперь я поняла… Так все эти люди, верховный жрец, спящий на полу, и эта абсурдно роскошная коллекция предметов — всё это благодаря Виви, да? Только тогда я осознала это и смиренно кивнула. В конце концов, совсем недавно я уже была на волосок от смерти.

По сравнению с тем разом в Розовом дворце, когда я задыхалась в летнюю жару, даже не закончив лечение, это было небо и земля. Наша Виви действительно как благодарная сорока, отплачивающая за каждую доброту. Она такая хорошая девочка.

Я была искренне ошеломлена при виде всех этих инструментов, сделанных из магических камней всех цветов, разложенных повсюду. Этот для контроля влажности, тот для температуры, этот для тепла тела, тот для отпугивания насекомых… и кто знает, что ещё. Это была та роскошь, которую могла себе представить только семья Кастрайн, практически монополизировавшая торговлю магическими камнями. Готова поспорить, что если бы продать только вещи из этой комнаты, можно было бы финансировать Розовый дворец в течение пяти лет.

Более того, когда я попробовала приподняться, чтобы проверить, всё моё тело казалось лёгким. Кажется, я никогда не чувствовала себя так комфортно в этом теле. Судя по верховному жрецу, распростёртому на полу так, будто из него высосали все силы, он сыграл в этом большую роль.

Как раз в этот момент я услышала приближающиеся торопливые шаги.

— Она очнулась?!

Мои глаза расширились от шока. Это был Раймонд, безупречный наследник герцога, который всегда был идеален, но сейчас он вошёл, заметно взлохмаченный.

Откуда-то из зала я могла поклясться, что слышала голос этой бешеной собаки, кричащей: «Эй, чёрт возьми, брат! Ты просто сваливаешь это на меня и убегаешь?!» Или, может, мне просто послышалось.

Золотые глаза Раймонда встретились с моими — сначала удивлённые, затем облегчённые, а затем сменившиеся странным, сложным выражением. Это выглядело как вина, возможно, сожаление… или и то, и другое. Я сидела, едва держа спину прямо, одной рукой всё ещё держа Виви, просто тупо глядя.

Раймонд без колебаний зашагал ко мне и остановился в шаге. Затем он опустился на одно колено.

— …?!

Подождите, зачем он это делает здесь? Зачем?! Я была искренне ошеломлена.

Коленопреклонение Раймонда было не мелочью. Грубо говоря, он не преклонил бы колени даже перед императором. В оригинальной истории был даже эпизод, где император отчаянно пытался заставить Раймонда преклонить колени во время его официальной инаугурации, но в итоге был унижен.

Власть семьи Кастрайн была равна власти императорской семьи. Учитывая, что империя уже передала безопасность более половины своей огромной территории семье Кастрайн, было невозможно принудить их к подчинению.

Если бы это был второй сын, Лизиантус, или младший, Распер, или даже Виви, которая была удочерена, было бы понятно, если бы они преклонили колени по личной прихоти, чтобы отплатить за личную услугу. Но как следующего герцога, коленопреклонение Раймонда — не только его собственное. Неважно, что я была его невестой или даже благодетельницей, спасшей его семью.

Это было не то, о чём леди могла бы по-детски просить, как, например, попросить рыцаря принести клятву только потому, что ей нравится рыцарский идеал. Эти колени несли кровавую цену, заплаченную верными рыцарями и солдатами семьи Кастрайн, погибшими, удерживая северный фронт.

— Принцесса Титания Сол Кайт Хамастион.

Его профиль, острый, словно выкованный из закалённой стали. Глаза, подобные солнечному свету, расплавленному и застывшему в сумерках, устремились только на меня, когда он говорил.

— Я получил от вас благодеяние, которое невозможно измерить.

Именно в этот момент. Я не верила своим глазам. Потому что все в комнате медленно последовали примеру Раймонда и опустились на колени. Даже те, кто смотрел на Виви умоляющими глазами: «Миледи, пожалуйста, держитесь!» — теперь почтительно склонили головы. Все они склонили головы, начиная с того места, где я сидела.

Виви не была исключением. Она опустилась на колени рядом с Раймондом, придерживая юбку, и склонила голову. Лицо, которое всегда носило детскую, невинную улыбку, теперь было на удивление серьёзным.

Вид всех этих людей, преклонивших передо мной колени, с распущенными волосами и подолами, разбросанными по полу, был сюрреалистичен. Это совсем не казалось реальным.

— От имени всех Кастрайн я, Раймонд, приношу вам нашу глубочайшую благодарность.

— Благодеяние возвращается в полной мере, насколько могут удержать обе руки; месть преследуется, пока ноги могут идти. Но долг, который мы имеем перед вами, настолько велик, что ничто не сможет его измерить.

Благодеяние возвращается десятикратно, обеими руками, всеми доступными средствами и способами. Месть не прекращается, пока не достигнет цели, которую желает жертва. Когда дело касается тех, кто причинил нам зло, Кастрайн не прощает никого. Это был неофициальный девиз дома Кастрайн. И затем…

— Итак, с этого дня Кастрайн будут вашими руками, вашими ногами и вашим мечом.

На мгновение я была совершенно ошеломлена чем-то, о чём даже не смела мечтать.

Раймонд из семьи Кастрайн, из всех людей, медленно прикоснулся губами к тыльной стороне моей руки, а затем к тыльной стороне моей ступни. Он сделал это с величайшим уважением, словно обращался с чем-то настолько хрупким, что оно могло разбиться от малейшего прикосновения.

Это было то, о чём я не мечтала даже в самых смелых фантазиях.

— Даже если сама смерть придёт за твоей жизнью, я не позволю ей забрать тебя.

И всё же, если дело дошло до этого… несомненно, это было то, что никогда не должно было случиться…

Я не могла произнести ни слова. Всё, что я могла сделать, — это попытаться успокоить бешено бьющееся сердце. Мой вид, должно быть, выглядел абсолютно нелепо, когда я тупо смотрела на Раймонда с ошеломлённым выражением лица. Но, как ни странно, мне казалось, что я вот-вот расплачусь.

Инаугурация — это торжественная церемония, которая знаменует официальное вступление лица в должность.