Императора разъедает комплекс неполноценности — его вечно сравнивают с семьёй Кастрайн, но он ни разу не сумел предъявить им по-настоящему весомую претензию. Вот и сейчас. Он, наверное, надеется, что поползут слухи вроде: «Второй сын семьи Кастрайн оскорбил принцессу и поджёг Розовый дворец, но наш милосердный император даже не наказал его. Вместо этого он утешил принцессу и перестроил для неё дворец!» Ему хочется, чтобы о нём говорили именно так.
Как бы ни был убог удалëн дворец Титании, он всё равно остаётся дворцом. И хотя на этот раз пожар вспыхнул в нескольких местах, не нужно сносить всё здание и отстраивать заново. Даже если император громко заявляет: «Давайте перестроим его», на деле он, самое большее, отремонтирует обгоревшие участки и, возможно, приукрасит кое-какие места, чтобы выглядело впечатляюще снаружи. Как мелочно. Будь я императором, который отчаяно хочет покрасоваться, я бы просто подарила принцессе целый и пустой, но великолепный дворец.
Конечно, единственная причина, по которой император сейчас так себя ведёт, — это то, что Розовый дворец, который задел его комплекс неполноценности, нуждался в ремонте.
Императрица, которая тихо наблюдала за ситуацией, наконец заговорила:
— Если так, то где будет жить принцесса Титания, пока идёт строительство?
Наложница Клео вмешалась своим чистым и звонким голосом:
— Летний праздник подношений ведь не за горами, не так ли? Брайан будет отсутствовать, так что его дворец опустеет, и мне будет одиноко. Принцесса Титания, не хотите ли пожить со мной Дворце маргариток?
Я мгновенно поняла, что задумала наложница Клео, когда она посмотрела на меня любопытным взглядом. Ах, чёрт. Она заставляет меня выступить вперёд, не оставляя пути к отступлению. Что ж, не так уж и плохо. Если мне всё равно придётся ехать, лучше заодно заработать очки у императора.
— Отец, я так глубоко обязана вам, и, в отличие от моих двух старших братьев, я никогда не была особо… полезна императорской семье… — Я промокнула рукавом навернувшиеся на глаза слёзы, говоря с чувством. — Пожалуйста, позвольте мне этим летом поехать на Праздник подношений вместо брата.
— Я думал, наша принцесса просто маленькая девочка, а ты, оказывается, способна на такие похвальные мысли. Ты повзрослела! — Император разразился смехом. Он, должно быть, чувствует облегчение, так как устал от тонкой борьбы за власть, связанной с вопросом, какого принца отправить на праздник.
До сих пор император всегда тихо благоволил Брайану, но поскольку он ещё не готов официально назначить наследного принца, он не может вечно игнорировать законного сына, рождённого императрицей. Это, должно быть, тоже тяготит его.
— Хорошо, хорошо. Срочный ремонт нужно будет начать немедленно, пока ты будешь на празднике, мы сможем полностью восстановить Розовогый дворц. Ты, должно быть, была расстроена, но ты всё ещё думаешь об отце! Моя Титания — истинно почтительная дочь!
Я просто улыбнулась в ответ. И всё же, какой отец отправляет девочку, которая едва не погибла при пожаре во дворце ещё недавно, в самый дальний конец империи, совсем одну? Любая привязанность, которую я могла бы к нему испытывать — а её уже не было, — просто упала в минус.
И как раз в этот момент —
— Первый принц Брайан прибыл.
— Брайан! — Забыв обо всех приличиях, наложница Клео вскочила на ноги, сияя от уха до уха.
Я взглянула на часы. Все потеряли счёт времени, увлёкшись моей историей, но было уже 6:30 — на полчаса позже. Конечно, я получила известие от слуги только сегодня с опозданием. Но остальные в императорском дворце должны были быть уведомлены об этом «ужине» в тот момент, когда он был запланирован. Как бы поздно ни было, им сказали бы рано утром или, по крайней мере, вчера. Так сколько же наглости нужно, чтобы заставить ждать даже императора?
— Я сам добыл этого кабана, желая отцу долголетия! Пусть подадут его на стол! — Брайан вразвалочку вошёл, а за ним двое-трое суетливых слуг тащили кабана, с которого ещё капала кровь.
Выражение лиц императрицы и второго принца изменилось. Их глаза, казалось, говорили: «И что нам делать с этим идиотом?»
Конечно, один только император смотрел на этого идиота с искренним восхищением.
— О, Брайан, ты всегда такой храбрый! Даже монстры в ужасе разбежались бы, увидев тебя!
Ваше Величество, вы действительно безнадёжно ослеплены фаворитизмом…
Когда Брайан проходил мимо меня, чтобы обнять императора, я уловила слабый запах алкоголя. А ещё его верхняя одежда была ярко испачкана свежей кровью, будто она только что попала на него…
Честно говоря, как ни посмотри, он пил до шести, а потом схватил кабана как последнее оправдание и примчался сюда. Если бы он действительно охотился на этого кабана и привёз его из ближайших охотничьих угодий во дворец, кровь давно бы свернулась. Если бы он на самом деле намеревался подать кабана на стол, он бы появился по крайней мере на час раньше и передал его на кухню для приготовления.
Как вы думаете, почему только в самом конце новеллы поднялся такой переполох? Просто потому, что до тех пор он почти никогда не обнажал свой так называемый «легендарный меч» Верис-Пацио.
Фехтование Брайана было не более чем представлением, чтобы произвести впечатление на императора. Но независимо от того, насколько очевидны были его трюки, император смотрел на Брайана глазами, буквально источающими мёд. Только посмотрите на этот глупый обмен репликами:
— Я сам пронзил заднюю ногу этого кабана!
— О, как ты храбр! Мой гордый сын!
Что ж, в отличие от второго принца, который жил тихо, и меня, принцессы, которая до десяти лет была хилой, Брайан был единственным, кто увлёкся охотой и общался с рыцарями — крепкий (по крайней мере, в глазах императора) член королевской семьи.
Всё это проистекает из глубоко укоренившегося комплекса неполноценности перед семьёй Кастрайн, о которой говорят, что она способна сражаться с монстрами голыми руками. Мол, «Думаете, только дети герцога Кастрайн умеют обращаться с мечом? И у нас в семье есть кто-то не хуже!» Вот о каком уровне ребяческого удовлетворения мы говорим.
Было абсурдно сравнивать охоту, где загонщики и егеря делают всю работу за тебя, с риском доя жизни в бою с монстрами, которые дышат огнём, роют землю, замораживают или плюются ядом. Но с точки зрения императора, пока у него есть императорский отпрыск, которым он может командовать, это «достаточно близко» к семье Кастрайн, или он хочет так считать.
И правда, какая разница, если его трюки настолько очевидны, что все видят их насквозь? Император улыбался до ушей. И действительно, он осыпал принца Брайана похвалами за его «доблесть» и даже наградил его. Он не отчитал его за то, что тот пришёл на ужин в окровавленной одежде. Он даже не упомянул его опоздание.
С одной только наложницей Клео, императором и принцем Брайаном за столом, они втроём казались идеально гармоничными, как близкая семья. Хотя она делала вид, что ей всё равно, я уловила мимолётный взгляд императрицы — такой тёмный, такой пугающий.
Будет ли его младшая сестра жить или умрёт, сгорит ли дворец или нет, Брайан был убеждён, что его мать позаботится о таких «пустяковых» делах. Преисполненный от собственной значимости, он перешучивался с императором, а я пропускала их болтовню мимо ушей, пока ужин наконец не подошёл к концу.
Наложница Клео угодливо лебезила перед Брайаном, осыпая его похвалами. Затем она прошептала: «Почему бы нам троим не насладиться напитком покрепче с этим кабаном?» — и император был мгновенно покорён. Благодаря этому я наконец смогла встать из-за стола и отправиться в свои покои, не опасаясь, что кто-то за мной наблюдает.
— Титания?
О чём он думал? Второй принц, Адриан, с его поразительно изящным лицом, напоминавшим императрицу, окликнул меня. В отличие от первого принца, чья внешность была сносной, но чьи глаза всегда смотрели свысока на других, Адриан был самим воплощением императорской крови, словно созданный, чтобы показывать миру, как выглядит истинное королевское достоинство. Пока Титания росла одиноким ребёнком, которому не на кого было положиться, её сводный брат всегда наблюдал издалека, проявляя лишь лёгкую жалость, сочувствие и оттенок презрения.
— Давно не виделись, не так ли? Хочешь выпить чаю со своим старшим братом? Розовый дворец, наверное, всё ещё в беспорядке, так что пойдём в Сиреневый дворец.
Я взглянула на пустое место, с которого императрица уже давно ушла, даже не оглянувшись, и на принца Адриана, сиявшего мне улыбкой, словно он ждал этого момента, чтобы остаться со мной наедине. Я кивнула.
— Хорошо.
***
— Я понятия не имею, о чём думает эта чокнутая.
Голос Лизиантуса был совершенно лишён энергии. Раймонд молча отложил перо, которым безостановочно строчил. Лизиантус ворвался в кабинет старшего брата, развалился на одном конце дивана и начал ныть, и, похоже, Раймонд наконец решил, что не может победить упрямство младшего брата. Или, возможно, больше того, он просто не мог сосредоточиться на своих бумагах из-за странно тревожных вещей, которые Лизиантус бормотал.
Раймонд молча уставился на Лизиантуса. У его вспыльчивого младшего брата была привычка взъерошивать волосы, когда он нервничал. И действительно, волосы мальчика уже превратились в дикий, спутанный хаос, словно птица свила в них гнездо. Продолжая запускать руки в свои и без того растрёпанные волосы, Лизиантус бормотал себе под нос.