Конечно, это было естественно. Это была семья, которую она обрела, прожив свою жизнь заново. Драгоценные люди, которые дорожат друг другом и любят друг друга. И она должна была обменять их безопасность на себя? Это абсурд. Это невозможно и не должно произойти.
— …Ты так не думаешь? Или, может, если бы сестра вышла замуж немного раньше…
— Нет.
— П-почему нет? Мой старший брат всё ещё…
— Нет.
— Если бы сестра вошла в семью Кастрайн, мы бы точно смогли тебя защитить!
— Кто выходит замуж только ради защиты? Развод, знаешь ли, не так-то прост!
— Мой брат был бы рад этому!
В этом-то и проблема… Я тяжело вздохнула. Её брат абсолютно презирает меня — ту, что устраивала сцены, цеплялась к нему из ревности и даже стала причиной несчастного случая. Он даже говорил такие вещи:
«Теперь ты наконец понимаешь, почему я всегда смотрел на тебя как на букашку. Я просто рад, что ты наконец это осознала».
Он из тех, кто способен сказать такое! Он бы не сказал ни единого утешительного слова своей невесте, которая рыдала и устраивала истерики после того, как он станцевал с другой женщиной на балу дебютанток, даже из вежливости! Вот насколько он упрям!
Именно в этот момент.
— Что это за разговоры о том, что я буду рад?
…Раймонд внезапно вошёл в комнату.
Я в неверии уставилась на горничную Виви (бывшую убийцу), которая бесшумно открыла ему дверь. Но она просто посмотрела на Виви со своим обычным бесстрастным выражением, словно просто сделала то, что от неё ожидали.
Виви, напротив, выглядела торжествующей, словно всё пошло именно так, как она хотела, и заговорила:
— Отличный момент, брат!
— Виви?
— Ты знаешь! Я сказала сестре, что буду на её стороне! Но она сказала нет!
Его губы, которые приоткрылись, будто чтобы произнести вежливую фразу «следует уважать желания другого человека», снова сомкнулись. Он переводил взгляд с Виви на меня, его лицо было окрашено неуверенностью. Серьёзно, о чём тут думать?
— Она сказала, что если её используют как приманку, то семья Кастрайн тоже окажется в опасности! Так что я…
Подожди, она что, пересказала меня Раймонду слово в слово?! Если слышать только эту часть, я бы звучала как какая-то бескорыстная святая, отчаянно беспокоящаяся о семье Кастрайн!
Я в шоке уставилась на Виви.
— Виви! Э-это не то, что я имела в виду, совсем нет!
— Поэтому я сказала, почему бы не ускорить её свадьбу с братом!
Что это за младшая сестра, которая пытается продать брак своего брата как услугу?! Виви, это совсем на тебя не похоже! И кроме того, нам ещë далеко до совершеннолетия!
Глазела ли я на неё в неверии или нет, Раймонд прищурился на предложение Виви.
— …Это действительно может быть одним из вариантов.
— Что значит «вариант»? Ты что, с ума сошёл?!
– Остаётся только вопрос соглашения с императорской семьёй… Но я уверен, что император одобрит.
— Ты хоть слушаешь, что я говорю? Я сказала нет! Я сказала, что это невозможно! И даже если бы мы поженились, император всё равно легко мог бы…
— Семья Кастрайн не настолько некомпетентна, чтобы не защитить будущую герцогиню.
Нет, дело не в этом. Я говорю, что во мне нет ничего, ради чего стоило бы так рисковать… Я была настолько ошеломлена в тот момент, что даже не могла говорить. Защитить меня? Меня? Будущую герцогиню?
На долю секунды я поняла, что должна была чувствовать оригинальная Титания. Верно. Она угрожала жизни Виви, поэтому, конечно… Именно так она и оказалась полностью разрушенной, низвергнутой на самое дно. Они игнорировали её, как надоедливую муху, всё это время, но когда она попыталась отравить драгоценную Виви, именно поэтому она была так основательно уничтожена. Но теперь, когда я спасла жизнь этой драгоценной Виви, моя ситуация полностью перевернулась. Это было просто… Немного забавно и немного грустно.
Я подняла голову. Раймонд смотрел на меня этими странно яркими золотыми глазами, а глаза Виви сверкали в предвкушении, словно она ждала чего-то.
— Извините, но я не могу доверять семье Кастрайн.— Я улыбнулась.
Хотя я спасла Виви, благодаря их благосклонности я ела, носила и наслаждалась вещами, далеко превосходящими моё положение, и даже могла наказать горничных. Говорить что-то подобное, вероятно, было просто моей наглостью. Пытаться завоевать хотя бы крупицу доброй воли, заключить какую-то жалкую сделку, чтобы просто выжить. Говорить себе, что я сбегу из дворца и буду жить свободно от них всех. Если бы я из прошлого могла увидеть меня сейчас, она бы, вероятно, рассмеялась мне в лицо.
Простить принца Адриана было на самом деле легче. Это даже не было трудно. Но…
— Все знают о нынешних отношениях между императорской семьёй и семьёй Кастрайн. И все знают о порочной, невежественной принцессе Титании, которая одержима своим женихом. Так почему вы думаете, что сможете легко привести меня в самое сердце семьи Кастрайн и называть меня своей будущей герцогиней?
Виви опустила взгляд в пол, её выражение лица стало мрачным. Мне было немного жаль её. Но Раймонду, который мог легко сказать, что женится на мне, я должна была сказать кое-что, по крайней мере, один раз.
— …Почему Раймонд не любит меня больше всех?
После того как я чуть не умерла и вернулась, воспоминания о том, через что прошла юная Титания, пронзили моё сердце глубже, чем когда-либо. Самым ярким воспоминанием было это. У неё даже не было дебютного бала, и у неё не было ни одной связи за пределами дворца, которая могла бы пригласить её куда-либо. Титания, такая же жалкая, как птица, выращенная в неволе внутри императорского дворца. Если это не был банкет, проводимый в стенах дворца, она даже не могла выйти наружу. Но каждый день она переодевалась в новое платье, накладывала толстый слой макияжа, скрывающего её кожу, и снова и снова возилась с причёской.
Титания была как увядающий цветок. Хотя она никогда не получала ни одного ответа, она ждала письма. Ждала. И снова ждала.
Она была бесконечно глупа, упряма, неуклюжа и слепо предана, но Титания любила Раймонда. Потому что, в отличие от неё, им восхищались все. Он, казалось, сиял в её глазах. Для кого-то, у кого практически не было семьи, он был первым человеком, которого она могла назвать своим женихом.
«Какая идеальная пара. Такой красивый мужчина и такая прекрасная женщина, они действительно подходят друг другу». Когда она услышала это впервые? Было ли это при их первой встрече? Услышав эти слова, она решила, что должна быть красивой всегда, чтобы быть достойной Раймонда. Что если она не будет красивой, она потеряет право быть его невестой.
Даже если это была глупая, слепая страсть, это была любовь. Даже если она не знала правильной формы или цвета любви, и её чувства расцвели неправильно, это всё равно была любовь, без сомнения.
***
Как бы глуп человек ни был, он не может полностью не осознавать истинных чувств того, кого любит. Возможно, поэтому в тот день, когда она увидела, как её жених танцует первый танец на балу дебютанток с другой леди, Титания, должно быть, почувствовала полную безнадёжность.
«Почему Раймонд…»
Всё было бессмысленно. Когда эти бесконечно холодные, равнодушные глаза остановились на ней, и он даже не удосужился оправдаться, Титания осознала это, болезненно и полностью.
«Я… люблю Раймонда больше всех…»
Всё, что она делала до сих пор, было напрасно. У Титании больше ничего не было, так что даже если её любовь была глупой, это было всё, что у неё было. Отрицать эту любовь означало отрицать всё её существование. Сколько бы сотен платьев она ни перемерила, сколько бы раз ни поправляла макияж, сколько бы раз ни украшала себя цветами, которые распускались в каждом сезоне, ничто не могло вызвать у неë даже одной улыбки.
Если это так, то ответ был ясен. С платьями, макияжем и цветами всё было в порядке. Проблема была в ней. Поэтому она рыдала, не заботясь о том, что макияж испорчен.
Это не имело значения. Для Раймонда, её любимого жениха, была она красива или нет — не имело значения… Ему никогда не было до неё никакого дела.
Полагаю, именно поэтому Титания попыталась привлечь внимание матери, выйдя на балкон второго этажа.
Всё ещё одержимая Раймондом, всё ещё жаждущая его любви, но глубоко в душе она уже сдалась. Титания всегда жила как красивая, глупая кукла. Девушка, которой суждено было стать будущей герцогиней семьи Кастрайн. Она просто жила так, как всегда жила… Но теперь, отказавшись от единственного человека, который, как она верила, будет любить её, возможно, поэтому Титания обратила своё внимание на родную мать. Может, потому что ей больше не на что было надеяться.
Тогда, когда она плакала и умоляла, прежде чем дело дошло до этого, они игнорировали её так же. Когда принцесса, возродившаяся после смерти, рассказывала загадочную информацию во время чаепития, они угрожали ей обнажённым мечом.
— Тебе следует быть настороже.
Выражение лица Раймонда дрогнуло. Ему не следовало, но на мгновение он выглядел потрясённым. Возможно, даже сожалеющим.
Сожалеющим? Какая шутка.
Это было не более чем мечтой мёртвой Титании. Хотя бы раз она хотела, чтобы её жених проиграл без неё и сожалел об этом до смерти. Она хотела, чтобы он оглянулся и подумал: если бы он только взял её за руку, если бы он только любил её.
Это была детская мечта. Совершенно эгоистичная, слепая и глупая. Такая мечта, какая всегда бывает у мёртвых, которая никогда не сбудется.